Леонид Волчек – Услуга (страница 2)

Дверь распахнулась бесшумно, создавая впечатление, что дверные петли кто-то недавно смазал, но пыль на полу фойе была идеально ровной. Никто не тревожил её эти несколько лет запустения: ни люди, ни мыши, ни крысы.

Ступив на дощатый плоский короб, закрывавший трубу отопления, проложенную под самой дверью, Эля застыла. Школа звенела тишиной. В такой тишине должен прослушиваться каждый шорох, возникший в утробе огромного гулкого здания, но даже шорохов не было слышно.

Эля набрала полную грудь воздуха, зажмурила глаза, холодея от страха и собственной бесшабашности. Сжав хрупкие пальцы в кулачки, она лихо отстучала на гулком коробе чечётку жёсткими кожаными подошвами старых, давно потерявших цвет сандалий, доставшихся ей в наследство от соседских детей.

– Есть кто-нибудь дома? – прокричала она, как только стихло эхо разудалой чечётки, и напряглась всем телом сосредоточенно, стараясь услышать в здании любой звук, способный стать ответом на её вопрос.

– «Серые» ничего не слышат. Они глухие, – тихо произнесла Эвелина за спиной Эли.

Элеонора резко повернулась к ней и выпалила возмущённым шёпотом:

– Да знаю я. А вдруг тут ещё и чужаки есть?

– Нет тут никого, – сердито прошипела Эва. – Ни «серых», ни чужаков. Ты что, не видишь, что пыль нетронутая?

– А чего тогда шепчешь? Ссыкотно в голос сказать? – Эля говорила уже в полголоса. И улыбалась лёгкой ироничной ухмылкой.

– Да! Ссыкотно! И тебе ссыкотно. Я точно знаю. Просто ты выпендриваешься, – зло прошептала Эва. – Чего ж ты не идёшь туда, героиня?

– И пойду. И консерву найду. И съем её одна, – Эля показала Эвелине язык, затем перевела взгляд на самого младшего члена их маленького отряда, в этот момент с нескрываемой тревогой наблюдавшего за перепалкой своих сестёр. – Нет, не съем. Полбанки Эре отдам. А тебе – кукиш с маком.

Элеонора решительно поправила на плечах тесёмки, удерживающие за спиной внушительных размеров чехол из бычьей кожи, с увесистым и очень острым тесаком. Чехол представлял собой гибрид колчана и ножен, но сегодня в нём не было стрел. Стрелы и лук нужны на охоте, а не в поисковых вылазках, совершаемых без разрешения взрослых.

Странного вида чехол имел секрет: если нажать на определённую клёпку, коих у чехла было пятнадцать штук, на его конце появлялось обоюдоострое, отточенное, как бритва, пятисантиметровое лезвие. Лезвие торчало перпендикулярно длинной стороне чехла, и его было достаточно, чтобы перерезать шейную артерию зазевавшемуся противнику.

Вес тесака придал девочке уверенность. Она ступила на дощатый пол и отважно направилась по фойе вправо, между квадратных колонн, отделявших фойе от длинного коридора с классами. Эва и Эра, выждав несколько секунд, направились следом за сестрой.

Шаги трёх сестёр гулко разносились по школе, но они шли уверенно, даже задорно. В какой-то момент Эля остановилась, и когда сёстры поравнялись с ней, взяла Эру за другую руку.

– За вкусняшкой? – спросила Эра старшую сестру, и растянула пухлые губки в широкой улыбке.

– За вкусняшкой! – весело проговорила Эля и перешла на бег, потянув сестёр за собой.

Сёстры бежали всё быстрее и быстрее, грохоча сандалиями по глянцевым доскам крашеного в коричневый цвет пола, а когда Эра начала запинаться, не успевая за старшими сёстрами, Эля и Эва подняли её за руки в воздух и побежали ещё быстрее. Они бежали с хохотом, радуясь собственной смелости и дерзости, но не было в их смехе настоящей искренности. Холодок страха по-прежнему держал их за сердца своими тонкими холодными пальчиками. Был ли этот страх результатом последних крох благоразумия, неизвестно. Возможно, так влияли на них обстоятельства, возможно это была интуиция, но если бы рассудительность заставила их остановиться на секунду и оглянуться, они бы увидели, что не оставляют после себя следов, потому что на дощатом полу коридора совершенно не было пыли.

Дверь буфета была заперта, зато квадратная дверца в середине двери, откидывающаяся вниз, чтобы стать прилавком для расчётов за купленную выпечку, была выломана вместе с петлями и лежала рядом с дверью на умывальнике. Широкие окна в столовой были распахнуты настежь, показывая обстановку двора, мало чем отличавшуюся от той, что Эля и Эва помнили ещё со школьной поры.

– Проверь буфет, только осторожно, а я осмотрю столовку, – скомандовала Эля средней сестре и повернулась к младшей. – А ты смотри за коридором. Если увидишь что-нибудь подозрительное, разрешаю кричать. Понятно?

Эра кивнула головкой в знак согласия, на цыпочках проскользнула в широкую арку, и застыла там, внимательно разглядывая фойе и раздевалку заднего входа школы. Эва уже залезла в буфет и гремела досками и кастрюлями.

Эля неспешно вошла в столовую и огляделась. Вдоль стен, вплотную друг к другу стояли ряды стульев, и в этом не было ничего необычного. Эти стулья когда-то давно расставляли школьники по всей столовой на праздники и торжественные мероприятия, превращая обеденный зал в актовый. Обеденные столы и стулья стояли по всей площади зала. Занавес на сцене отсутствовал. Тяжелые бардовые портьеры были сорваны и лежали в дальнем углу сцены, сделав доступным для глаз пианино. Боковая стенка пианино была оторвана варварским способом, словно кто-то хотел убедиться, нет ли в музыкальном инструменте тайника, скрывающего что-нибудь ценное.

Подсобка за её спиной, где хранились плакаты, транспаранты и сценический реквизит, была закрыта, но замок отсутствовал, а сама дверь хоть и держалась на петлях, оказалась разбитой и расколотой в нескольких местах.

Эля потянула дверь на себя, и она с грохотом рассыпалась, создав в проёме плохо решаемую головоломку из обломков разных размеров. Обломки разгребать Эля не стала, лишь осмотрела подсобку не переступая порога. На одном из скомканных транспарантов угадывалась надпись «Пионерской организации Беларуси…», но, сколько именно лет этой организации, Эля не разобрала. Зато вспомнила своё удивление, когда новая учительница на уроке истории рассказала, что самые первые транспаранты писали на прозрачных тканях. Ей нравились уроки Татьяны Аркадьевны, хоть они и проходили не в школе, а в райисполкоме. В трёхэтажном здании исполкома был занят только первый этаж, поэтому второй этаж поселковый совет выделил для школьных занятий. Третий этаж исполкома пустовал.

То, что находилось в подсобке, не иначе, как хламом, назвать было нельзя. Всё было свалено в большую кучу и интереса для девочек не представляло. Эля повернулась к раздаточному окну кухни и медленно пошла к нему, попутно поглядывая в широкие окна: в те, рядом с которыми она шла, и в те, что были на другой стороне помещения.

– Эля! Тут сейф закрытый! Ключи я не нашла! – раздалось из буфета.

– На задней стенке на магните! Проверь! – про ключ рассказывала одноклассница, предварительно взяв с Эли слово, хранить этот секрет так же надёжно, как Марианская впадина хранит свои тайны. Мама одноклассницы торговала в буфете, когда школа ещё работала.

– Есть! Классно! – радостно возвестила о существовании ключа Эвелина.

Раздался металлический скрип тяжёлой дверцы и вслед за ним полный разочарования голос:

– Тут только деньги! В буфете с едой голяк!

Эля услышала, как Эва вылезла через окошко буфета, и отряхивает сарафан от пыли. Какое-то сомнение проскользнуло в её сознание под хлопки ладошек сестры по ситцевой ткани, увеличив дозу страха, но в чёткую мысль не сформировалось.

– Будь с Эрой! Смотрите и слушайте внимательней! – крикнула она на всякий случай и снова двинулась к окну выдачи, стараясь рассмотреть в кухне все подробности, но и про окна не забывать.

В кухне царил тотальный разгром. Кастрюли, сковороды, противни, посуда, валялись среди разрушенных полок и стеллажей. Эля рассматривала этот хаос со скорбным выражением на лице. Девочка опёрлась руками на стол с пластиковыми подносами, стоявший в внутри кухни вплотную к окну выдачи, и периодически втягивала воздух носом, надеясь уловить хотя бы мимолётный запах блюд, вызывавших в ней желание снова их отведать с момента закрытия школы.

«Серых» в столовой не было, но это не означало, что в здании школы их нет совсем. Если их не провоцировать, они вполне безопасны. Главное, не попадаться им на глаза, а если столкнулся с ними, не подпускать к себе близко. Если «серые» спят, достаточно пройти мимо. Не таясь. Страшнее встретить чужаков. Среди них встречаются вполне миролюбивые и порядочные люди, но, как говорил папа, лучше этого не проверять.

Эля оторвала руки от стола, взглянула на два чётких отпечатка своих ладоней на равномерной пыли, покрывавшей синий пластик стола, и её снова кольнула тонкая иголочка страха. Сравнить поверхность этого стола с полом у себя под ногами, или со столами, стоявшими в столовой, Эля не догадалась. Она прошла вдоль сцены ко входу на кухню и осторожно ступила в королевство хаоса и пыли.

– Да, не малых трудов нужно, чтобы отыскать что-нибудь стоящее в этом бедламе, – повторила Эля вслух папины слова, сказанные им однажды, когда старшая дочь решила навести порядок в своей комнате.

Трудиться пришлось недолго – все закоулки и уголки просматривались хорошо. Эля осмотрела их быстро и безрезультатно. Заглянула во все кастрюли и с каждой кастрюлей надежда поживиться чем-нибудь съедобным, таяла всё больше и больше. Последнюю перевёрнутую пятилитровую кастрюлю она обнаружила под столом, на который опиралась, находясь снаружи кухни. Этот стол манил её двумя аккуратными ладошками, отпечатанными в пыли. Ни следы ладошек, ни пыль, её больше не смущали. В кухне этого хватало с избытком. Запыленная кухня пестрила отпечатками её пальцев, ладоней и сандалет. Эля присела на корточки, взяла кастрюлю за ручку и аккуратно, чтобы не поднимать лишний раз пыльные облачка, подняла над полом. Из её груди вырвался радостный крик.