Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 34)

— О да…

— Так мы всю постель испачкаем.

— Я буду очень аккуратен.

Так воркуя, нежась и заигрывая, мы съели легкие салаты и немного стейка. Запивая все очень вкусным шампанским.

Даже не хотелось думать о стоимости такого ужина с доставкой в номер.

Я чувствовала себя словно в сказке, и не хотелось, чтобы она заканчивалась.

Сергей насадил на вилку последнюю оливку. Я перехватила его руку, направила к своему рту и аккуратно сняла оливку губами.

— Ах ты... — он тут же приник ко мне губами и залез языком мне в рот, пытаясь достать оливку.

Мне стало смешно я отворачивалась и старалась не подавиться.

— Ну раз так, отобрала мою оливку, то будешь наказана, — он повалил меня на кровать и потянул за пояс халата.

Но пояс завязала на узел, что теперь казалось глупой идеей.

Сергей увидел это безобразие, нахмурился, а потом взял и рванул полы халата в разные стороны, Оголяя меня перед ним.

От неожиданности я взвизгнула и хотела прикрыться, но он поймал мои руки и развел в стороны.

— Ты прекрасна. Не смей меня стесняться. Я хочу и буду на тебя смотреть, любоваться тобой.

Он наклонился и начал покрывать поцелуями мою грудь. Вобрал в рот сосок и, чуть сдавив его губами, пощекотал языком.

От ощущений я выгнулась навстречу.

И это сработало словно спусковой механизм.

Он впился губами и начал терзать губами и языком мою грудь.

При этом он наглаживал мои бедра.

Я не заметила, как он остался без халата, полностью обнаженный.

В его глазах горел такой огонь желания и нетерпения. Что это передалось и мне.

Я сама потянулась навстречу его губам, и наши рты слились в горячем поцелуе. Его губы были чуть солоноваты, но что он ими вытворял. Я забывала обо всем…

Мой халат все еще был на мне. А узел на поясе халата, выступавший на животе, мешал. Я попыталась его развязать, но пальцы не слушались.

Сергей взял узел в руку, попробовал развязать, но тот слишком туго затянулся от нашего копошения.

Тогда, недолго думая, он просто взял и порвал пояс!

Я обезумела:

— Ты что.

— Быстро раздевайся, — он посмотрел на меня так, что я потеряла дар речи, и поспешила скинуть халат с плеч.

Он сграбастал меня в охапку, залез вместе со мной на кровать и усадил меня сверху.

— Хочу смотреть на тебя.

Я немного стеснялась, но мне это очень нравилось. Его восхищенный, голодный взгляд, который сулил столько обещаний…

Он сжал ладонями мои ягодицы, притягивая к себе.

Мое лоно давно было мокрым и скользило по его члену, доставляя удовольствие нам обоим.

— А как же… предохранение? — я спросила, смутившись.

— Я не хочу.

— Но как же…?

— Родишь мне ребенка?

Я потеряла дар речи.

— Вернемся домой и сразу распишемся. Хочу большую семью, с тобой.

От переполнивших меня эмоций, горло сжало, и я смогла лишь кивнуть.

— Моя девочка... Моя Машенька...

Сергей осторожно перевернул меня на спину, начав целовать мое лицо, губы.

Медленно, чувственно, но уверенно и неостановимо. И столько было нежности и заботы в его жестах, столько невысказанных слов. Эмоции просто рвали изнутри, хотелось единения.

Он словно почувствовал мой немой зов. Сергей раздвинул мои ноги и медленно вошел в меня. А я притянула его еще сильнее ногами, сжимаясь в него всем телом. Хотелось слиться с ним. Вобрать в себя полностью. Вот теперь, когда мы были единым целым, эмоции прорвались наружу, и я издала протяжный, полный желания и наслаждения стон.

Сергей начал размеренно двигаться, выходя практически полностью и снова вбиваясь в меня на всю длину. Ощущения были крышесносные, и я растворилась в них, потерялась, отдалась без остатка.

И очень скоро оргазм настиг меня, но он был настолько обволакивающий и всеобъемлющий, он длился и длился, а я выгибалась от наслаждения. Сергей словно обезумел от моих эмоций, они передались ему, и он последовал следом, изливаясь в меня, рыча и нашептывая: «Моя… моя… люблю…»

Глава 39

Меня нежно гладили по щеке, теребили за плечо, нежно звали по имени. Это был такой реалистичный и приятный сон.

Пока кто-то не взял меня на ногу и не потянул с кровати. Потеряв равновесие, я резко вскочила и уставилась в улыбающегося Чернова.

— Чую подвох, мне подсунули неправильную Белоснежку! Целую тебя, целую, а ты отвечаешь, но все равно спишь.

Я насупилась.

Никогда я не любила эти «утры», а когда подъем был в пять утра, тем более!

Съемки передачи начинались в одиннадцать!

Но это Москва, детка. Поэтому подъем, крепкий кофе и вот я уже досыпаю в московских пробках на плече у моего такого большого, горячего и вкусно пахнущего Сереженьки.

Эта ночь была для нас обоих откровением. Все точки встали над правильными буквами и вернули уверенность друг в друге. После бурного единения мы еще долго лежали в объятиях, строили планы на будущее и мечтали о нашей большой и дружной семье.

Но впереди ждало испытание. Честному имени Чернова был нанесен серьезный репутационный урон. Он был мэром города вот уже три с половиной года, и сейчас планировал баллотироваться на второй срок. Но конкуренты его переиграли.

Уж не знала я, верить ли этим его словам, или же так совпало, но политика — грязное дело, где нет места слабостям. А я теперь, да еще и Леночка — его слепые зоны.

Он так уверенно и резко говорил, что он все решит, отвадит неугодных.

Но сегодня, на трезвую голову мне было до ужаса страшно за любимого.

Телестудия меня неприятно поразила. По телику всегда казалось, что помещение, где снимают передачи — это нечто огромное и просторное. На деле же, все было обманом.

Как я понимала, исходя из присутствия множества камер, семьдесят процентов любого шоу — это монтаж. А уж насколько искажают и передергивают правду…

— Итак, — эхом звучал бодрый голос ведущего, — Сегодня у нас в гостях Чернов Сергей Владимирович, небезызвестный мэр города N, а также успешный бизнесмен и политик. Встречайте!

Меня посадили в зале, но предупредили, что мне дадут слово.

— Сергей, расскажите же нам, как так получилось, что ваша местная газета вас так оболгала. Телезрителям я должен сообщить, что опровержения выдвинуты, команда Чернова выдвинула встречный иск и предоставила обширную доказательную базу непричастности Сергея Владимировича к гнусным делам.

— Все началось с того, что впервые в жизни меня уговорили дать интервью.

— Так, так, так. И кто же этот счастливец? Ведь мы знаем, что вы никогда ни одного интервью не давали.