Леонид Зайцев – Время последних песен (страница 6)

– А вот это, как раз просто, – сообщил капитан. – Внутри кокона мы все вполне можем передвигаться. Иначе бы и ты, и я уже давно на века застыли в глупых позах.

У него был готов ответ на всё.

– А как мы попадём внутрь? – Поинтересовался я.

По-моему он сильно удивился.

– Просверлим дыру в корпусе, разумеется.

Вот так просто. А если экипаж ещё жив? Мы же убьём всех, выпустив воздух. Добьём древнюю цивилизацию, как добивали уже многих.

Словно расслышав мои мысли, либо прочитав их по выражению моего лица, капитан рассмеялся, что уже совсем повергло меня в уныние.

– Ты плохо слушал, – неожиданно ласково произнёс он. – Там такая технология, что любое повреждение обшивки моментально затягивается! Мы можем сверлить его в любом месте. Никакой опасности для экипажа не будет.

– Если он там есть, – съязвила наша ящерица.

Похоже, этой язвительной манерой разговора она-таки заразилась от меня.

– Так или иначе, но как-то нам выбираться надо, – сказал капитан. – Наш корабль умрёт от голода очень скоро. Мы можем скормить ему команду, обшивку диванов.

– Кресла, – подсказал корабль.

– И крыс, – твёрдо произнёс капитан. – А они грызут коммуникации. Начни уже с них. Терпеть не могу этих грызунов.

Крысы внутри ящерицы? Живые? Да ещё и вредят коммуникациям корабля! Хотя, чему я так удивляюсь? Внутри животных и людей, в том числе живут паразиты. Часто именно в пищеварительном тракте. Но переварить их организм не в состоянии. Глистов, например, про себя усмехнулся я. От чего бы крысам, всегда отличавшимся своей феноменальной приспособляемостью к среде обитания не стать эдакими глистами в живом корабле? Запросто! Жуют потихоньку его плоть и в ус не дуют.

– Понятно, – вслух произнёс я. – А как мы доберёмся до корабля этих волхов? Между нами хотя и немного, но весьма вакуумного пространства. Не знаю как у вас, но в моё время мы выходили в открытый космос максимум на длину «пуповины» – фала страхования и обеспечения, связывающего нас со станцией. По нему подаётся кислород. И он же не позволяет нам улететь и превратиться в ещё один искусственный спутник.

Только договорив, я обратил внимание на выражение лица Капитана. Даже не умея читать мыслей, по этой умильно улыбающейся физиономии всё можно было понять. Например, то, что отсталая я особь рода человеческого. Не способная даже сообразить элементарного.

– Согласен. Дурак. Не подумал, – вслух признался я.

Если наша ящерка несёт потомство, то помимо ещё не рождённого при ней присутствует приличное количество небольших, но резвых детишек-ящерок. Что-то вроде челноков ближнего действия. Они вполне могут преодолеть пространство, разделяющее нас и сферу волхов с экипажем из двух и даже более пассажиров в своей утробе. Или на борту. Это с какой точки зрения смотреть.

– Когда начинаем движение? – Просто спросил я.

– Начнёте, – поправил меня Евграфий.

– В смысле?

– В том смысле, что лететь вам. Я остаюсь.

– Я один?

Не то чтобы меня пугала перспектива выполнения какого-либо задания в одиночку. Это как раз являлось обычной практикой в моё время при ограниченной численности экипажа. Однако я как-то уже свыкся с нашим с Графом тандемом. Да и что я понимаю в их технологиях? Чем стану вскрывать борт сферы? Консервным ножом?

– Не один, – постарался успокоить меня Капитан. – С вами отправится старпом и ещё пара ребят.

– Уж не те-ли, которых присылали за мной?

Мне показалось, или корабль сглотнул слюну?

– Вообще-то я здесь Капитан, а вы пока простой матрос, – надо признать без лишней резкости произнёс Граф. – Я приказываю – вы выполняете.

Не такой уж и простой, подумал я. С простым матросом капитан на вы общаться не станет, как мне кажется.

Вот так. Ещё вчера я даже не подозревал о столь плотном заселении известного космоса. Но уже успел побывать на двести тысяч лет вперёд и на пять тысяч назад. А теперь ещё должен вскрыть звездолёт каких-то волхов. Причём отвезут меня к нему ребята, недоеденные собственным Кораблём. А ещё под руководством психа-старпома, обещавшего сотворить со мною много неприятного для моего организма.

Капитан опять приблизился ко мне и слегка приобнял. Вновь как-то совершенно по-человечески. Никакого отвращения от объятий с чудовищем я при этом не ощутил. И он это тоже почувствовал. И засмеялся. Совсем как человек.

– При вашей прошлой жизни уже была известна «Теория происхождения видов» Дарвина? – Спросил он меня.

Оставалось только кивнуть. Этот инопланетный улитка-паук, оказывается, имел ещё и классическое земное образование.

– Так вот представьте, что мы с вами имеем общих предков, – произнёс Граф. – Как свиньи и бегемоты. Только между ними десятки тысяч лет и одна планета. А между нами миллионы и разные миры.

– И кто из нас свинья? – Чисто автоматически решил уточнить я.

– Сам реши.

Ничего себе лёгкое решение он мне предоставил. Даже не знаю, кем бы я предпочёл быть в этой ситуации. И та и другая тварь обожают грязь и болота. Они явно генетические родственники. Только одних разводят на сало, а другие продолжают развлекать эко-туристов в Африке. Так кем бы я желал быть среди столь скудного предложения?

Совершенно сбитый с толку я только пробормотал:

– Какие миллионы? Ты сам говорил про двести тысяч!

Сознание моё начало расплываться. Для меня всё ещё длился этот проклятый день. А я уже побывал во стольких местах времени!

– А теперь минус пять тысяч, – звучал где-то далеко голос Графа.

– А потом?

– А потом миллионы лет! Тот учёный оказался прав!

– И давно ты это понял?

– Довольно давно. Как только оказался капитаном этого корабля.

– И ты искал меня.

– И нашёл.

– И Корабль…

– Этот Корабль пожрал не только тысячи своих команд, но и сотни миров! Представляешь?

– С трудом, – признался я.

– Она однажды переварила и мой экипаж тоже, – признался Граф. – Но вот меня от чего-то оставила.

– От чего?

Я услышал недовольное шипение Корабля, но быстро заткнул его. Теперь я знал, как могу это делать. Не в курсе, как это случилось, но теперь я и только я мог решать судьбу её и её детей. И от чего-то очень добрым я себя не ощущал.

Я знал, что ящерка не признается. Те, кто создал её, могли рассекать на ней космос. Рассекать на всю его глубину. От края и до края существующей вселенной. И своих создателей она тронуть не могла! А до остальных им было дело, как до букашек, на которых случайно наступаешь, просто идя по дороге.

А потом её бросили. Не-то чтобы совсем. Хозяева приказали отыскать во вселенной нас. Что весьма затруднительно, учитывая её многогранность. А ещё многослойность и многовекторность. И она обиженная в лучших чувствах всё-таки искала нас, пожирая всё новые экипажи ради своего существования. Искала, ибо не могла ослушаться хозяев, способных одним движением мысли уничтожить и её, и приплод. И таки нашла. Нашла обоих. Вот осталось понять: ради какой цели?

– Она не скажет, – усмехнулся Граф.

– Не имеет возможности, – поддержал его я фразой из известного теперь уж только мне кинофильма.

– Или ей что-то очень сильное пообещали, – предположил Евграфий.

– Что ей можно пообещать? – Удивился я. – Освобождение? Больше не быть боевым кораблём? Снова стать ящеркой на жаркой планете?

Вы бы видели лицо Евграфия! Я всё понял и отвернулся.

– А давай-таки посетим волхов, – предложил я спокойным голосом.

Буря взаимного непонимания отгрохотала. Снова я чувствовал себя самим собой. Но чувствовал с некоторыми поправками. Чувство виртуальности происходящего пропало. Но вот провалы в памяти оставались. Промежуток времени между орбитальной станцией и живым кораблём в двести тысяч лет продолжал оставаться для меня тёмным пятном.

– Теперь ты понял, от чего я не пойду с тобой? – Спросил Евграфий, как-то незаметно перескочив на «ты».

Я понял.

– Капитан тонет со своим кораблём!