Лера Леонтьева – В лабиринтах убийств (страница 3)

Меня сразу отпустили. Когда я брела на автобусную остановку, показалось, что на пригорке мужчина стоит, на друга-поэта чем-то похожий. Я остановилась, собралась было к нему бежать, но он быстро скрылся из виду.

В Городе я сразу помчалась к подруге и с ревом рассказала, что наша покровительница погибла. Дальше плакали уже вдвоем. Подруга подтвердила, что уехала рано, оставив хозяйку дожидаться остальных гостей. А когда проезжала мимо автобусной остановки, видела, как из автобуса выходил ее муж и еще удивилась, почему так рано он приехал, и где их сын. Девушка добавила, что на даче промочила ноги, поэтому дома сразу напилась таблеток и крепко заснула.

Ночью в нашу квартиру позвонили. За дверью стоял несчастный художник в состоянии, близком к отчаянию. Сбежалась вся моя семья. С трудом удалось вытрясти из обезумевшего от горя мужчины детали весьма странной истории. Оказывается, всю предыдущую ночь он не мог уснуть от необъяснимой тяжести на душе. На рассвете он окончательно поднялся и решил тоже ехать на дачу. Пообещал сыну привезти настоящего ежа и первым утренним рейсом отправился в дачный поселок. К дому бежал бегом, подгоняемый разливавшимся ужасом. Дом был заперт, а ключ он второпях взять забыл, надеялся, что встретит на даче жену. Напрасно колотил он в дверь и окна. Кругом стояла тишина. Мужчина постучал к соседке. Удивленная женщина подтвердила, что ранним утром обе женщины были на своей даче.

Он в тревоге еще несколько раз обошел вокруг темного дома, звал жену – никто не откликнулся. Сходил в березовую рощу, которая начиналась за их домом. Облазил все кусты, осмотрел все ямы – тщетно. Жены нигде не было. Решил, что они всё-таки разминулись, и она давно уехала домой. И теперь удивляется, куда это муж запропастился. Хотел зайти на почту и позвонить домой, но побоялся перепугать маленького сына. Тогда он бросился на остановку и вернулся домой. Жены в квартире по-прежнему не было, один плачущий мальчик.

Перепуганный мужчина вызвал такси и помчался к подруге, которая сопровождала его жену в той роковой поездке. Долго стучал в темные окна покосившегося домика, пока не открыли. И только от нас, спустя почти сутки, узнал он страшную новость. Как он пережил это известие, не могу описывать, дрожат пальцы и выпадает ручка.

На следующий день мужа погибшей и мою подругу арестовали. Их допрашивали несколько дней, пытаясь обвинить в убийстве. Его – из ревности, ее – по неосторожности. Как установила экспертиза, время смерти приходилось на тот отрезок утра, когда все теоретически могли находиться на месте преступления. Но водитель грузовике подтвердил, что девушка ехала с ним до самого Города и никуда не отлучалась. Другие версии больше не разрабатывались. Обвинительный приговор базировался, главным образом, на показаниях свидетелей и письмах Михаила, подтверждающих мотив – ревность. Она часто писал ей из командировок. Видимо, на бумаге ему было легче излагать свои тревоги.

Потом им устроили очную ставку, после которой муж неожиданно признался в убийстве. Показал, что без предупреждения приехал первым автобусом на дачу, где у него с женой произошла ссора, в ходе которой он ударил ее молотком и бросил в подвал. Арестованного увели в наручниках. Другие версии не разрабатывались. Заключение базировалось главным образом на показаниях соседей и письмах, найденных во время обыска и подтверждающих мотив – ревность.

Вызвали на допрос и меня. Внутри все сжалось от ужаса. Заполнив анкетные данные, следователь удовлетворенно выровнял стопку листков на столе и поднял на меня водянистые глаза:

– Успокойтесь, вас ни в чем не подозревают. Скоро вернетесь домой к папе и мае. Ответьте только на один вопрос, без протокола. Где хранится касса тайной организации».

Вторая смерть

…Я мчалась в сторону черной лестницы, откуда доносился гул голосов. Узкая площадка была забита людьми. Все перегнулись через перила и смотрели вниз. Я протиснулась сквозь толпу и тоже глянула в бездну. И сразу увидела «бабушку». Она лежала на площадке первого этажа, возле входной двери. Мертвая…

…День не заладился с самого утра. Во-первых, вчера был мой день рождения: с милыми телефонными поздравлениями от родителей, казенной открыткой от руководства и скромными посиделками на кухне в обществе двух однокурсниц – таких же одиноких и «понаехавших». Грустный праздник плавно перетек в понедельник – день самокопания и самобичевания. Ростки разлившейся паники не смогли заглушить даже трезвые размышления, типа: «Глупости, на самом деле, это даже не вторая молодость, а только вторая половина первой. В троллейбусе девушкой регулярно обзывают. Правда, еще пару лет назад я в девочках у кондукторов ходила. Но до: «Женщина, пробейте талончик!» еще далеко. И на том спасибо. Мне ведь только тридцать четыре! И до тридцати пяти целых триста шестьдесят пять дней. И ночей, естественно. Да за это время можно горы свернуть». На этой благодатной почве расцвел яркий и неутешительный вывод: «Время подпирает».

Во-вторых, темное небо свирепо извергало на землю порывистый ветер вкупе с мокрым снегом. Зима явно забыла заглянуть в календарь и в конце апреля навевала февральскую стужу. Уныло обозревала я с балкона пейзажи мокрых железнодорожных путей напротив и размышляла о том, что задуманный на сегодня дресс-код целиком и полностью провалился.

На работе сегодня намечалась встреча с иностранной делегацией. Европейские менторы продвигали некую арт-платформу в нашем Городе. Моя начальница скептически относилась к новомодным «унитазно-прокладочным», по ее словам, культурным тенденциям, в арт-холлы принципиально не хаживала. Но тут случай был особенный. Светила возможность получить грант. Поэтому согласие на встречу было милостиво дано. Я, как всегда, обязана была сопровождать руководство, слушать и записывать, чтобы далее воплотить туманные намеки высоких договаривающихся сторон в конкретный проект.

Для официальной встречи мой любимый комплект: джинсы, кроссовки, кожаная куртка, – явно не годился. Пришлось его заменить на плащ, колготки и ботинки на каблуке. Теперь, учитывая мокрую погоду, такой наряд мог вызвать серьезные проблемы, поскольку я имела некую особенность походки, при которой во время ходьбы под дождем вся левая нога забрызгивалась грязью до самого колена. Я долго пыталась разобраться в этой аномалии, специально вышагивала по лужам, но так и не докопалась до причины. Ситуацию прояснил знакомый тренер по женскому футболу, в чью команду по молодости я стремилась попасть:

– Нет, подруга, и не проси– не возьму.

– Ну почему, – канючила я. – Ну пожалуйста, возьми хоть с испытательным сроком. Дай мне шанс прикоснуться к детской мечте.

– Да ты что, Воинова, очумела? У тебя ведь одна нога кривая! Скорее всего, травма незалеченная. Как ты бить по мячу будешь? Мне на одни твои больничные тратиться придется, сплошные убытки вместо прибыли.

Жесткий вердикт меня озадачил, потому что никаких травм за собой я не помнила. Растяжения да, были, сколько раз голеностоп подворачивала от каблуков ненавистных. Но чтобы ногу поломать? Не во сне же это было! Покопавшись в своем прошлом, я вытащила на свет детскую историю с падением с велосипеда. Приключилась эта беда у бабушки в деревне. Оказать медицинскую помощь было некому, вечно пьяный фельдшер был не в счет. Отлежалась я недельки две, пока боль не утихла и не сошла опухоль с колена, затем потихоньку стала выползать на улицу. Когда вернулась осенью домой, нога уже восстановилась. Лечить было нечего.

Получается, что в ноге тогда некая косточка все же сломалось. Что в команду не взяли, бог с ним. Обидно, конечно, но не смертельно. Еще неизвестно, чтобы из той затеи вышло. Может, обе бы ноги переломали. Плохо то, что походка испортилась на всю жизнь. То есть, искривленная правая нога как-то специфически отталкивалась от поверхности и разбрасывала брызги, которые и пачкали соседнюю ногу.

Учитывая сегодняшнюю погоду, чтобы не явиться к иностранцам по уши заляпанной грязью, нужно было выбрать: или семенить по улице черепашьими шажочками, тщательно обходя все лужи и рискуя прибыть на работу где-то в районе обеденного перерыва, или вызвать такси. Имелся и третий вариант: взять запасную пару колготок, чтобы на месте в них переодеться. Беда была в том, что как раз запасных колготок у меня и не было. Тщательно взвесив все варианты, я остановилась на последнем. Всё-таки колготки стоят значительно дешевле чем такси. К тому же их можно будет надеть еще несколько раз, а такси второй раз за одни деньги не вызовешь. Да, только место, где можно купить что-либо подобное в такую рань имелось лишь одно – раскладка в подземном переходе на выходе из метро. Значит придется сделать крюк по пути на работу. Поэтому нужно уже выбираться, а я не то, чтобы была еще не одета, я до сих пор стояла на балконе в пижаме и размышляла о своих печальках.

Итак, с ногами более или менее разрешилось. Но это было еще не все. Главная проблема заключалась в прическе, вернее в ее отсутствии. Как я не старалась укладывать свои, мягко скажем, не густые волосы, сколько бы литров лака на них не выливала, стоило мне выйти на улицу в сырую погоду, все усилия тут же шли прахом. Каждая волосинка закручивалась в свою сторону, челка мочалкой падала на глаза, а вихры, наоборот, стремились ввысь. Все вместе выглядело довольно неопрятно.