Леонид Зайцев – Шпион вне времени (страница 11)

– Не начинай оправдываться, – первым нарушил тишину он, произведя нечто подобное кивку своей лишённой шеи головой в сторону трупа. – Я знаю, что не твоих рук дело.

– Ваших?

Мой вопрос выглядел глупо в этой ситуации. Ведь тогда надо было убивать меня, а не безобидного техника. Что тут же подтвердил короткий ответ Колобка:

– Идиот.

Однако он сам пришёл сюда, покинув уютный начальственный кабинет. А значит, очень понимал важность момента. Как я уже говорил, в прошлом он был лучшим агентом вне времени, какого только знал наш Центр.

– Зачем явился? – спросил он.

– У меня имелось всего лишь пара вопросов, – ответил я.

– Теперь их стало больше?

– Даже не сомневайтесь.

Босс сделал движение, которое у человека обычной комплекции явилось бы пожатием плечами. В его случае больше походило на втягивание черепахи головы под панцирные пластины. Что смотрелось бы смешно при иных обстоятельствах.

– И этот мир несовершенен, – с явным сожалением произнёс он.

Любопытно. То, что разведчик экстра-класса успел за долгую свою карьеру поработать и пожить во множестве миров не было чем-то из ряда вон. Но ведь никто не знал с точностью, из какой именно временной и исторической ветви родом он сам.

Все видели и охотно обсуждали его необычную внешность. Но никто не задавался вопросом: а на сколько она необычна для его мира? Ибо все, по факту, считали его рождённым на привычной нам временной ветви Земли. Иных вариантов, на сколько я помню, никто не предполагал. Несмотря на то, что в Центре работали люди из многих параллелей. По этому поводу среди сотрудников ходило немало порой вполне невинных, а иногда и обидных шуток. Вот только ни одна из них, если не считать прозвища, к Боссу не прилипала. Про его происхождение никто и никогда даже не задумывался.

– А среди миров есть совершенный? – рискнул спросить я.

– Увы, нет, – спокойно ответил он.

– Тогда вы мне сразу назовёте имя предателя?

– Увы, нет, – со вздохом повторил он.

– Но он, или его пособник, который пытался не допустить моего возвращения, должны были, или был, пройти через портал. Мы же всё фиксируем! Иначе зачем было нужно убивать простого техника? Он же мог назвать имя.

Толстяк с некоторым сочувствием, как мне показалось, посмотрел на мёртвое тело того, кто мог нам дать хотя бы мелкую зацепку.

Наверняка за свою долгую службу он насмотрелся на немалое количество трупов в разных состояниях. Как любил повторять мой прадед фразу из какой-то старой книги: «мне приходилось видеть не только голых женщин, но и женщин с начисто снятой кожей».

Вот только в этот раз он взирал не так, как смотрят на мертвеца. Мне показалось, что на моих похоронах, он не станет столь сантиментален. А просто произнесёт дежурные фразы, да и бросит ком земли.

– Вот он и фиксировал, – совершенно без примеси эмоций, сказал Босс.

– Камеры, записи мы можем просмотреть?

Колобок бесшумно засмеялся.

– Вы только что изменили прошлое. Чего именно вы желаете от камер?

Я не сразу понял, о чём он говорит.

– Желаю увидеть того, кто распорядился до последнего техника, – потребовал я.

– А если вам это не понравится? – поинтересовался Колобок.

Уже тогда холодок пробежал по моей спине. Он, похоже, знал, что это кто-то из моих друзей. Кто бы ещё знал и смог? Но и я совсем не распространялся о своей миссии. Знал только сам Босс и его заместители, возможно.

– А очень напрасно, что ты никому не рассказывал.

Кто-то мне говорил, что он может читать мысли. Только самые яркие.

– Рассказал бы, и всего этого мы могли избежать.

Боже, подумал я, если это его затея, то никто уже не справится. А я, выходит, столько лет работал на монстра. Нет мне прощения среди людей.

– Когда бреешься в зеркало смотришь? – неожиданно поинтересовался Колобок.

Терять теперь уже было нечего. Он всё равно победил.

– Тебя я там не вижу, – ответил я.

Я очень желал вернуться к порталу. Тем более, что теперь обладал информацией. Мне никто не препятствовал, однако и портал не открылся.

Я поглядел на толстяка, и мне стало страшно, ибо он улыбался.

А улыбался он первый раз на моей памяти. И рванулся к порталу снова. Всплеск света, острая боль и забвение.

Наверное, именно так умирают. Но мне подобное счастья явно не грозило. Размежив веки, я обнаружил склонившееся на до мной всё то же толстое лицо.

Терять мне было нечего. Я знал, как поступают с отслужившими оперативниками. Самым заслуженным просто стирают память. Однако я уподобился узнать слишком многое. Очень обидно исчезнуть с подобной информацией. Хотя, мне докладывали врачи, это совершенно неопасная операция. И человек просыпается вновь счастливым!

Кто-то колдовал на до мной. Мои руки были прикованы к кровати. Вокруг стояли вооружённые охранники. Так происходит дознание только с предателями.

А что происходит после допроса?

Это я тоже знал.

Оставалось узнать – за что?

– А вы, мил человек, забавный, – поведал мне некто в белом халате. – Подельники уже признались. Паровозом вас тянут.

– Какие подельники? Какой паровоз?

За непонимание я тут же получил удар кулаком по рёбрам в районе печени. И это стало самым больным моим воспоминанием.

– Хорошее зеркало, да?

Я очень медленно приходил в себя.

И не думал, что однажды в него посмотрю. Мало кто выживал после такой экзекуции памяти.

Сил не осталось даже физически сопротивляться. Я и не пробывал эту бестолковую затею. Ибо вначале стоило просто понять, что происходит. А биться с гвардией Центра, со всей, я всё равно не смогу.

Мне налили кофе и дали в руки пончик.

– Как я вас понимаю, босс, – обжигая разбитые губы горячим напитком, произнёс я. – Каждый предатель признается после столь изощрённого унижения.

Он улыбнулся мне так мило.

– Вот и признавайся без пыток.

– В чём? – не понял я.

И тогда мне показали записи с камер.

Глава 7

Глава седьмая

Смотреть самому на себя, ещё тот интерес. И очень он интересен, когда последует трибуналом. За что? Статью они сами придумают.

А я теперь смотрел на то, как убиваю техника и запугиваю второго. Как я отправляюсь через портал и возвращаюсь через положенные пятнадцать минут и начинаю беседу с новым техником, заменившим бежавшего в испуге прежнего. Ну, это своё возвращение я уже помнил, в отличие ото всего происходившего на записи до того.

Но это были записи с камер. С ними не поспоришь… Или поспоришь?

– Босс, – надеясь, что пока ещё сохранил право так к нему обращаться, – вы же только что сами сказали о ненадёжности камер, раз я своими действиями изменил прошлое, а значит и настоящее.

Толстяк ничего не ответил, но и прерывать меня не стал.