Леонтьев Антон – Крылатый сфинкс, печальный цербер (страница 6)

– Это, безусловно, так, однако обстоятельства принудили нас сменить прежнюю обстановку, – произнесла Наталья, понимая, что Аглая отдала бы свой раритетный «Мерседес» или, по крайней мере, фарфоровый сервиз за то, чтобы узнать, что же это такое за обстоятельства.

– Ах, у нас тут мирно и покойно! – произнесла наконец хозяйка, явно поняв, что больше информации из гостьи не выжмет. – Ведь в советские времена здесь, в этом идиллическом местечке, обитали деятели искусства и корифеи науки. А потом, когда настали новые времена, у нас появились новые соседи. Со временем этих новых стало больше, чем старых. На данный момент я одна из немногих старожилов…

Говорила Аглая с улыбкой, но Наталья заметила, что она явно не одобряет эти перемены.

– Кстати, дорогая моя, я хоть и сказала, что у нас тут мирно и покойно, однако забыла добавить, что так здесь было не всегда. Во всяком случае, не везде. Вам ведь говорили, что вы поселились далеко не в самом счастливом особняке? Он как будто притягивает к себе несчастья. Первый жилец, который принимал активное участие в строительстве всего нашего поселка, был известным советским детским фантастом. Хотите верьте, хотите нет, но однажды он просто исчез! Словно растворился в своем особняке, хотя приходящая прислуга клялась и божилась, что он вечером поднялся к себе в кабинет, закрыл за собой дверь – и утром, когда после безуспешных попыток заставить его открыть дверь оную сломали, то в кабинете его не обнаружили. Только горящую еще с ночи лампу, гору свежего пепла в камине, а на письменном столе лист бумаги, на котором было выведено красными чернилами: «Я ухожу туда, где меня никогда не найдут». И ведь его никогда больше не нашли – ни живым, ни мертвым!

Наталья пожала плечами – эта история обсасывалась в Интернете со всех сторон, однако ее саму она оставила равнодушной. Кто сказал, что это вообще правда? Обычно все эти таинственные случаи всего лишь байки, и в действительности все было совершенно иначе. Фантаст в самом деле исчез в конце сороковых или самом начале пятидесятых, и никто не знал, что с ним случилось, но Наталья была уверена, что его исчезновению имеется самое тривиальное объяснение. Он мог сбежать с любовницей или любовником. Быть убитым мужем любовницы или женой любовника. Отправиться купаться ночью на близлежащую речку и утонуть. Принять решение совершить кругосветное путешествие пешком. Наконец, быть арестованным и увезенным в неизвестном направлении суровыми чекистами.

Да мало ли что…

Но многие были уверены, что его украли столь любимые им и фигурировавшие в его произведениях жители иных галактик, что он открыл проход в иное пространственно-временное измерение, что его поглотил ад.

– А как вы думаете, что с ним случилось? – спросила Наталья Аглаю, и та, усмехнувшись, отпила из чашечки и произнесла:

– Черт его знает, милочка! Причем в данном случае это следует понимать буквально: черт его знает!

Наталья взглянула на Кирюшу, который забавлялся с таксой их странной соседки. Может, в самом деле купить ему собаку? Или хотя бы морскую свинку?

Аглая же, явно смакуя как кофе с пирожными, так и историю прошлых лет, продолжила:

– Следующий владелец, чин в Госплане, обитавший в особняке не более года, был арестован прямо там и увезен на Лубянку, а позднее расстрелян. Его преемник, снова представитель советской интеллигенции, а именно крупный литературный бюрократ Союза писателей, покончил с собой – уже при Хрущеве, не вынеся решения Двадцатого съезда. Он не выдумал ничего лучше, чем повеситься в стенном шкафу!

Наталья в ужасе подумала, не в том ли самом, в котором обнаружился вход в зашкафье? И откуда, по утверждению сына, регулярно выходит мальчик-призрак.

– Потом кто-то умер от флегмонозной ангины, и еще кто-то молодой и несмышленый перерезал из-за несчастной любви вены в ванне. Мы живем тут с конца семидесятых, и перед тем, как мы въехали, в этом доме случилось несчастье с женой высокопоставленного военного, которую ревнивый супруг, несвоевременно вернувшись с учений где-то в Средней Азии, застукал в постели с местным киномехаником. Этому повезло больше всего, ему муж отстрелил то самое, на что была падка его неверная жена. А вот потом он застрелил и ее, после чего выстрелил себе в рот из табельного оружия. От головы, говорят, ничего не осталось…

Аглая хихикнула и жеманно отпила из чашки.

Наталья подумала, что и в этом нет ничего мистического. Во времена «чисток» хозяева менялись каждые несколько месяцев наверняка не только в этом особняке, но и в массе других. Что же до семейной трагедии в семье военного, подобное могло случиться и в гарнизонной квартире, и в общежитии, и в панельной «брежневке».

– И, наконец, апофеоз – убийство женой бизнесмена своего супруга уже в нынешние, капиталистические времена. Она не додумалась ни до чего лучше, чем размозжить ему голову молотком, а потом перетащить тушу своего ненаглядного в ванну и в течение нескольких дней разрезать труп при помощи столового ножа. И это, заметьте, в самый разгар аномально жаркого лета. Когда ее взяли, то дом был заполнен мириадами мух, а труп несчастного… Впрочем, опускаю неаппетитные подробности. Дама была признана невменяемой, потому что утверждала, что в нее вселилась некая бесовская сущность, обитавшая в доме, и заставила совершить убийство. Она до сих пор сидит где-то в специализированном отделении одной из столичных психбольниц.

Наталья вздохнула и пристально посмотрела на Аглаю Филипповну.

– Разрешите поинтересоваться, зачем вы мне это все рассказываете? – спросила она. – О последней трагедии я отлично информирована, агент по продаже недвижимости ее от меня не утаил. Да и сложно утаить то, о чем в свое время сообщали все бульварные СМИ. История, как вы верно заметили, неаппетитная, однако смерть – это часть жизни.

Аглая поднялась и, опираясь на трость, подошла к панорамному окну.

– Ах, милая моя, вы неверно меня поняли! В мои задачи не входило вас запугать или, более того, подвигнуть к переезду. Я так рада, что по прошествии стольких лет кто-то наконец въехал в соседний особняк! Просто… Просто вы хорошо все обдумали?

– Что именно? – спросила Наталья.

Вдова композитора, указывая тростью в сторону резвившихся на газоне Кирюшу с таксой, ответила:

– То, что это не самое подходящее место для вашего сыночка. В этом доме произошло так много трагедий, так много смертей… Такое впечатление, что само зло поселилось там! Или, скорее, изначально там обитало…

Грузно опустившись в кресло, она подала Наталье фарфоровое блюдо и произнесла с милой улыбкой:

– Не обижайте меня, старую больную женщину, возьмите еще одно пирожное!

– Я не верю в некое абстрактное зло, обитающее в каком-то отдельно взятом доме, – произнесла Наталья, – как не верю вообще в абстрактное зло. Зло всегда персонифицировано.

Тут она подумала о шкафе, за которым находился тайный ход, о кирпичной стене и о двери и приняла решение – как можно быстрее нанять рабочих и приказать им разобрать стену и вскрыть дверь. Чтобы узнать, что за ней скрывается.

– А в вашем доме имеются потайные ходы? – спросила вдруг Наталья, и Аглая, сузив глаза, произнесла:

– О чем это вы, милочка? Какие такие потайные ходы?

Наталья продолжила:

– Говорят, этот фантаст, который активно тогда, в конце сороковых, участвовал в строительстве этого поселка для представителей советской интеллигенции, обожал такие вещи. У себя в доме я недавно обнаружила потайной ход, который, однако, привел к каменной стене и металлической двери. Поэтому и предположила, что нечто подобное имеется и в других домах тех лет, например, в вашем.

Аглая с мелодичным звяканьем поставила чашечку на блюдечко и заявила:

– Может, и имеются, но ни я, ни мой муж никогда на них не наталкивались и ни о чем подобном и не подозревали!

Наталья отчего-то не поверила вдове композитора. Еще в холле она увидела массивный встроенный в стену шкаф, явно такой же, какой был в ее собственном доме. Разумеется, тот факт, что в ее особняке имелся тайный ход, не значил, что тайные ходы были и в прочих особняках, которые сохранились с тех пор. Однако вероятность такая все же существовала.

И особа, которая жила в одном из подобных домов уже пятый десяток лет, должна была быть в курсе всех секретов и тайн.

– Жаль, – протянула Наталья, – потому что мой Кирюша в восторге от подобных вещей. Ему наверняка это бы понравилось, он бы проводил все время в доме с тайными ходами.

Она уже поняла, что Аглая в восторге от визита ее сына. И теперь у соседки был шанс выложить правду и поведать о тайных ходах в своем доме, надеясь, что это привлечет Кирюшу и он станет проводить у нее как можно больше времени.

– Гм, нет, мне ничего не известно! – отчеканила старуха. – И вообще, я вам уже говорила, что для маленького мальчика это далеко не самое лучшее место обитания.

– Почему? – спросила Наталья, а вдова композитора сделала вид, что не расслышала вопроса, налила себе кофе и, взяв чашку, уставилась в панорамное окно.

Повторять вопрос Наталья не стала, решив, что не стоит вести себя невежливо. Однако потом, повинуясь непонятному импульсу, она медленно произнесла:

– А дети? Дети среди жертв были?

Раздалось звяканье и скрежет – Аглая выронила из дрожащих морщинистых рук чашку, которая, расколовшись, лежала теперь на ковре.