Леонид Зайцев – Два миллиарда причин (страница 8)

– Ладно, – согласился я, – я использовал по прямому назначению ваш писсуар, я каюсь и готов умереть в наказание.

Мне показалось лишним поднимать при этом божке вопрос о том, что никаких писсуаров в древнем Египте не было, а значит, всё это спектакль, как и все остальные мои злоключения на Пути, затеянный кем-то очень не желавшим, чтобы я прошёл его от самого начала и до самого конца.

– Серьёзно? – это чучело ещё умело удивляться.

– Совершенно серьёзно. – Подтвердил я. – Только по моей религии смерть в оковах позорна. Я, в отличие от тебя, рождён свободным, таким же и должно мне умереть, сложив голову на плахе. Или как тут у вас это делается? Ради той, которая прошла тут, но бросила меня в ваши руки, позвольте мне умереть согласно постулатам моей веры! Освободите мои конечности от позорного железа и делайте со мной всё, что хотите.

– Ну, если ты так ставишь вопрос, – я почти не верил своей удаче, – да и с ней ссориться, никакого резона мне нет, – пробормотал себе под нос человек-сокол, после чего освободил мои руки от грубых оков. – Милость дочери Того, чьё имя нельзя произносить, не станет лишней для меня и всех забытых смертными богов! Не нахожу причин, дабы не дать тебе принять достойную смерть согласно твоей вере.

И я встал с колен, довольно грубо усмехнулся прямо в лицо несостоявшемуся палачу и пошёл в сторону противоположную той, куда смотрели глаза этой забытой всеми, кроме дотошных историков, человекообразной птицы. Я даже позволил себе шалость, наступив ему на ногу, проходя мимо. Мой расчёт понятен любому нормальному человеку. Если эти твари не могут показаться анфас или повернуть своё тело вокруг собственной оси, то уж точно не смогут вывернуть голову на сто восемьдесят градусов!

– Ты куда делся? – возопил у меня за спиной клювообразный. – Вернись немедленно! Мы тебя ещё не судили!

– С Сетом у тебя получилось лучше, – бросил я через плечо, – хотя, как я видел, оба глаза у тебя на месте. Опять врут историки! Или, как это принято у людей, врут твои биографы, приписывая тебе раны и победы, которых не было.

– О, мать моя Исида! – Сокол явно не был хорошим актёром, а потому сильно переигрывал. В его голосе сквозила обида на смертного, которому хитростью удалось переиграть его, а вовсе не отчаянье и призыв к мести.

– Ни маме твоей – Исиде, ни папе – Осирису, – крикнул я уже издалека, окончательно стараясь унизить это существо, только что собиравшееся меня умертвить, – нет никакого дела до твоих проколов, безумный Гор! Какое им дело до божка, обманутого тем, кто несёт сосуд? Я начинал привыкать к такому названию моего очень дорогого кожаного портфеля с лежащим в нём пистолетом.

– Я обрушу на тебя Солнце! – орал мне вдогонку уродец, лишенный даже способности повернуть голову в сторону моей удаляющейся спины, как и все его изображения на стенах пирамид, посвященных ему. – Вернись немедленно, или я стану кошмаром твоих снов, а жалкие дни твоей жизни наполнятся тьмой и ужасом!

Вот же надоедливый тип, подумал я, ужаса тут и так хватает, а снов смотреть мне никто здесь не позволяет, как и просто передохнуть по дороге. А уж Солнце уронить на Землю раньше, через пять миллиардов лет, если верить астрономам, ни у кого не получится. А там оно и само взорвётся, сжигая все миры, которые здесь существуют.

Гор остался далеко позади, продолжая сыпать угрозами и проклятиями, призывая меня вернуться. А я, тем временем, сунув руки в карманы брюк, сжимая подмышкой роковой портфель, будь он неладен, уже не спеша шёл по Пути, оставляя позади пирамиды и странных существ, которые двигались только боком и могли смотреть только в одну сторону.

Тут были люди-собаки, люди-быки, люди-крокодилы. Они пытались преградить мне дорогу, но как-то очень неактивно, словно их беспокоило не только неподчинение приказу кого-то свыше, сколько гораздо более страшная и близкая угроза. Что могло их пугать так сильно, что превозмогало волю того, которого нельзя называть, заставляя их откровенно саботировать мою поимку? У меня всегда было хорошо с логикой, и я понимал, что это могла быть только Настя – та, которая шла по Пути впереди меня с одной ей известной целью.

– А ты говорила, что он тут задержится, – услышал я обиженный голос Кассандры. – Может мне тоже мужа среди смертных поискать? Они такие сильные и находчивые! А наши, кого ни возьми, хоть того же Тесея, только мечами махать горазды.

– Я, наверное, мало тебе тогда врезала, подруга, – услышал я снова Настин голос, – сейчас добавлю! Мне только показалось, что тут он может задержаться, если ему не помогать. И не лезь в мою семейную жизнь, если желаешь сохранить голову! Не то отдам тебя на вечную забаву индусам и китайцам. А их очень много. Они тебе всю Камасутру в действии покажут, начиная с самых азов.

– А папа-то про твою семейную жизнь знает? – вопросила неугомонная Кассандра. – Уж он-то тебе цветочек на платье по этому поводу точно не приколет! Его дочь, та, чьей руки добиваются Высшие, сидящие над Путём и всеми мирами в ногах Творца, связалась со смертным, чьё предназначение – влачить своё жалкое существование, надеясь на милость богов к своей персоне, которому сегодня, как ни странно, очень везёт с твоей помощью!

А папа, в смысле – тесть, это, получается Тот, чьё имя даже нельзя называть! Вот это я точно попал – хуже только пожизненное заключение. Хотя видал я уже сегодня этих богов предостаточно. Они боятся портфеля? Что ж, тогда используем его, как Сосуд, и пожелаем… Пока я не придумал, что именно, однако всей кожей почувствовал, как все они напряглись. Но отдавать Настю без боя я не готов был даже самому главному Творцу Вселенной!

Кассандра при этом, судя по звукам, зарыдала, видимо, предчувствуя конец своего мира, который пытался встать на пути у простого, но теперь очень разозлённого смертного. Интересно, кто же всё-таки такая моя супруга Настя, если её боятся даже боги? Сам-то я атеист, что, видимо, и позволяло мне проводить прекрасные дни и ночи с самой главной на свете богиней – той, которая дарила мне тепло, которую я любил, будь она хоть кем… Хотя почему богиней? Я тут уже познакомился с некоторыми богами, так они и в подмётки моей жене не годились! Слабаки, недостойные сидеть рядом с ней!

А где-то впереди находился ещё новый портал, до которого надо было живым добраться. Пока что звероголовые боги меня не трогали, но это можно легко было списать на растерянность их хозяина. Ведь Путь вёл меня к чему-то, чего тот не желал мне позволить достичь живым и с Сосудом в руках. Значит, надо продолжать идти вперёд, чтобы выяснить планы противника и воспользоваться ими для достижения цели.

Тут я вспомнил слова жены о том, что мне она оставляет только самых слабых из тех, кто преграждает нам Путь. Тогда как же выглядят те сильные, которых она берёт на себя? Если они боги, то Нептун и Гор всего лишь их подмастерья. А может, это те Высшие, о которых я слышал? И почему бы ей сразу не очутиться там, куда она стремится, прихватив заодно и меня, и портфель с лежащим всё ещё в нём пистолетом? Возможно, мы бы закончили дело уже теперь. Чего же она ждёт?

– Желаешь посмотреть на то, что делает твоя жена, освобождая тебе Путь? – произнесла Настя так эротично, что я готов был плюнуть на всё ради десяти минут в её объятиях! – Я устрою это для тебя! – сказала она.

– Только без кровавых сцен! – попросил я. – Мне тут и так не по себе. Узнать в один момент о том, что твоя жена – богиня… Или мне всё это снится в дурном сне, как я и думал изначально? Такие реальные сны случаются иногда – я точно знаю.

– Это реальность, мой дорогой, – тяжело, как мне показалось, вздохнула Настя. – Ну что, будешь смотреть?

– Тогда лучше не нужно.

– Какой он у тебя неженка! – отшлепанная Кассандра всё ещё была где-то рядом. – Ему бы присутствовать, когда ты рвала на части двух мантикор, а затем добралась до их муженька – сфинкса. Гор до сих пор вне себя! Но он не тронет того, в чьих руках Сосуд, ведь он не самоубийца. А ты на это и рассчитывала?

– А ты думала, – начала Настя, – что я глупа? Что я пущу смертного на Путь, не обеспечив ему защиты? Папа и так делает всё, чтобы помешать мне. Но даже ему неизвестно главное! И он зря тратит силы и богов, пытаясь остановить нас.

Боже мой, подумал я, вернее, как теперь выясняется – тесть, зачем мне всё это? Чем небесам не угодила моя простая земная семейная жизнь? Кому из сотен этих бешеных и забытых всеми богов я невольно перешёл дорогу?

– А тебе не кажется, – не унималась Кассандра, – что ты слишком сильное оружие вложила в руки смертного? Ведь он даже пользоваться толком им не умеет. Или тебе просто надо, чтобы он пронёс его через весь Путь? – тут дамочку посетило какое-то озарение, заставившее её начать заикаться, – Вот оно что! – пробормотала она. – Да ты ещё более сумасшедшая, чем я всегда себе представляла! Ты хоть понимаешь, чем это всё может окончиться?

– А иначе бы я этого и не начинала! – с грохотом молний прозвучало в небесах. – Если по-другому я не могу добиться своей цели, то я сделаю это по всем правилам! У Того, чьё имя я не могу назвать, был шанс пойти мне на встречу, но он выбрал конфронтацию. Теперь всё решится очень скоро, как только я доберусь до него.