Лера Колдуна – Моё имя – Вор (страница 2)

Так шли дни, складываясь в месяцы, а затем в годы. В детдоме мальчишки были как семья-братья, а по факту – одна шайка. Девчонки сторонились нас. Света и Зина играли с соломенными куклами, сплетничали, делали причёски друг другу. Оля держалась особняком. Никто не принимал её к себе. А она не обижалась и, казалось, свыклась с этим. У неё были хрустально-голубые глаза, чистые, как небо. Тогда я уже знал, что мне девять лет, и я смотрел на неё, как все мальчишки смотрят на девочек в этом возрасте, когда вдруг понимают, зачем на самом деле дёргают их за косички. Оле было тринадцать, и я был для неё, как и все вокруг, ничем не примечательным. Но вскоре мы начали общаться, и она стала заботиться обо мне, как случается с женщинами в любом возрасте, когда рядом с ней появляется мужчина. Она укрывала меня по ночам, если я раскрывался, выравнивала на стуле мою одежду, в обед отдавала мне свой кусочек хлеба, приговаривая, что наелась постным супом. После отбоя мы подолгу говорили, и я всегда засыпал счастливым, а она повторяла:

– Ты мой самый лучший друг!

Хотя, по правде сказать, я был единственный её друг.

Спустя два года жизнь в детдоме стала совсем голодной, оттого невыносимой. Старшую группу в полном составе отправили учиться в ПТУ. Я боялся, что и Олю отправят, ведь она была их возраста, а жила в нашей комнате, потому что её там обижали, иногда даже били. Но Васса Матвеевна почему-то оставила Олю с нами. Новых детей в нашей обители не прибавлялось уже давно, а продпомощь стала меньше – муки не было теперь никогда, а картошку поставляли не каждый месяц. Если бы не огород, что был разбит у нас во дворе, неизвестно, что бы мы ели.

– Вот что, ребзя, – сказал наш Вождь, – вы как хотите, а я пойду у соседей излишки заберу. Жрать охота, сил нет!

Мы единогласно поддержали его. Каждый из нас знал все окрестные огороды как свои пять пальцев. Бывает, стащишь одно яблоко или горсть вишен – никто и не заметит.

– Девчонкам – ни слова! – продолжил Вовка и резонно заметил: – Сдадут.

И опять все согласились. Решили идти ночью. Всё, что найдём, – в общак. А утром поделим.

Ночи были тёплыми и душными. Дождя не было давно. Помню, как пересох язык, хотелось пить. Но, даже наткнувшись на колонку с водой, я не остановился. Я шёл к самому отдалённому дому. Я знал, что там, во дворе, растут самые густые плодовые сады во всей округе. Но там меня ждал неприятный сюрприз – сторожевой пёс. Он лаял на меня, а я драпал от него со всех ног. Эх, а я по дороге представлял, как объемся слив! А пришлось вернуться ни с чем. И всё же я заметил на соседнем от детдома дворе невысокое дерево сливы, усыпанное плодами. В прошлые годы оно было слишком юным и плоды не давало. Я перелез через забор, забрался на дерево, съел огромную сливу и набил полные карманы фруктами. Спрыгнул сразу на другую сторону забора. Не удержав баланс, шмякнулся на колени, разодрав их в кровь, но быстро встал и, счастливый, побежал в детдом. Через окно забрался в тёмную комнату, спрятал сливы в зимние сапожки – единственную обувь, что у меня была, – и сладко заснул. Засыпая, я твёрдо решил, что угощу сливами Олю.

После завтрака, который состоял из чая с молоком, мы вшестером спрятались в пустой комнате старших ребят. Там мы сложили наши находки. Самой удачной оказалась именно моя – сливы. Славка Рыж принёс одну морковь на всех, Вождь – горсть малины, Родя – пучок петрушки, Юрка – свеклу (зачем вообще она нам?), а Женя, отличившись ещё больше, – репчатый лук.

– Не дурно, но и не густо, – заключил Вова.

И опять все с ним согласились. Мы вообще всегда с ним соглашались. Ведь он старше, он – вождь.

Мы съели всё, даже сырую свеклу и лук, от которого текли тёплые слёзы.

После плотного завтрака я пошёл прямиком к Оле. Летом занятий не было, так как Васса Матвеевна с мужем трудились в огороде, а их дочь уехала поступать в какой-то художественный институт в Ленинграде. Я отвёл Олю в сторону и прошептал, доставая из кармана две замученные сливы:

– Это тебе.

– Я такое не ем, – сказала она и отвернулась.

– Ты даже не попробовала! Это сливы.

– Я такое не ем, – повторила она и всхлипнула.

Я был готов поклясться, что она очень хотела их съесть, но почему-то упиралась.

– Такое – это какое? – воскликнул я.

– Ворованное.

Я помолчал.

– И что прикажешь с ними делать? – наконец спросил я.

– Не знаю. Что хочешь.

– Я хочу отдать их тебе!

– Я такое не ем. Ешь сам, если хочешь.

– Не хочу, – насупился я, – я тебе принёс, а ты брать не хочешь! Может, мне их выбросить?

– Выбрось, – равнодушно отозвалась Оля.

Я подвёл её к окну, из которого был виден тот самый двор, и бросил первую сливу. Она упала, не долетев до забора. Следом я бросил вторую, которая успешно приземлилась во двор.

– Можно считать, что я их вернул, – весело сказал я.

Оля не ответила, а только пожала плечами и ушла к своему матрацу. Я рассердился, топнул ногой, обернулся и увидел, как на меня смотрит курчавый Родя. У него уже начал пробиваться первый пушок на лице, и потому мы стали называть его Ус, а не Гвоздь, как раньше, так как у него фамилия Гвоздёв. В классном журнале мы были записаны рядом: он – Гвоздёв, я – Гончаров. Нас всегда ставили в пару. Наверное, поэтому я с ним дружил больше, чем с остальными.

– Нехорошо, – сказал Ус, – Вождь злиться будет.

– Но ты же ему не скажешь?

– О чём? О том, что с Контрой общаешься, или что сливы для неё припрятал?

– Обо всём, – понуро ответил я и опустил голову.

Но Вовка всё же как-то узнал. Запел дразнилку: «Тили-тили тесто, жених и невеста». Я не стерпел и врезал ему со всей дури. Мы вцепились друг в друга, катались по полу. А потом резко прекратили.

– Нет, девчонок сливами не удивишь, – заключил Вова после драки, – тем более Контру. Она у себя в хоромах, небось, крем-брюле кушала большой ложкой. А ты к ней со сливами. Эх, ты!

– Где ж его взять-то? И знать бы ещё, что это… – пробубнил я.

– Через две улицы от нас есть продсклад. Предлагаю влезть туда сегодня ночью.

Мы растерялись. Воровать сливы у соседей и влезть на склад – разные вещи.

– И чего притихли? – сурово спросил Вождь и сдвинул брови.

– Ты, Вовка, извини, – ответил за всех нас Ус, – но склад – дело серьёзное.

– Испугались?

Мы молчали.

– Понятно всё с вами! А ты, жених, чего молчишь?

– Далеко идти. А если Васса заметит, что нас нет? – пробурчал я.

– Ты, Шмыг, что, Вассу испугался? Сторожей с дробью бояться надо. И то не сильно. Вот ты, к примеру, шоколад ел?

– Нет.

– А хочешь?

– Не знаю…

– А я ел однажды. Очень вкусно было. А где его взять, как не на продскладе? Мы просто конфискуем излишки.

И всё же мы согласились. Пошли все шестеро, пробираясь сквозь летнюю жаркую ночь.

Я не признался Вовке тогда, но я действительно боялся: боялся Вассу, боялся сторожа, боялся и того, что Оля не примет подарок, как было со сливами.

– Мы пришли, – объявил Вова.

Перед нами стояло посеревшее в ночи здание с одним крохотным окном. Возле двери дремал сторож, опираясь на двустволку.

– Как всегда спит, – сказал Вова, и мы поняли, что он уже бывал здесь, и не раз. – Юрка-Косой, будешь на стрёме, остальные – через окно за мной.

Вова встал на спину Жени и влез в окно, потом Женя встал на спину Роди и тоже нырнул в окно. Так, друг за другом, мальчишки забрались на склад. Я был последним. Меня подсадил Косой.

Славка-Рыж зажёг свет. И сладости, и лимонад, и сыр, и колбаса, и много-много всего! Запахи вскружили голову…

– Ви-но, – прочитал Рыж по слогам, – попробуем?

Он отбил горлышко у бутылки с помощью ножа и разлил лиловый напиток в наши ладони. Мы дружно хлебнули. Я и Женя тут же выплюнули. Вино как будто обожгло рот.

– Я лучше лимонада выпью, – проворчал Женя, и тут же к его руке полетела стеклянная бутылка лимонада.

– Лови! – воскликнул Родя.

Женька удачно поймал бутылку и, откупорив пробку, сразу выпил половину.

– Эх, хорошо! – протянул он.

Я взял горсть мармеладных конфет в шелестящей обёртке и сунул их в карман.