Лера Грин – Акушеры в Сочи (страница 12)
– Ну как чего? Цикла!
Сергей Сергеич «завис». Он знал, что такое улики, место преступления, психотип преступника. Но термины, произнесенные «профессором» были выше его понимания. И все потому, что опыт семейной жизни «ежа» был некстати прерван командировкой.
– Сомнения в отцовстве? – понизил голос Евгеша.
– Не у меня, – запнулся Сергей Сергеич, – у одного подозреваемого… Над новым делом сейчас работаю… Эксперт нужен вроде тебя!
– Это всегда пожалуйста! Тем более для хорошего человека!
Сергей Сергеич наполнил чашки в четвертый раз. И на счастье Евгеши ром в бутылке закончился.
– А у меня сегодня как раз на эту тему доклад! – Евгеша напомнил Сергей Сергеичу и себе о цели визита.
– Да ну?!
– Чесслово!
– Так может, мне тоже прийти послушать?!
– Не вопрос! Приглашаю!
– А можно я буду в штацком? Для конспирации…
– Заметано! Буду встречать тебя на крыльце. Как почетного члена!
Сергей Сергеич опять выпучил глаза. Это, вероятно, было его привычкой.
– Как почетного члена нашего конгресса! – уточнил Евгеша.
– Вызываю служебный автомобиль!
Сергей Сергеич заключил Евгешу в дружеские объятья.
30
– Не пойду на вторую часть. Там одна сплошная гинекология, – оправдывался Анатолич, стоя с Палычем в тени олеандра.
– Надеюсь, пересчитывать, как с утра, никто никого не будет. Вон кумушки наши после обеда прямиком направились в нумера. Разморило старушек. Заливают, что от жары. Думают, никто не заметил, как они к красному домашнему прикладывались. Э, ты же бросаешь!
Анатолич тряс зажигалку, пытаясь вернуть ее к жизни.
– Бросишь тут с вами… Один покалечился в первый же день, второй вообще пропал с концами… Корзинкин – и тот отбился от коллектива! Даму себе нашел.
– У Корзинкина твоего криминальный талант по женской части.
– Это почему криминальный?
– Ну а какой? Сначала он их находит, а потом неожиданно теряет. Криминал и есть!
– Накаркаешь сейчас.
– При живой, между прочим, Ольге, которая без конца на него поглядывает, – продолжал настаивать Палыч.
– Этот хотя бы на глазах… А вот где Евгешу…
Не успел Анатолич окончить фразу, как к воротам отеля подкатил самый настоящий полицейский автомобиль. Чтобы не пугать участников конгресса, сирена была отключена, а вот проблесковые маячки мигали и крутились, как в сериалах про полицейских.
Задняя правая дверь открылась, и оттуда, как ни в чем не бывало, появился Евгеша собственной персоной: живой, здоровый и даже навеселе.
– Нет, ну вы посмотрите на его, а! – всплеснул руками Палыч. – Мы тут, значит, места с Анатоличем себе не находим, ожидаючи, а он сыт, пьян и нос в табаке! Ой, в табаке – это же про тебя, Анатолич.
Евгеша тем временем расшаркался со своим эскортом, залихватски отдал честь водителю и, слегка покачиваясь, направился к парадному крыльцу.
Анатолич швырнул зажигалку в кусты и как сайгак поскакал наперерез Евгеше.
– Угомони свои таланты, Анатолич! – кричал, настигая товарища, Палыч, – не покалечь его, ради Бога!
Анатолич и правда заграбастал Евгешу в объятия, но совершенно не с целью покалечить.
– Ты где был, чертила?! Мы уже не знали, что и думать! В полицию собирались звонить! А ты и сам на ней прибыл!
– Значит, идея была не так уж и плоха, – приплясывал вокруг Палыч, оберегая ногу.
– Я, Анатолич, работал акушером. И что хочу сказать, дорогие друзья, – после рома Евгеша был удивительно красноречив. – Работа не оставит нас без куска хлеба даже в тюрьме. Это во-первых. Во-вторых, мне срочно надо помыться, переодеться и желательно протрезветь, потому что вечером у меня доклад по диагностике отцовства на ранних сроках беременности.
Анатолич с Палычем переглянулись.
– Ты что, Евгеша, рехнулся? Какой ещё у тебя доклад? Это ж тема нашего профессора. Забыл?
– Ничего я не забыл, – Евгеша был убедителен. – Но сделать надо так, чтобы она стала моей, потому что это цена моей свободы! Больше я в тюрьму не хочу! Не могу сказать, что мне уж там совсем не понравился, но спать в номере отеля гораздо приятнее.
– Да что произошло, в конце-то концов?! – коллеги пребывали в недоумении.
– А Смуглянка вам разве ничего не передала? – удивился Евгеша.
– Смуглянка?! – в голос спросили Анатолич и терапевт.
31
На анализ и выводы у Евгеши было одно мгновенье. Он чувствовал, что в его руках сейчас не только собственная репутация, но и репутация не совсем чужой, как он теперь полагал, для него женщины. Он даже не знал наверняка, добралась ли она до отеля, и решил прозондировать почву.
– Перед тем как уехать, я просил её передать…
– Да что передать-то?
– Чтобы вы не переживали! – импровизировал Евгеша.
– Ничего она не передала! Ни одного слова. Только что виделись на обеде! – Анатолич кипятился.
– Смотри, смотри: как щеки у него раздуваются! Как у самовара!
– Палыч, ты хоть пальцем-то на меня не показывай! Детский сад, ей-богу! Один другого хлеще.
Анатолич взял Евгешу за шиворот и потащил за собой, как нашкодившего котенка.
– Э! Поаккуратней с ним! Шею не сверни! – догонял их Палыч.
Евгеша, пользуясь паузой на допросе, связанной с передвижением, думал…
Так… Если «виделись на обеде», значит, Смуглянка добралась благополучно. Если Анатолич с Палычем ничего не знают – она ничего не рассказала. Вопрос: почему?! Прикрывала меня? Себя? А может, что-то случилось в дороге?! Надо срочно с ней увидеться.
Евгеша думал и трезвел одновременно. Пообещать доклад по пьяной лавочке в кабинете капитана полиции, когда на карте твоя свобода – это одно. А прочитать его вместо профессора – совершенно другое! Что я наделал?! Смуглянка потом. «Я подумаю об этом завтра» – вспомнил женскую фразу Евгеша.
Мысли в голове спотыкались друг о друга.
– Здрассе! – Евгеша приостановился в реверансе перед Риммой Пантелеевной и Амандой Карловной. А поскольку Анатолич все еще держал его за шиворот, повис на крючке, как буратино.
Кумушки, как выразился Палыч, фотографировались под пальмой, прикрывая животы пляжными сумочками.
– О, нашлась пропажа! – Аманда Карловна имела в виду Евгешу. – Говорила вам: ничего с ним не случится!
– Когда это вы, Аманда Карловна, такое говорили? Что-то я не припомню, – Палыч тут же воспользовался случаем поспорить.
– Да в тот самый момент, когда вы за завтраком накладывали себе манную кашу!
– Не помню. Значит, и не было такого! – встрепенулся Палыч.
Свою страсть к манной каше он старался не афишировать. Как и нежные, по возможности, чувства к Аманде Карловне.