Леонид Зайцев – Два миллиарда причин (страница 4)

– Может, просветите меня хоть немного по поводу Сосуда и всего прочего? – попросил я, когда бесконечные жалобы подводного владыки на погоду меня окончательно достали. – Как-то странно играть роль, даже не прочитав сценария.

– А он шутник, – усмехнулась нимфа, – такой смешной.

– А эти смертные все смешные, – продолжая по инерции ворчать, ответил волосатый, – сначала с гордым видом строят большие лодки, называют себя покорителями морей, а потом, когда тонут, ты бы видела, какими испуганными и беспомощными они становятся! Куда только девается вся их кичливость и смелость!

– Да ладно тебе, – рассмеялась зеленоволосая девушка, – кто бы почитал тебя, приносил жертвы и слагал о тебе мифы, если б не люди? Твоим безмозглым килькам совершенно всё равно, есть ты или нет тебя. Я уж молчу про то, что именно человечки дали тебе имя! Как тебя мама-то при рождении назвала?

Волосы на теле морского владыки встали дыбом, а трезубец он сжал так, что из него в небо ударила молния, грянул гром, от чего кентавры с сатирами бодро развернулись и бросились наутёк.

– Не желаю этого вспоминать.

– Заморышем она тебя назвала, – не унималась нимфа, – склизким тритоном, а ещё, если русалки не врут, вялой мокрицей!

– Да ты знаешь, что я сделаю с этими русалками! Да я их…

– Знаю, знаю! Про это они мне тоже рассказывали!

Молния с новой силой ударила в небо, а от грома, сопровождавшего её, я чуть не оглох. Зачем она его дразнит? Мне теперь только не хватало, чтобы на моих глазах передрались боги! Они же в пылу своей драки меня могут просто не заметить и, походя зашибить!

– Заткнись, блудница! – проревел Посейдон. – Мало Гера таскала тебя за волосы, когда узнала про твои шашни с Зевсом! Вот только доведём Хранителя Сосуда до Поста, и я тебе покажу свою силу в деле! Попробуй только потом назвать меня «вялой мокрицей»!

– Жду не дождусь, заводной мой! – и девушка послала морскому чудовищу воздушный поцелуй. Что навело меня на мысль – не оказался ли я без всякого на то умысла свидетелем любовной прелюдии двоих бессмертных?

– А вот и Пост, – произнёс владелец смертоносного трезубца с нотками сладострастного предвкушения в голосе. – Тебе туда, – указал он, обращаясь ко мне, – а у нас ещё есть одно незаконченное дело.

                              4.

Не знаю, как должен в этом мире выглядеть Пост, но я наблюдал перед собой лишь мраморную арку, возведённую над дорогой. Ни вокруг неё, ни за ней я никого и ничего не видел. А сладкая парочка между тем уже исчезла из вида, по всей вероятности, отправившись в царство Эроса. Мне же оставалось только идти в указанном ими направлении, так как позади уже снова начали собираться группки любопытных кентавров.

Окончательно я испугался, когда увидел позади себя обоих близнецов, которые бежали ко мне, и орали на ходу!

– Не смей желать!

– Да чтоб вас дикие звери сожрали! – испуганно завопил я. – Чтоб вас дракон унёс! Отстаньте от меня и не подходите к моей семье ближе, чем на километр!

И тут началось такое, чего я, и представить себе не мог ещё минуту назад. Песок разверзся, и из образовавшейся пустоты выскочили львы и тигры, которые тут же с голодным рыком набросились на близнецов, впиваясь в их плоть своими когтями и зубами. Потом с неба, подобно аэроплану спланировал огромный зелёный дракон, и, подхватив когтями, жалкие останки моих преследователей, унёс их за горизонт. Тигры и львы, довольно урча, уселись рядом с местом трагедии, вылизывая друг друга. Кентавры при виде всего этого безобразия исчезли за горизонтом с огромной, не свойственной обычным копытным скоростью, оставив после себя только облако пыли, долго висевшее в воздухе.

– Я очень уважаю вас, – услышал я негромкий осторожный голос, – но, всё же, думайте прежде, чем желать. А то так и всю вселенную разнести можно. Вас разве не предупреждали?

– Заткнись, Кассандра, – произнёс голос уже не только знакомый, но и очень родной, – свои предсказания оставь для нищих греков, которые их всё равно не слушают, как ты ни стараешься! Уже свои острова продают, чтобы пополнить казну.

– Так это твой парень? – голос казался более испуганным, чем удивлённым. – Почему сразу не сказала? Ведь знаешь, что твои действия я предсказывать не в состоянии. Да и кто я против дочери того, кого нельзя назвать по имени!

– Очень хорошее решение, – произнёс до боли мне знакомый голос, – ты правильно всё поняла. Если я доверила ему Сосуд, то это так и должно быть.

– Он же простой человек!

– Иисус был тоже простым человеком!

– Пусть хотя бы портфель свой закроет поплотнее, – жалобным голосом взмолилась та, которую называли Кассандрой. – Ещё ничего, если он всех тут драконам и львам поскармливает – восстановимся, хотя я эту процедуру жуть как не люблю, так он ещё и изнутри может много чего выпустить! А это похуже львов будет!

Самое странное было в том, что голоса не имели источника и исходили, казалось, сразу отовсюду, и, как я не вертел своей головой, не видел, по-прежнему, никого и ничего, кроме мраморной арки. Однако, не на шутку напуганный предсказанием, портфель я всё-таки захлопнул и застегнул на ремешок. Пока не разберусь толком, что со мной происходит, и где я, слушаться вполне резонных советов показалось мне самым правильным.

Вспомнив так же и о том, что арку мне представили, как некий Пост, я решил, наконец, пройти в неё, посчитав это лучшим, чем продолжать топтаться на пороге и слушать странные голоса у себя в голове. К тому же один из голосов, которые звучали у меня скорее в мозгу, чем в ушах, явно принадлежал моей пропавшей жене, или же походил на него вплоть до полного соответствия, и это меня сильно интриговало и беспокоило, так как ещё больше всё запутывало. И я несмело шагнул под арку.

Ничего не произошло и не изменилось. Я сделал второй шаг и застыл ошарашенный внезапной переменой в окружающем меня мире. Передо мной, утопая в зелени вечнозелёных деревьев и кустарников, под явно южным жарким небом раскинулся небольшой городок с единственной улицей, плавно спускавшейся с холма в зелёную долину навстречу безумно голубому морю, покрытому ближе к берегу барашками пены на гребнях набегающих волн.

По обе стороны от меня оказались две очень воинственного вида амазонки, вооруженные луками и короткими бронзовыми, на вид, мечами. За спиной у них висели колчаны, полные густо оперённых стрел, а правая грудь оказалась крепко стянута матерчатой повязкой с кожаным нагрудником, чтобы не мешала при стрельбе, левая при этом была весьма соблазнительно обнажена.

Девушки рассматривали меня без тени смущения, даже с безразличием к моей персоне, однако обе нахмурились, одинаково сдвинув прекрасные брови, от чего у обеих на лбу появилось по неглубокой морщинке, которые совсем не красили эти милые личики, когда их взгляды обратились к моей ноше.

На всякий случай, я плотнее прижал к груди и портфель и пистолет, уж очень многих они здесь, судя по последним событиям, интересовали, а я так всё ёщё пока не мог понять – почему. Например, я уже был уверен, что дороговизна модного аксессуара, изготовленного из кожи молодого ягнёнка под одним из самых модных брендов, никого из них не впечатляла и абсолютно не волновала. Про обычный травматический пугач я и вовсе молчу. Но что же тогда?

– Проходи, – не предложила, а скорее приказала мне одна из амазонок, кивнув прекрасной головкой на изящной шейке в сторону городка.

– Не занимай проход, – добавила вторая, – и переоденься уже в нормальную одежду, а то выглядишь, как деревенщина, – фыркнула она мне в след, когда я уже осторожным шагом начал спускаться с холма по единственной улице.

Ничего себе заявление, подумал я, невольно оглянувшись на полуобнажённых красоток, и вспомнив абсолютно голую нимфу, это я-то одет, как деревенщина? Конечно, мои брюки, туфли и рубашка не были куплены в бутике, в отличие от портфеля, однако имели очень приличное качество и обошлись мне достаточно дорого. А здесь, похоже, ходить с голым торсом, в коротенькой кожаной юбочке без нижнего белья считалось приличным тоном! Я гордо выпрямил спину и расправил плечи, всем своим видом олицетворяя цивилизованное превосходство над пошлыми нравами этого мира!

Вот только передо мной в полную высоту и ширину теперь стоял огромный вопросительный знак с большой и жирной точкой под ним – а что мне делать дальше? Куда идти? Позади, осталась мраморная арка с неприветливыми амазонками. Впереди, в конце дороги, по которой я шёл, шелестело мягким прибоем бескрайнее море, в глубинах которого, скорее всего, и тискал сейчас нимфу тот, с трезубцем. А по бокам тянулись ряды довольно однообразных, окрашенных в светлые тона домишек, укрытых от лучей палящего небесного светила бриллиантово-зелёными кронами высоких деревьев совершенно не знакомой мне породы.

– Эй, путник! – вдруг услышал я голос, который в этот раз имел источник, находившийся справа от меня. – Зайди, покушай, промочи горло!

Повернув голову направо, я обнаружил очередного колченогого сатира (а может, и того же самого – они все на одно лицо для меня), который стоял на чистом, окрашенном охрой крыльце одного из домов, под вывеской, если я не ошибался, написанной по-гречески. Сатир призывно махал мне. А я, признаться, со всеми этими злоключениями и впрямь сильно проголодался, не говоря уже о жажде, мучавшей меня ещё с момента встречи с Посейдоном. Тот, как я теперь предположил, высосал из меня всю влагу почти до капли, чтобы спасти от обезвоживания собственное зелёное рогатое тело, оставив мне ровно столько, чтобы я мог дойти до этой странной таверны недалеко от морского берега.