Леонид Зайцев – Вестник смерти (страница 6)

Пленник побледнел от страха, наблюдая, как моя собственная мимика выдаёт моё настроение, не сулящее ему ничего хорошего.

– Говори! – Прошипел я.

– Г-говорят, – начал заикаться парень, – что Г-генри Монтг-гомери за бешенные д-деньги нанял в-в-вестника смерти, чтобы убрать с п-пути брата и с-сестру.

Я с такой силой вонзил кинжал в его грудь, что лезвие, пройдя насквозь, ударилось о камень и сломалось. Я тут же обругал себя за свою несдержанность, ведь я мог вытрясти из солдата ещё какую-нибудь информацию. Но вспышку ярости вызвала давно переполнявшая меня ненависть к этому безумному миру, в котором даже кровное родство не играло никакой роли, если становилось препятствием на пути к власти и богатству. И тут я вспомнил Изабелл и её главное условие – не убивать братьев. Интересно, что бы она сказала сейчас, узнав, что родной брат совсем не так благородно собирается поступить с ней самой. Теперь надо было спешить, если я хотел исполнить контракт, не уронив своей репутации. К тому же Изабелл была в большой опасности. Однако для себя я решил, что следующий контракт заключу сам с собой, и касаться он будет жизни, а вернее смерти, Генри Монтгомери.

И тут завыла сирена.

Глава 10

Сорок лет прошло с того дня, как я осиротел, а со мною ещё почти полсотни моих братьев. Мы остались одни в чужом мире. А единственный человек, который приютил нас, дал нам пищу и работу, оказался именно тем монстром, что лишил нас всего, что было нам дорого. Его имя теперь боятся произносить вслух даже потомки его очень далёких родственников, а никого из близких не осталось среди живых. Ибо каждый из тех, в ком течёт хоть капля родственной ему крови, знает то, что вестник смерти однажды навестит и его.

Вероятностные ветви мироздания, или параллели, как их принято называть, уже тогда эксплуатировали более ста лет. Богатые развратники покупали для своих утех миры, в которых могли, не опасаясь правосудия, осуществлять свои самые дикие фантазии. Корпорации подыскивали миры, богатые залежами природных ископаемых, что привело к кризису столетней давности, когда из-за избытка предложения нефть стала стоить дешевле воды, а золото – дешевле глины. Затворники покупали миры, в которых эволюция так и не создала хомо сапиенса, а патологические игроманы покупали миры-казино!

Такие приобретения стоили очень дорого даже для богатых. Однако, параллели, на которые не было особого спроса, оказалось возможным покупать сравнительно дёшево. Ну, кто пожелает приобрести для себя мир, в котором, к примеру, насекомые взобрались на вершину пищевой пирамиды и поедают всех теплокровных, до которых сумеют добраться? Или кому нужна планета, на которой нет ничего, кроме спёкшегося песка?

Помимо всего прочего, правительства, регулярно сменявшие друг друга, вводили различные запреты и ограничения на деятельность продавцов миров. Однако, запретить богатым удовлетворять свои прихоти они не могли. Вот так однажды у одного очень богатого, но психически больного, как потом выяснилось, магната и возникло желание, которое он поспешил оформить заказом корпорации.

Этот отпрыск весьма известной и влиятельной фамилии очень серьёзно страдал паранойей, сопряжённой с манией преследования. Но, пока он был молод, а родители его живы, болезнь удавалось держать в приемлемых рамках. Однако, стоило ему вступить в права наследования после смерти родителей, как болезнь обострилась. А что может быть страшнее очень богатого сумасшедшего?

Он окружил себя сотнями охранников. Он не выходил из дому, если шёл дождь, ведь враги могли подлить в дождевые облака яд или кислоту, чтобы уничтожить его. Он редко поднимался в дом из бункера, в котором его не могла достать даже водородная бомба. Он уже готов был вообще отказаться от всякой связи с миром, включая телевидение, по которому могли передать смертельные для него сигналы, как однажды обратил внимание на рекламу корпорации.

Что-то щёлкнуло в этом воспалённом болезнью мозгу, и он загорелся идеей найти для себя идеальных секьюрити – бойцов, которых почти невозможно убить, охранников со сверхъестественным зрением, обонянием, слухом, реакцией и интуицией. Он заплатил за свой каприз втрое против обычной цены, и корпорация вывернулась наизнанку, но нашла для него подходящую параллель – мой мир.

Глава 11

Под вой серены, из замка начали выбегать вооружённые автоматами люди. Они беспорядочно метались среди бронетехники, громко кричали, не то отдавая приказы, не то от страха – из-за сирены я не мог расслышать слова. Медлить было нельзя. Через пару минут суета прекратится, командиры наведут порядок, и тогда они прочешут мелким гребнем всю территорию. А обнаружив трупы, поймут, что лазутчик всё-таки проник за стену. Дожидаться, когда меня отыщут, я не собирался. К тому же моя миссия в логове герцога Генри была выполнена – я был осведомлён обо всех его основных планах. Надо было выбираться.

Я знал, что уйти через ворота не получится – этот путь теперь будут стеречь особенно тщательно. В самом Замке, как и в стене, наверняка существовали потайные ходы, но искать их у меня не оставалось времени. Правда, на мне надета точно такая же униформа, как на солдатах герцога, однако вся она была в грязи и пятнах крови. Хотя, в неверном колеблющемся свете факелов этого могли и не заметить или обратить внимание не сразу. Может и сработает, решил я. Да и вооружение моё не должно вызвать подозрений, так как среди солдат находилось достаточно много людей, приведённых преданными герцогу вассалами. Их переодели, чтобы не перепутать в бою с врагом, но вооружение оставили привычное – арбалеты, пики, сабли.

Путь же для отступления у меня оставался единственный, а именно тот, которым я и попал сюда – через стену. Я начал аккуратно продвигаться вдоль амбара. Улучив подходящий момент, я влился в хаотическое движение вооружённых людей во дворе замка, с той только разницей, что моё движение имело вполне определённую цель.

Пока мои расчёты оправдывались. Солдаты с бронетехникой прибыли только вчера, а значит, не могли ещё как следует приглядеться к местному ополчению. Местные же были набраны своими сеньорами с бору по сосенке, и тоже не могли знать в лицо всех прибывших в замок бойцов. На меня не обращали внимания, и я успешно продвигался к началу лестницы, ведущей на стену.

Когда я, наконец, добрался до первых ступеней, то обнаружилось одновременно сразу два фактора, усложнявших дальнейшее осуществление моего плана. Во-первых, наведённый мной бардак завершился. Командиры всё же смогли собрать своих солдат вокруг себя и уже выстраивали их в цепь, в том числе и в направлении хозяйственных построек. Таким образом, я оказался оторванным от коллектива, что не могло не бросаться в глаза. А, во-вторых, прямо передо мной, но на несколько ступеней выше, оказался крепкого сложения офицер средних лет с автоматической винтовкой наперевес, а за его спиной маячил солдат, факелом освещавший ему дорогу.

Офицер оказался на достаточно близком расстоянии от меня. Факел пылал так ярко, что перемазанный грязью и кровью наряд просто не мог не привлечь его внимания. Как и то, что я не приближался к основным силам, готовящимся к прочёсыванию территории, а удалялся от них. Ствол винтовки был направлен мне точно в грудь, в то время как палец офицера лежал на спусковом крючке.

– Стоять, – рявкнул он.

Мой мозг лихорадочно работал, выбирая оптимальный способ преодоления неожиданного препятствия. Можно было просто сдаться. Меня бы долго допрашивали, возможно, и пытали, а потом повесили или расстреляли. Это для меня одинаково безразлично, если только расстреливать станут не из гранатомётов или пушек, а это вряд ли, ибо они не могли знать, кто я. У такого варианта существовал один, но решающий недостаток – время. Генри Монтгомери нанял вестника смерти, а значит времени у меня совсем немного.

Можно было атаковать, но офицер держался на расстоянии. К тому же ему не требовалось времени, чтобы навести на меня оружие. А, несмотря на то, что моя реакция в несколько раз превосходит его, нажать на спуск он успеет раньше, чем я его убью. И хотя эти выстрелы меня не очень беспокоили, но опять же, я бы потерял время. Ведь неизвестно, что бы они сделали с телом убитого лазутчика.

Все эти мысли промелькнули в мозгу меньше чем за долю секунды. Рык офицера ещё эхом метался среди стен, а я уже вытянулся по стойке смирно, и подобострастно глядя в глаза высокого начальства, громко отчеканил:

– Разрешите доложить! Среди хозяйственных построек мною обнаружены три тела. Убиты кинжалом местного производства!

Я заметил, что ствол винтовки немного опустился, а палец на курке слегка расслабился. Ох, и любят же кадровые военные весь этот маскарад с отданием чести, стойкой на вытяжку перед начальством, громкоголосые чёткие доклады.

– Почему в таком виде? – уже менее строго спросил офицер.

– Там очень темно, – проорал я, выпучив, насколько смог, глаза, – пытался проверить пульс и дыхание!

– А зачем на стену полез? – уже совсем спокойно поинтересовался командир.

– Желал доложить!

– Почему не своему сержанту?

– Такая суматоха была, – я смутился и даже опустил глаза, – не мог найти.

Давай же быстрее, мысленно торопил я офицера, ты же хочешь увидеть место преступления. А за спиной я уже слышал приближающиеся шаги. К нам направлялся кто-то из сержантов. Возможно тот, который не досчитался в строю одного из своих бойцов. А бдительный командир всё продолжал сверлить взглядом мою вытянувшуюся в струну фигуру.