Леонид Якубович – Плюс минус 30: невероятные и правдивые истории из моей жизни (страница 19)
– Следующая перекличка завтра в семь утра дома у товарища Сергеева!
И все!
Смех, аплодисменты.
В Днепропетровске после концерта к нам в комнату отдыха заходит подполковник.
– Здрасьте, скажите, кто у вас главный?
– Я! – говорит Биллевич. – А в чем дело?
– Скажите, а можно подать на концерт Пугачевой коллективную заявку?
У нас челюсти отвисли!
Виктор говорит:
– Простите, а вы всю программу смотрели?
– Ну?
– Что ну?
– Смотрел! Так можно подать коллективную заявку?
– Так. Ну, хорошо, а от кого заявка?
– Заявка от оперативного отдела штаба округа.
– Ага!.. И сколько там человек?
– Не могу сказать!
– Не понял, а как же заявка? Нужен список, с фамилиями!
– Завтра к восьми утра вам в номер доставят! Честь имею! И исчез.
Ну, мы посмеялись и разошлись.
Наутро в гостиничный номер Биллевича этот подполковник принес пофамильный список всего личного состава оперативного отдела штаба округа, с адресами и телефонами!
Но это еще не все!
Вручая список, он сказал Виктору полушепотом:
– Прошу не разглашать!
Витюшка жил в ту пору в Питере на улице Рубинштейна, на первом этаже в жуткой коммуналке, с женой своей Людой и новорожденной дочкой Катюшкой.
Когда я приезжал в Питер, я останавливался у них. Спал на раскладушке на кухне.
Соседи у Витюшки были, что называется, как на подбор!
Один рано поутру стрелял у него или у меня «трундель», через полчаса возвращался из магазина с парой бутылок и хрипло спрашивал Витю на всю квартиру:
– Вихтор, ахнешь?
Получив отказ, не обижался, закрывался у себя, потом уже, уговорив одну бутылку, выглядывал в коридор и опять на всю квартиру хрипло орал теперь уже:
– Ахтор, вихнешь?!
Еще он с бодуна, в котором находился перманентно, ссорился со своими вещами.
– Ты должен свистеть! – говорил он чайнику. – Понял меня, как закипишь, ты должен свистеть! Все, и не спорь со мной!
– Это что такое?! – грозно спрашивал он у дверного замка. – Ты, что не заперся? Почему? Ты должен запираться, если меня нет, понял, должен запираться!
Второй, Олег, однажды растолкал меня среди ночи и, прижав палец к губам, прошептал:
– Тсс! Секретное дело! Прошу Вас передать в Москве этот чертеж и докладную записку в ЦК КПСС товарищу Брежневу! И тут еще копия в КГБ!
Сунул мне рулон ватмана и конверт и исчез.
Я развернул рулон. Там был чертеж канала от Черного моря до Москвы. Прямой такой канал, от Ялты до Кремля, все дно и бока которого были облицованы кафелем! И в описании говорилось, что это решение вопроса обеспечения столицы крабами!
Утром, слава богу, Витюшка успокоил меня, объяснив, что Олег немного «не того» и у него бывают, особенно по весне, обострения. Так-то он тихий, но когда обострения, у него начинается «мания великого первооткрывателя» и его забирают в дурдом. Потом выпускают, и так до следующего обострения!
Последний раз его забрали при мне, когда он заштриховал по линейке мелкими ровными линиями свой паспорт, объяснив, что это в целях маскировки, потому что за ним следит американская разведка.
Еще в этой квартире жили какие-то соседи, но я их никогда не видел и не слышал. И на кухне коммунальной они не появлялись ни разу, из чего я сделал вывод, что они и есть американские шпионы, которые охотятся за несчастным Олегом!
Потом Витечка с семьей переехал на Московский проспект. Квартира была, правда, уже отдельная, но переделанная из бывшей коммуналки. Там был такой длиннющий коридор, когда-то соединявший две квартиры. Потом коридор поделили стеной на две части и из каждой сделали свой выход в два подъезда!
Поделили все, кроме слышимости. И еще зачем-то в этой разделительной стене оставили дверь!
И, что поразительно, время от времени оттуда, из той квартиры, выходили в эту дверь люди, извинялись и через Витюшкину половину выходили на улицу. И наоборот!
Однажды у них отключили воду. Отключили, и все. Без объявления, без объяснений, просто отключили. И они стали жить без воды! Они звонили, звонили во всякие места, ничего не помогало. Воды не было! И надо было таскать ее из соседнего двора ведрами. Там тоже воды не было, но был пожарный кран.
Я приехал, день, другой, без воды, как-то неуютно!
Я взял телефонный справочник, поковырялся в нем, выписал что надо!
И пошел на улицу в телефон-автомат.
И позвонил в их ЖЭК.
Тогда это действовало безотказно!
– Добрый день! – сказал я вежливо. – С вами говорит корреспондент газеты «Ленинградская правда»! Мы бы хотели просить вас прислать кого-нибудь из вашего ЖЭК, по адресу Московский проспект… (и я дал Витин номер дома). Послезавтра по указанному адресу будет проводиться инспекция по жалобе жильцов этого и рядом стоящих домов по поводу отсутствия воды. Представители райкома партии, райисполкома и прокуратуры города уже подтвердили свое участие. Нужна только фамилия вашего представителя, чтобы внести в список для получения пропуска. Там режим, будут охраняемые лица!
Если вам что-то не понятно, вот телефон орготдела райкома! Всего хорошего!
И я продиктовал телефон орготдела, и редакции, и еще телефон приемной КГБ города, которые выписал из телефонного справочника.
Я знал, что никто никуда из простого ЖЭКа звонить не будет! А если даже и позвонят, то что, что они скажут?
И я угадал! «Совок» сработал безотказно!
Я позвонил в десять утра. К двенадцати дня весь двор и часть улицы были наглухо заставлены техникой.
Долбили и сверлили весь день и всю ночь! К утру следующего дня в их доме была вода! И в соседнем доме тоже!
И холодная, и горячая!
Вечером я честно позвонил в ЖЭК и сказал:
– Это опять из «Ленинградской правды»! Совещание по адресу… отменяется! Ложный вызов! Приняты соответствующие меры, виновные буду наказаны!
Мы в то время писали просто запоем! Замечательные были рассказы. И повести были замечательные! И сценарии!
И все опять было замечательно!
Я по тем временам чаще жил в Питере, чем в Москве, и «Красная стрела» стала для меня просто родным домом!
Потом Витюшка перебрался на набрежную Красного флота в отдельную квартиру с женой и тещей, Людиной мамой. И даже чудную завели собаку! Катюшка к тому времени вышла замуж, и они жили втроем в довольно большой квартире, где откуда-то была потрясающая печь со старыми изразцами!
И все вообще стало прекрасно!