Леонид Завальнюк – Родька (страница 93)

— На, держи! — Я отдал Иванке сумку и ринулся на приступ.

Пробиться было непросто. Но игра стоила свеч. Все, что нам надо. Полный набор! Я взял всего по две штуки, а помады даже три.

— Вот молодец. Все бы мужики так. — Молоденькая продавщица упаковала мне все в аккуратную коробку и даже перевязала цветным шнурком.

— Эй, эй! — Закричал я, выбираясь из очереди. — Смотри, как мы отоваривались!

Иванки не было. Где же она?

— Ива-анка!..

«Ага, понятно, — подумал я, — залез в очередь с одной стороны, а вылез с другой!» Я обежал облепленный людьми лоток. Еще раз. И еще раз. Иванки не было нигде. Господи, что за дурацкая натура. Сказал же: стой вот здесь! Нет, пошла куда-то.

Ага, вон она идет со своей коричневой сумкой. Довольно далеко. Пришлось рвануть стометровку.

— Стой! Стой! Да стой же ты!

Она шла, не обращая внимания. Уже у перехода на другую линию я догнал ее и схватил за плечо.

— Ты что, ненормальный? Сумасшедший какой-то!

Это была не Иванка.

— Простите, — сказал я.

…Вот и час прошел. И второй. Как во сне, я ходил по этажам ГУМа, бежал то за одной коричневой сумкой, то за другой.

Какая-то сухонькая старушка сжалилась надо мной. В синем халате — наверное, здесь работает.

— Как зовут? — спросила она. — Хорошо! Идите к фонтану, сейчас ее вызовут по радио. И не надо переживать. В наши дни девушки не теряются.

Но и радио не помогло. Я давно уже понял, что искать бесполезно. Одна за другой всплывали какие-то мелочи. Вот она говорит: «Я думала, ты пошутил…» Суббота, воскресенье… Впала в тоску. И сумка эта. Как я уговаривал ее оставить эту сумку там, у Стаса!..

…Какая пустая квартира. И какая чужая. Словно в не жил я здесь никогда. Что делать? Что же мне делать?

Я пошел на кухню, открыл раковину. И не торопясь, тщательно, стал мыть посуду.

Вдруг где-то на лестнице послышались шаги. Натыкаясь на стулья, на собственные ноги, я кинулся на лестничную площадку. Громко топоча, по затемненному пролету поднимался верхний сосед.

— С приездом, — сказал он. — Ну что, затопил я вас вчера? Вы уж извините, у меня под ванну немного течет.

— Ага. Да, — сказал я. — Спасибо. Большое вам спасибо!

Он, наверное, решил, что я навеселе.

— Гуляете? — кивнул на приоткрытую дверь.

— Немного. Я почту пошел посмотреть.

— Дело! А то глянул на ваш ящик — там уже совать некуда.

За ключом возвращаться не хотелось. Я дернул дверку почтового ящика, она с треском открылась. Где-то должны были быть письма от Стеши. Их не было. А-а, какая разница…

В Стешиной комнате я наступил на что-то круглое в чуть не грохнулся вместе с охапкой газет.

Оказывается, наступил я на Иванкин стержень от ручки. Да, вот и все, что мне от нее осталось. Подлая! Какая подлая! А я орал, как сумасшедший: ах, я тебя нашел, ах, обрел! Выиграл по трамвайному билету…

На Иванкино письмо я наткнулся совершенно случайно. Просто так, механически, вынул из карандашницы свернутые в трубку листы и увидел, что они сплошь исписаны мелким, почти бисерным почерком.

«Ты мне так понравился, так понравился! — писала она. — Ты замечательный! И мне было с тобой…»

Дальше шла полная чепуха. Что-то там произошло в ее жизни. Не знаю, что: из письма понять было невозможно. Если бы я узнал про «это», я бы ее выгнал, писала она. Она плохая, плохая… Сначала в самолете она думала, что я хочу ее закадрить при помощи шуток о женитьбе. Но потом, когда поняла, что я не шучу, она подумала про «это»…

Господи, да какая мне разница — «то» или «это»? Ведь я ее встретил со всем, что в ней было, что случилось! Может, как раз «это» и сделало ее такой, как она есть!

Теперь-то я уж точно понимал: вот это и был мой случай. Может быть, единственный…

Погоди, а куда она собиралась уезжать? В какой-то город на «К». Клин? Калинин? А может, Кострома? Калуга?

— Ну, куда еще?

— Давай на Курский.

Курский вокзал почему-то вселял в меня надежду. Я был уверен, что Иванка там. Вот я вхожу, вот иду вдоль скамеек, а она лежит, прикорнула. Холодно ей…

Но и на Курском ее не было.

— Все! — сказал таксист, симпатичный парень. — И так каждый день в гараж опаздываю.

— Ну, будь другом! Я же тебе объяснил. Еще только на Павелецкий!

На Павелецком Иванки тоже не было. И вообще ее не было нигде. Нигде на свете.

В этот день и на другой я объехал все аэропорты, обошел все крупные магазины. Сил уже не было. И мыслей тоже. Были только слезы в горле — злые, горючие, беспомощные.

Неподалеку от «Ванды» я зашел в телефонную будку, хотел набрать какой-то номер. Сунул монету а щель. Вынул. Потом сел прямо на пол, чтобы меня не было видно через стекло, и заплакал.

Не знаю, сколько времени прошло. Кому-то понадобилось звонить. Телефонную будку открыли. Начала собираться толпа, А потом подошел милиционер. Сержант. Лицо тонкое, нежное. Почти девичье.

— Ай-ай-ай! — Он был уверен, что я пьяный. — Что же это вы так? Давайте помогу.

— Не извольте беспокоиться! — сказал я и нарочно дохнул на него. — Все в норме.

— Украли у вас что-нибудь?

— Украли. Но это не по вашей части.

— Да? Я бы все-таки хотел посмотреть ваши документы. У вас есть что-нибудь с собой?

Я протянул ему свой заграничный паспорт. Он долго, с интересом листал его.

— В Болгарии, значит, были. Я тоже побывал в позапрошлом году. Только в Румынии.

Говорил он дружелюбно, но почему-то крепко держал меня за руку.

— Куда вы меня тащите, черт возьми?

— А-а! — Он отпустил меня. — Это так, по привычке.

«Хорошая привычка, — подумал я. — Вот так мне надо было ее держать». И опять у меня навернулись слезы.

— Девушка… — вдруг сказал я и сам удивился. — Понимаете, девушка исчезла. Зовут Иванка. Больше я о ней ничего не знаю. Вместе летели…

— И все?

— Все. Слушай, сержант! — Тут уже я схватил его за руку. — Ты должен мне помочь. Ты ведь человек, я вижу. Она… Вот я тебе ее опишу.

— Не трудись, — сказал он, тоже переходя на «ты». — В Москве, знаешь, сколько людей. А уж девушек! Я думал, у тебя что-нибудь серьезное. Смотри, вон сколько их идет. Любая твоя. Девушка в наши дни — не дефицит.

— А мы с тобой — дефицит? Ты молодой, зеленый и глупый. Тебе бы еще в куклы играть, а ты на службу пошел. Девушки идут… Да видел я их всех! Всех до одной! Понятно? Ладно, иди. Надоел. Я тебя больше не задерживаю.

— Обиделся?

— Очень ты мне нужен! Внешность у тебя обманчивая. Я думал, ты человек, а ты… Ладно, не хочешь от меня уходить, я от тебя уйду.

Но, видно, его что-то задело, и просто так он не хотел меня отпускать.

— А может, умоемся? — сказал он зло. — А то ведь умный такой, а ходишь по городу, как шпана. Лицо грязное, зареванное. Пойдем, пойдем. У нас аптечка есть, я в тебя валерьянки волью Уж очень нервные все мы стали. — Он хмыкнул и покачал головой. — Вот ты. Какое у тебя образование?