Леонид Зайцев – Оракул прошлого (страница 14)

Кортеж уже двигался между трёхметровыми глухими каменными оградами частных замков, бывшие хозяева которых, в большинстве своём теперь после войны, захлестнувшей всю планету не без их участия, влачили жалкое существование в развалинах города, с тоской вспоминая о своём былом утраченном величии. Скоро мы окажемся на месте. Однако покидать Софи ещё было не время.

— А ты надолго останешься со мной? — Почувствовав мои мысли, поинтересовалась девочка.

— Ты бы этого хотела? — спросил я.

— Я бы желала, чтобы ты меня навещал, — немного смутившись, зато честно ответила она. — Понимаешь, мне было бы стыдно, если бы ты находился со мной везде и всегда. Только не обижайся!

— Ни за что не обижусь, — пообещал ей я. — Но и ты никому, даже дедушке обо мне не рассказывай! Это будет наш самый тайный секрет! Ладно?

— Хорошо, — мысленно улыбнулась она, — Я никому-никому не расскажу! Но ты же меня будешь, всё-таки, иногда навещать?

— Обязательно! — не очень веря собственному обещанию, тем не менее, со всей горячностью подтвердил я.

Я уже в эту минуту не только чувствовал, но и знал точно, что настоящая операция, так или иначе, станет для меня последней.

Глава 11

Стараясь как можно дольше не входить в контакт с Сержем, чтобы неумелыми действиями, или непривычными фразами не выдать себя, я чуть было не потерял его из виду, когда девочку в сопровождении унылой гувернантки, в которой я с трудом узнал одну из молоденьких довоенных звёздочек эстрады, отправили в её комнату. Телохранитель же с хозяином направились в другую сторону по коридору, полотнам, на стенах которого мог позавидовать любой музей мира. Расстояние между Софией и моим следующим «скафандром» стало резко увеличиваться, и я вынужден был решиться на прыжок.

Впервые за долгое время мне досталось тело мощное, с эластичными и хорошо тренированными мышцами. С таким «скафандром» да при моей подготовке можно прорваться в любую крепость. (Про то, что из этой крепости затем придётся как-то выходить, и не одному, я пока старался не думать.)

В настоящий момент меня беспокоило одно, как вести себя со стариком, когда мы останемся наедине. Очень хотелось надеяться на то, что Серж был немым, или хотя бы так же молча вёл себя с шефом, как до сих пор.

Сам он, при этом, мне совершенно не помогал. Я ощущал его запертое в дальнем секторе мозга сознание, но, как не старался, не мог выудить из его памяти ни крупицы информации. Словно Серж и теперь осознавал всё происходящее и как мог яростно сопротивлялся. Можно было только удивляться его преданности такому мерзкому человеку, и позавидовать старому олигарху, сумевшему воспитать такого преданного слугу.

Следом за стариком я, в теле Сержа, вошёл в небольшую комнату, всю обстановку которой составляли низкая полуторная кровать, застланная несколькими одеялами, кресло с твёрдым сидением и высокой спинкой, большой старинный письменный стол, инкрустированный драгоценными породами дерева, и такой же исторический стул. На столе кроме виртуального монитора и клавиатуры компьютера последней довоенной модели, присутствовало некое переговорное устройство, видимо, для связи с охраной и прислугой. Свет пробивался из упрятанных по углам в потаённых нишах светильников, создавая для хозяина помещения вечный полумрак.

Здесь и нормальному-то человеку станет страшно спать, мельком подумал я, вспомнив Слова Софи о ночных страхах «дедушки».

— Помоги мне лечь, — приказал хозяин, осторожно опустившись на самый край кровати. — Мне всё тяжелее даются эти дальние поездки.

Я аккуратно снял ботинки с невероятно худых, будто высушенных ног олигарха, и не без брезгливости посодействовал ему, откинув одеяла, подняв его иссушенные холодные ноги на простыню, и вновь накрыл их. Слава богу, что он не попросил меня, его раздеть. Наверное, этим занималась прислуга.

Олигарх почмокал губами, как это делает младенец, просящий грудь матери. Я, стараясь не паниковать, огляделся, и, узрев на столе стакан в золотом подстаканнике, наполненный какой-то бурой жидкостью, подал его ему.

— Ты мой самый верный друг, — произнёс старик, отхлебнув из стакана сомнительную жижу, — только ты меня никогда не предавал.

Серж где-то на задворках оккупированного мною мозга предпринял новую попытку вырваться из плена, естественно, окончившуюся неудачей. Интересно будет узнать, Серж, с чего ты так предан этому извращенцу.

— Моё тело слабеет, — тем временем продолжал отец полковника, — и в этом мире, в этом времени я уже ничего сделать не успею,… Молчи и слушай, — рявкнул он, сверкнув на нас с Сержем глазами.

Сбывались мои лучшие предположения — мне не надо говорить, а, следовательно, у старика нет шансов почувствовать подмену! Клиент внутри меня снова задёргался.

— Надежды на этот Центр теперь тоже мало, раз там завёлся охочий до денег предатель. — Буквально прокашлял шеф. — Лет двадцать назад я бы ему аплодировал, так как и сам ничем и никогда не гнушался ради прибыли. Стравить пару стран между собой, проплатить оккупацию, повесить пару лидеров, которые слишком много знали. Это мы делали «на раз».

Старик закашлялся.

— Хотя, после разговора с Прорицателем, уже и не знаю, а делал ли это всё я? Может не только я? Или совсем не я?

Тело под одеялами затихло. Мы с Сержем продолжали стоять рядом, карауля каждое слово хозяина.

— Серж, — вдруг едва слышно прошептал старик, — нагнись, и я кое-что тебе скажу. Я знаю, что ты выполнишь последнюю волю умирающего.

Мы оба нагнулись. Причём, на этот раз, мой пленник мне не только не препятствовал, но и сам стремился поучаствовать в процессе. Любопытство свойственно всем людским особям, даже запертым в собственном мозге.

— Ты слушаешь?

Разумеется, я с готовностью кивнул.

— Скажи, — потребовал хозяин.

— Слушаю, — как мог, более почтительно произнёс я, даже не представляя, как бы отозвался настоящий Серж. Но, по негодующему шевелению сознания пленника, понял, что угадал. Только вот долго ли я выдержу такую игру в «угадайку»?

— Слушай меня, — словно огромный змей прошипел олигарх, — езжай туда и проследи. Если эти ребята из Центра провалят дело, то Прорицателя вытащишь ты. Пойдёшь с ними. — Старик хрипло вздохнул. — Если живым его достать не удастся, то всё, что нужно, это узнать у него, кто проводил тот эксперимент? Кто вмешался в прошлое?

Я понимающе кивнул головой Сержа.

— Найди этого учёного и, даже если меня уже не станет здесь, в этом мире, заставь его вернуть всё назад, сынок!

Последнее слово не было метафорой. И я чуть не потерял от неожиданности контроля над «скафандром», с трудом сдержав эмоции. И этот тоже оказался его сыном! Плодовитый старичок, ничего не скажешь. Причём, этот сын был явно любим, в отличие от полковника. Теперь стали понятны все моменты, раннее меня удивлявшие в отношениях шефа и телохранителя, пусть и старшего.

— Обещай! — Потребовал старик.

Парень, чьё сознание было сейчас заперто где-то на задворках его же мозга, вдруг перестал сопротивляться и рваться из тенет. Я намеренно расслабился — никаких попыток вернуть себе контроль над собственным телом. Это могло означать только одно, что наши интересы в данный момент времени совпадали, что не гарантировало мне беспроблемной жизни после того, как я покину это тело.

— Клянусь, — по-моему, это сказали мы оба хором.

Мумия, укрытая одеялом, довольно заворочалась в постели. На душе «дедушки» от услышанного явно полегчало.

— Этот мир только иллюзия, — растянув сухие тонкие губы в подобии улыбки, — продолжал вещать старик. — Мы жили совсем не так, наша судьба была иной! Прорицатель сказал мне, что ты был моим преемником, а не тупым охранником.

На подобные эпитеты я бы, на месте Сержа, обиделся. Однако его сознание, подчинённое сейчас мне, даже не дёрнулось.

— Вытряси из него имя! — Фараон аж привстал, потрясая своими сухими кулачками, покрытыми кожей с обширными пергаментными пятнами. — Найди этого мерзавца здесь, и убеди провести эксперимент снова. Пусть время пойдёт вспять! Пусть взрываются звёзды! Но мы — Рофкельнеры — владели, и будем владеть этой вселенной!

Старик выдохся и откинулся на взбитые пуховые подушки, от одного взгляда на которые тянуло в сон. Зачем тебе вселенная, с укоризной подумал я, и мой пленник, по-видимому, был согласен, когда есть такая мягкая кровать, такой большой дом, такие верные слуги?

— Позови Софию, — приказал расслабившийся дед, — пусть сегодня она будет в переливающемся лиловом пеньюаре!

Вот же гад, одной ногой в могиле, но отказываться от плотских утех с маленькой девочкой не собирается. О душе бы подумал, чуть не вырвалось у меня. Не стану её звать. Обойдёшься сегодня без сладкого, решил было я, пятясь к выходу, но в коридоре чуть не налетел на гувернантку, ту самую, из довоенных эстрадных красоток.

— Хозяин попросил позвать Софию? — скорее утвердительно, чем вопросительно с почтением произнесла она. — Девочка ещё не ложилась в ожидании, что благодетель призовёт её, как обычно после тяжёлого трудового дня. Что ей надеть?

Так хотелось бросить в лицо этой потухшей во всех смыслах звезде что-нибудь злое и обидное, однако, я не мог себе позволить так глупо проколоться именно сейчас, когда от моего успеха буквально зависела судьба нашего прошлого. В конце концов, если всё, что я узнал в последние часы правда и мне удастся вернуть реку времени в её исконное русло, то такой судьбы, как теперь у маленькой Софи просто не случится.