Леонид Влодавец – Призраки бездонного озера (страница 23)
Теперь оставалось решить вопрос со шлемом. Все-таки черные пятна, оставленные на металле поганой водой, Женьку здорово пугали. Посомневавшись, «Иван-Царевич» сорвал один из лопухов, росших поблизости от источника, обмакнул его в святую воду и протер шелом изнутри. Когда Женька заглянул в шлем, то увидел, что черные пятна бесследно исчезли. Вот это моющее средство! Куда там «Fairy» из известной рекламы! Выбросив первый лопух, Женька сорвал второй и протер пострадавшие от поганой воды кольчугу и зерцало — засияли как новенькие!
Потом Женька окропил святой водой меч, то есть зачерпнул воду в ладонь и поплескал на лезвие. Подумал-подумал — и вообще окунул клинок в источник.
Лишь после этого Женька решился зачерпнуть в шлем святой воды, а затем поднести эту двухлитровую чашу к губам. Жажды особой у него в этот момент не было, по крайней мере такой, как тогда, когда Лихоманщица его морочила малиновым кустом или ключом, бьющим прямо из камня. Женька никак не ожидал, что ему удастся выпить все, не отрываясь.
Однако едва он сделал первый глоток, как почувствовал, что ему по силам не только всю эту воду без остатка выпить, но и горы свернуть. Такая мощь, сила и уверенность появились — куда там всем сказочным богатырям!
Едва Женька осушил шлем до конца, как между кронами деревьев замерцало оранжево-красноватое сияние, и над серебристой дорожкой появилась мудрая Сова…
Глава XVI
ЗА ДВАДЦАТЬ МИНУТ ДО РАССВЕТА
Сова приземлилась и спросила: — Не иначе ты меня, Иван-Царевич, недобрым словом вспоминал. Что-то сильно мне нынче икалось! Небось, думал, что я сразу прилечу, а как не прилетела, так ругаться стал?
— Да были тут кое-какие затруднения… — смущенно ответил Женька. — Но я сам разобраться сумел.
— И молодец, что сам. Если б я тебе помогла святой источник найти, то уж советов, как с Духом Прорвы биться, дать не смогла бы. Да и времени, я чаю, на то много лишнего ушло бы. Сейчас его тоже немного осталось, десять минут Лихоманщицы да полчаса Ледяницы — стало быть, сорок минут всего. Так что слушай, запоминай, да переспрашивай поменьше! Для начала затверди накрепко заклинание, которым надо Духа Прорвы на бой вызывать. Сам он нипочем не вылезет, потому что знает: без боя его верх будет! А коли заклинание прочтешь, то не выйти он уже не сможет. Вот оно, заклинание это:
Женька как-то непроизвольно поежился. Страшновато стало.
— А что если вместо Духа Прорвы сам Сатана явится?
— Не явится! — успокоила Сова. — А вот если Дух после этого заклинания не вылезет, то Сатана и впрямь его съест.
— Но ведь он не вылез, когда ты это заклинание произнесла? — заметил Женька.
— Потому что я его здесь, за речкой произнесла. Тут оно не действует, рядом со святым источником. Произнести заклинание надо на острове, там, где вы с отцом костер разводили. После этого Дух явится прямо из кострища. Все, что я тебе про Болотного Беса говорила, помнишь?
— Помню, — кивнул Женька, — правда, там многое не пригодилось…
— Ну, в тот раз не пригодилось, так в этот раз наверняка сгодится. Прежде чем заклинание читать — перекрестись трижды. А далее, как Дух Прорвы явится — держи ухо востро! Он поначалу начнет тебе силу свою показывать, а она у него немалая, куда там Бесу или Водяному. Но коли ты его силы не испугаешься, а будешь стоять на дорожке твердо и бежать не захочешь, Дух Прорвы сразу почует, что ты от святого источника пришел и силы против него имеешь больше. Тогда захочет он тебя обманом победить. Мороки будет наводить — не чета тем заморочкам, что Лихоманщица-Обманщица напускала. Что бы тебе справа или слева ни показалось — крести мечом! Так, как Беса! Ежели только скажешь: «С нами крестная сила!», то один луч пошлешь, а ежели скажешь: «Во имя Отца, Сына и Святаго Духа!», то сразу три луча ударят. Если победишь все наваждения, Дух Прорвы от отчаяния опять захочет силой помериться — вот тут-то ему и погибель придет. Но более трех раз — не руби! Во имя Отца, Сына и Святаго Духа! Четвертый раз ударишь — пропадешь! Помни это!
В это время над озером послышались уже хорошо знакомые Женьке удары колокола:
— Бом-м! Бом-м! Бом-м!
— Три пробило — обличье сменило! Лихоманщица испарилась — Ледяница появилась! — и на том месте, где только что копошилась вредная Лихоманщица, взвился привычный столб зеленого пламени, который стал преобразовываться в знакомую белесую полупрозрачную фигуру. Женька обрадовался ей, прямо как родному человеку.
— Поспешай! — хором произнесли и Сова, и Ледяница-Студеница. — Полчаса всего осталось! Бегом беги!
Женька рванул по-спринтерски, хотя ему вообще-то предстояло бежать почти полтора километра. Конечно, если б он оставался тем, кем был до того, как угодил в эту сказку-небыль, то, наверно, быстро бы выдохся. Тем более после того, как два литра воды выпил. Но в том-то и дело, что Женька уже стал настоящим сказочным героем, Иван-Царевичем, которому все по плечу и который от святой воды еще силушки поднабрался.
Пулей Женька пронесся по лесу, пересек речку, камыши, озеро, выбежав на остров примерно там, где днем строил свой песчаный замок и пускал кораблики, вырезанные из коры. Только теперь ему не понадобилось взбираться на обрыв по тропинке-лесенке, так как серебристая дорожка напрямую вывела его к кустам, а затем к полянке, где по-прежнему стояла палатка и курился слабый дымок над потухшим костром.
Куда делась Сова, Женька так и не заметил — то ли в лес улетела, то ли вообще испарилась, выполнив свое обещание три раза ему помочь. А вот Ледяница-Студеница никуда не исчезла, она, оказывается, тоже умела летать и припорхала на полянку почти одновременно с Женькой.
Серебристая дорожка, как обещалось, уперлась прямо в кострище. Женька почувствовал сильное волнение: как-никак именно отсюда, из-под серого пепла должен появиться Дух Прорвы. Хотя, конечно, после трехчасового путешествия по озеру и его окрестностям, обретения силы и побед над Водяным и Бесом, а также успешного противодействия заморочкам Лихоманщицы уверенности в себе у Женьки хватало. Да и Ледяница-Студеница опять появилась, что подбадривало — все-таки она являлась самым лучшим из всех трех воплощений.
— Поспешай, Иван-Царевич! — напомнила Ледяница. — Время не ждет, пять минут ты сюда бежал, а до рассвета всего двадцать пять осталось!
Женька стал лихорадочно вспоминать наставления Совы. Значит, сначала надо перекреститься, потом прочитать заклинание, вызывающее Духа, потом пойдут какие-то мороки, не чета мелким заморочкам Лихоманщицы. Надо будет от них отделаться, потом Дух от отчаяния полезет в драку, и тут надо его три раза рубануть мечом, но ни в коем случае не больше…
— Торопись же! Время идет! — подгоняла Ледяница.
— А ты, если что, подсказывать будешь?! — спросил Женька.
— Один раз только подсказать смогу, — ответила Ледяница. — А ежели забудешь и спросишь еще раз — обману похуже Лихоманщицы. Такова сила заклятья, не смогу ей противиться!
Женька трижды перекрестился, сглотнул слюну — во рту что-то пересохло некстати! — а затем произнес заклинание:
Вообще-то в школе Женька не очень любил учить стихи наизусть, но тут, как говорится, иного выбора не было. И если в школе для него затвердить даже одно четверостишие было проблемой, то тут все как-то само собой наизусть выучилось и запомнилось. Даже полуторакилометровая пробежка не вытрясла заклинание — оно больше напоминало считалку или дразнилку — из Женькиной головы.
В первую секунду после прочтения заклинания ничего не произошло, и Женьке на мгновение показалось, будто он что-то прочел не так или не слишком внятно. Опять вспомнил про компьютер, который может не понять команду, если в ней не хватает одной буквы или любого другого знака, а затем вывести на монитор что-нибудь вроде уже упоминавшейся надписи «Bad commander or file name»…
Однако уже через секунду из-под земли послышался сперва почти неслышный, но стремительно нарастающий гул. Сначала он был чем-то похож на тот, которым сопровождалось появление Болотного Беса, и Женька подумал, будто вот-вот раздастся жестяной скрежет. Однако, несмотря на то что сухая почва островной полянки задрожала даже сильнее, чем до того болото, в остальном все происходило совсем по-иному.
Никакого скрежета Женька так и не услышал. И почва не стала вспучиваться, как грязевой вулканчик, и пламя из-под земли не вырвалось, и ничего оттуда с ракетным гулом не вылетело. Как раз наоборот, в самой середине погасшего костра появилась сперва совсем неглубокая и почти незаметная вороночка. Но малозаметной эта воронка оставалась совсем недолго — несколько мгновений.
Слой серого пепла, древесных углей и недогоревших головешек, который за несколько секунд до этого совершенно спокойно лежал на земле между двумя рогульками, внезапно пришел в движение. Все кострище превратилось в подобие водоворота, вращающегося с бешеной скоростью. А та малюсенькая вороночка, что была в самой середине, за какие-то доли секунды углубилась до метра.
Кострище исчезло, рогульки попадали, и их тоже завертело в раскручивающемся водовороте, точнее, землевороте. Затем весь дерн на полянке покрылся концентрическими кругами трещин. Полянка стала проваливаться и одновременно втягиваться в воронку, вовлекаясь в бешеное вращение. Подземный гул давил на барабанные перепонки.