Леонида Вик – Случайная находка... Или пропажа? (страница 1)

Леонида Вик

Случайная находка... Или пропажа?

Пролог

Она никогда не верила в приметы. Разбитое зеркало — к счастью, чёрная кошка — просто кошка, рассыпанная соль — ерунда, можно собрать и выбросить. За восемнадцать лет брака она привыкла полагаться на цифры, факты, выверенные отчёты. Бухгалтерский склад ума: если дебет сходится с кредитом, значит, мир в порядке.

Но в то утро всё пошло наперекосяк с первой секунды.

Кофе оказался горьким, хотя она всегда брала один и тот же сорт. За окном вместо обещанного солнца моросил противный дождь. А когда она потянулась за телефоном, тот выскользнул из рук и грохнулся на плитку — экран разлетелся паутиной трещин.

— Не к добру, — пробормотала бы её бабушка. Ева же просто усмехнулась и выбросила испорченную защитную плёнку.

Она не знала тогда, что это были цветочки. Что настоящий удар ждёт её через несколько часов, когда она откроет то, что было скрыто много лет. Не в стене — в душе.

Дом, который она считала крепостью, окажется карточным. Человек, чьё дыхание слушала каждую ночь, окажется чужим. А деньги, которые они копили на будущее, — просто бумагой, за которой стоит предательство.

Говорят, правда делает свободным. Но сначала она убивает. Убивает доверие, убивает прошлое, убивает ту наивную веру в то, что если ты всё делаешь правильно — тебя не предадут.

В тот день Ева Соколова ещё не знала, что субботнее утро войдёт в её историю как точка невозврата. Что через несколько часов она перестанет быть просто женой, бухгалтером, хозяйкой тайника за шкафом. Она станет следователем собственной жизни. И то, что она найдёт, перевернёт всё.

Приметы не врут. Просто мы не умеем их читать.

А теперь — к началу этой истории. К той самой субботе, когда Олег уехал на рыбалку, а Ева осталась одна с чашкой горького кофе и предчувствием, которое она назвала бы глупым, если бы знала, как глупа она сама.

ГЛАВА 1. Ева

Ева Соколова не любила субботы. Не все, только те, когда Олег уезжал на рыбалку. Не потому, что скучала, за восемнадцать лет брака она научилась ценить время наедине с собой, а потому, что в такие дни квартира казалась слишком большой и слишком тихой.

А вроде выходной и можно было бы провести его вместе.

Были планы съездить на рынок за мясом и фруктами, потом что-нибудь вместе приготовить, а вечером засесть за просмотр фильма по телевизору. Имелась у них с мужем такая традиция — проводить уютные выходные.

На дворе давно уже не те времена, когда надо закупать мясо половиной свиньи или картошку мешками. Но им с мужем нравилось побродить между рядами, прицениться, выбрать, а в итоге купить у тех, кто проверен годами.

Кто-то скажет, мол, рутина, мол, так себе планы — но за много лет брака у них так сложилось и обоим это нравилось.

И вот вчера вечером, вдруг, муж сообщил, что уезжает с другом на рыбалку. А уже сегодня рано утром, ещё затемно, он уехал. Поцеловал её в висок, пробормотал «до вечера» и исчез за дверью вместе с удочками и ящиком с наживкой.

Ева проснулась окончательно только к девяти. Заварила кофе, села на кухне с ноутбуком. Планировала разобрать рабочую почту, которая накопилась за неделю, но мысли уплывали в другое.

Отпуск. Им давно пора в отпуск.

Последний раз они выезжали три года назад, в Турцию. Потом всё время работа, работа, работа.

Олег организовал производство кухонной мебели, она вела там же бухгалтерию.

Сначала муж собирал гарнитуры сам, потом нанял мастера, потом еще двух. Через полгода это был уже цех, где трудилось пятнадцать человек. Дело пошло хорошо, деньги появились, но времени на отдых по-прежнему не хватало.

А вот теперь вроде посвободнее у них. Так, может, стоит съездить? Хотелось куда-нибудь в Грецию или в Италию. Дочь Настя давно твердит: «Мам, вы застряли в своей работе. Только и слышу, что разговоры о делах. А когда об отдыхе будут? Когда вы в последний раз ездили в нормальный отпуск, а не на два-три дня на озеро?»

Настя дочь Евы от первого брака, но Олег её принял как родную. Правда, усыновлять не стал, сказав тогда:

— Пусть её папаша хоть в чем-то родной дочери помогает, хотя бы алименты на дочь поплатит, как положено, по закону.

По бумагам не усыновил, но всегда относился тепло, как к родной. Защищал, когда она, Ева, ругалась на дочь, помогал, когда Настя училась в институте, радовался её первым профессиональным успехам.

Ева тепло улыбнулась, вспомнив их последний разговор с дочерью:

— Мам, вам сорок шесть и пятьдесят. Вы же не пенсионеры, но уже и не двадцатилетние. Отдохните. Заслужили же.

Может, и правда пора съездить в отпуск мечты?

Ева допила кофе, убрала кружку в посудомойку и пошла в спальню.

Захотелось пересчитать деньги, чтобы уже, исходя из суммы, лежащей там в тайнике, выбирать путевки.

Тайник был за шкафом, в стене. Самое смешное, что этот тайник был устроен ещё до них, прежним владельцем квартиры. В толстой стене была просто убрана часть кирпичей. Олег доработал — сделал всё более аккуратно и вставил небольшой сейф.

Потом ими к этой стене был встроен шкаф купе. Обычно в таких шкафах не делают заднюю стенку — нет необходимости, но для того, чтобы скрыть сейф, Олегу пришлось её сделать.

О том, что между третьей и четвертой полкой эта стенка убирается, знали только они вдвоем. Даже дочь не знала о сейфе. Не то чтобы специально скрыли, просто как-то не сказали и всё.

В сейф они складывали деньги. Наличные.

На дворе были нулевые годы, банки лопались один за другим, вклады сгорали, как тополиный пух от спички, и они с мужем решили, что так будет надежнее.

И вот уже не первый год они откладывали. Каждый месяц, то пятьдесят, то семьдесят тысяч, даже пару раз было по сто. Ева не пересчитывала, просто открывала сейф, убирала деньги и всё.

И сейчас, по её прикидкам, там должно было быть около двух миллионов. Может, чуть меньше.

Ева открыла сейф и замерла.

Денег было мало. Слишком мало. Даже на первый взгляд это было очевидно, что о двух миллионах нет и речи.

Она достала пачки, пересчитала. Триста двадцать тысяч.

Ева пересчитала ещё раз. Медленно, внимательно, проверяя каждую купюру.

Триста двадцать тысяч.

Она, держа в руках пачки купюр, медленно опустилась на кровать.

Куда делись остальные деньги?

Она же точно помнила, что когда в последний раз открывала сейф, Олег принёс сто тысяч, там было много. Она не считала, но точно помнит, что подумала тогда: “Ещё чуть-чуть и некуда будет складывать! Хоть новый сейф заводи”.

Хотела ещё пошутить с мужем на эту тему, но сначала её отвлек звонок подруги, а потом она и вовсе забыла.

А теперь в сейфе триста двадцать тысяч и куча места.

Ева медленно поднялась, убрала деньги обратно, закрыла сейф, вышла на кухню и села за стол.

Кто-то взял деньги.

Но кто?

Олег.

Больше некому. Только она и он знали о тайнике.

Зачем взял?

Ева сжала кулаки. Попыталась успокоиться. Может, он взял на что-то нужное? На ремонт машины? На новое оборудование для производства? На крупную покупку?

Но почему ничего не сказал ей?

Почему не спросил, не посоветовался, в конце концов?

Она потянулась к телефону, разблокировала его, посмотрела на экран и задумалась. Написать мужу или позвонить?

Нет, он там не один, а значит, это подождет до вечера.

О таком надо спросить спокойно, без истерик, глядя друг другу в глаза.

Ева положила телефон на стол и уставилась в окно невидящим взглядом.

Внутри всё сжалось в тугой неприятный комок от странного предчувствия. Вздохнула:

— Как бы теперь до вечера-то дожить…