Леонид Зайцев – Вестник смерти 2 (страница 6)

– Ты считаешь, что общий успех для нас нереален? – поинтересовался я, закусывая обжигающую горло жидкость зеленью местного производства. Она одновременно напоминала и базилик и кинзу. И подобное смешение вкусов оказалось на удивление приятным.

Он только неопределённо пожал плечами, ибо не мог ничего выговорить до отказа набитым мясом ртом. Покушать он явно любил. И эта страсть мне в нём также нравилась. Плохой человек редко обладает хорошим аппетитом. Его печень и поджелудочную грызёт желчь. А у моего пленника присутствия такой субстанции и близко не наблюдалось.

Едва прожевав, Вадим тут же наполнил стаканы снова. Интересно, подумал я, он делает попытку меня напоить, или просто следует традиции некоторых народов не делать перерыва между первыми двумя порциями выпивки? Скорее, всё же, второе. Потому что как-то не вязалось примитивное коварство с обликом, сидящего напротив меня человека.

Заглавный тост был произнесён, и теперь мы чокнулись и выпили без лишних слов. Словно расслышав мои мысли, наливать сразу по третьей старшина не стал, а ещё сильнее приналёг на мясо. Я невольно отметил, что при этом он не сортирует пищу, оставляя лучшие куски мне, или, напротив, поедая их сам. Он просто брал тот, что оказывался к нему ближе. Это характеризовало моего спутника, как человека прямого, далёкого, как от интриг, так и от глубокого планирования. Что меня вполне устраивало.

– Расскажи мне об этом мире, – попросил я его.

Вад посмотрел на меня с недоумением.

– А ты что, не знал, куда отправляешься?

– В очень общих чертах, – я решил сформулировать ответ таким образом. – Понимаешь ли, до сих пор эта параллель никого серьёзно не интересовала. Считалось, здесь нечто вроде общественной помойки, и рай для разного рода отшельников. Пока не объявился Тигр, разумеется, – поспешил добавить я.

Во время моей речи старшина несколько раз утвердительно кивнул. Он бросил взгляд на штоф, на пустые стаканы, затем перевёл его на меня. Не получив с моей стороны ни одобрения, ни порицания, он крякнул, но наливать снова не стал.

– Что на счёт помойки, так то истинная правда, – согласился он. – А про рай для отшельников,… если не повезёт, сам увидишь, какой тут рай.

– Ты хотел сказать «если повезёт», – поправил я его.

– Как хотел сказать, так и сказал, – несколько резковато отрубил Вад. Хмель, по всей видимости, начинал действовать. – Извини.

Я сделал ему знак рукой, мол, нет проблем, продолжай. И, проследив его очередной жаждущий взгляд, сам взял штоф и плеснул нам по половине стакана. Не хотелось мне, чтобы он с устатку быстро опьянел и свалился под стол. А как вариант подбодрить пьяного хоть на короткий срок, это дать ему ещё выпить.

– Этот мир в своё время купил один безбашенный юнец, которому перепало неплохое наследство от безвременно скончавшегося папаши, – начал усатый егерь рассказывать, облокотившись обоими локтями на массивную столешницу. – Отец особого внимания воспитанию пацана не уделял, считая того творческой личностью, и как на продолжателя собственного дела особо не рассчитывая. Но и в деньгах отпрыска не ограничивал…

Мне рассказывали эту историю. Случилась она ещё задолго до нашего – вестников – появления на Земле. Сам в прошлом эксцентричный отец, нажил своё состояние ещё в молодости. Он разработал компьютерную программу для быстрого поиска в параллелях миров по заданным характеристикам. Нувориш не мог нарадоваться сыном, который, как ему казалось, шёл точнёхонько по его стопам. А именно вёл богемный образ жизни. Будучи под кайфом, говорят, даже неплохо рисовал нечто современно-непонятное. Предпочитал роскошному дому отца грязные коммуны «вольных» художников, музыкантов и поэтов. Гордо носил какое-то рваное тряпьё и к восемнадцати годам переболел уже всеми известными венерическими заболеваниями от популярных до экзотических. Он заработал их в путешествиях по самым отдалённым уголкам Земного Альянса.

К сожалению, папаша скончался от стремительного отёка лёгких в одиночном путешествии по одной из лун Юпитера, не дождавшись прибытия медиков, ещё до того, как парень успел нагуляться и остепениться. При условии, разумеется, что том вообще когда-либо собирался менять свой образ жизни. И юноше, не достигшему и двадцати лет, достались, за малым исключением, традиционно отправленным на благотворительность, все деньги отца.

И вот тут, извращённая практически никогда не проветриваемым алкогольным и наркотическим дурманом, фантазия наследника разыгралась окончательно. Он решил основать целый мир-коммуну для всех тех, кто жаждет свободы любви и самовыражения. Мир анархический, без намёка на какие-нибудь органы власти. Мир, куда, однако, во избежание проникновения агентов Альянса и прочих угнетателей, может попасть лишь тот, кто соответствует критериям «богемы», вольнодумца и отщепенца. Проще говоря – притон размером с целую планету!

Почти всё, столь, кстати, полученное наследство, он вложил в покупку мира в параллели, где род человеческий по неизвестным причинам прервался. Но осталась в полной целостности природа – и флора, и фауна.

На оставшиеся деньги он оборудовал терминалы перехода в самых разных местах в большинстве поселений и колоний Альянса. Даже в некоторых частных мирах. (При этом мне сразу вспомнился таинственный «ведьмин камень» на территории герцога Стива). Но код перехода распространялся из уст в уста только среди членов неформальных сборищ «свободных духом и телом». После этого молодой человек исчез. Вероятнее всего одним из первых отправился осваивать «Нью-Амстердам», как метко окрестили этот безумный проект нездорового разума газетчики.

Разумеется, всё вышло совсем не так, как в ярких наркотических снах грезилось молодому гуру. Код перемещения для вечно сидящих на мели обитателей богемного дна стал чем-то вроде валюты. На него можно было выменять дозу, а если повезёт, то и не одну. А от желающих код получить, первое время отбоя не было. Всевозможные сектанты, желающие скрыться от преследования властей. Целые фермерские общины, сгоняемые с веками насиженных мест крупными сельхоз производственными корпорациями. Авантюристы, ищущие новых ощущений. Разного рода спортсмены-экстремалы в поисках новых вершин и глубин. Да и просто лихие люди, желающие скрыться от закона.

Естественно, код быстро стал известен и властям. Но новый мир продолжал оставаться частной собственностью молодого человека, хоть его давно никто и не видел. А значит, законного права вмешаться в происходящее в этой параллели, у государства не было. А может оно и не стремилось вмешиваться. В эту клоаку сливались все отринутые обществом отбросы, обрывки, ошмётки и ненужные вещи и люди. Общество постепенно могло отчиститься от всякой скверны. Некоторые политики уже грезили «золотым веком».

Но, как это всегда случается, и этим радужным мечтам не суждено было сбыться. Даже на помойке, как, оказалось, нашлась грязь ещё погуще.

Сначала были только слухи. Людей вернувшихся из того мира было слишком мало, и толком ничего объяснить они не могли. Просто потому не могли, что сами сбежали от слухов, ничего не видев и не зная наверняка. Обратный код тоже продавался. Вот только денег купить его у тех, кто однажды туда попал, просто не было.

Потом, какой-то лихой отставной военный ради «вспомнить молодость» на собственные средства собрал и оснастил небольшой отряд из добровольцев-наёмников. Их было до роты численностью. Они нырнули в этот мир и… не вынырнули.

При воспоминании о «начале», как мой слегка уже захмелевший после четвёртого стакана собеседник, назвал этот поход, Вад даже впервые шмыгнул носом.

– Полковник, как мы его звали, ради собственной безопасности, и дабы избежать дезертирства, никому не доверил обратного кода, – сообщил он мне, таинственно понизив голос. – А погиб одним из первых! – Воскликнул он, напротив, так громко, что официант выскочил из кухни, видимо, посмотреть, не началось ли драки.

– Вот так, – горько улыбнулся старшина, – здесь появились первые егеря.

Дальнейшие события с другой стороны я, естественно, знал лучше, отсутствовавшего там к тому времени Вадима. Да и происходило всё уже в бытность мою и остальных вестников на главной планете Земного Альянса. Нам порой даже поступали предложения поработать на «той стороне». Но эти попытки «заказов» предполагали столь мизерную оплату, что мы, имевшие в своей потенциальной клиентуре весь высший свет с их триллионами кредитов, даже не реагировали на подобную мелочь. И видит бог, если бы не Канцлер, и настойчивые подталкивания со стороны Изабелл. Я бы и теперь не ввязался в это болото.

Так вот. После исчезновения целой хорошо вооружённой профессиональной армии (а для мира, населённого преимущественно фермерами, наркоманами и разрозненными бандитами, это была армия), поток желающих попасть в «Нью-Амстердам» быстро поредел. И скоро он иссяк совсем. Некоторое движение в обоих направлениях всё же продолжалось. Но теперь это больше походило на ротацию наёмных войск.

– Вадим, – протянув руку через стол, потормошил я плечо старого солдата, – но у тебя же давно есть код обратного перемещения. И не говори, что это не так.

– Есть. Давно, – согласился старшина.

Он поднял было штоф, чтобы снова нам налить. Но обнаружил в нём ту же пустоту, как и на тарелке, где уже не осталось ни мяса, ни зелени, ни зубчика чеснока. В том взгляде, который он обратил к официанту, снова выбежавшему из кухни после мощного удара красного кулака по многострадальной столешнице, было столько недоумения и незаслуженной обиды. Даже я проникся, хоть и с улыбкой. Официант же, кляня себя за невнимательность, которая могла стоить ему, как минимум чаевых, бегом помчался в бар. Новый штоф возник посреди стола так быстро, что кулак моего спутника не успел опуститься на столешницу снова.