Леонид Влодавец – Клад под могильной плитой (страница 6)
Иеромонах сотворил молитву заупокойную надо всеми, кто в земле погребен, вытесал топором крест в семь аршин, установил его на том месте, где была пещера и, промыслом божьим, вернулся к реке, где оставались струги и те стрельцы с пушкарями, которых воевода оставил суда сторожить. Там он рассказал, что и как было. Стрельцы сели на струги и поплыли по Старице на полдень — то есть на юг, вверх по течению. И когда доплыли до того места, где теперь река разделяется, увидели новую, широкую и глубокую реку, которую назвали Новицей. С тех пор купцы стали плавать на Север только по Новице, а Старица заросла, обмелела, и никто там больше не селился.
Сейчас по Новице тоже на корабле не проедешь, — заметил Степа.
Бабки рассказывали, — ответил дядя Толя, — что еще в довоенное время, в тридцатых годах, она намного глубже и шире была. Современные теплоходы тут, конечно, не пройдут, но старинные струги могли бы, пожалуй, даже разминуться.
И отчего же она так обмелела? — спросил Сережка.
Возможно, от того, что лес где-то в верховьях вырубили или болота верховые осушили. С природой осторожно обращаться надо…
Глава IV ЭСКАДРА
Вообще-то Сережке от дяди Толиного рассказа стало даже чуточку жутко. Не то чтобы он совсем поверил в легенду, которая до самого дяди Толи дошла, наверно, то ли через десятые, то ли через двадцатые руки. Ведь и бабке Марье эту легенду кто-то из дедов или бабок рассказал, и те, кто ей рассказывал, наверное, в конце XIX века жили, так что очевидцами событий быть не могли. Само собой, что могли и чего-то напутать, и слегка приврать, и просто для красоты чего-нибудь присочинить, наконец, просто выдумать все — от и до. Взрослые вообще, как уже знал Сережка, врать любят. Про Деда Мороза, например, который непослушным детям подарков на Новый год не приносит, или про серенького волчка, который может прийти и ухватить за бочок, про бабу-ягу небылицы всякие… Это взрослое вранье Сережка еще в детсаде разоблачил, хотя сначала верил во всю эту ерунду. Ясное дело, на людей, которые уже в седьмой класс перешли, сказки для дошколят не действуют. А уж тем более на таких здоровенных и толковых одиннадцатиклассников, как Степа и Зоя. Значит, нужно что-нибудь посолидней придумать. Опять же, в воспитательных целях. Например, для того хотя бы, чтоб Сережка, Васька, Таська и Татаська во время путешествия держались поближе к родителям и не убегали далеко от лодок. Потому что леса тут и впрямь громадные и густые, так что безо всякого заклятия и нечистой силы можно заблудиться.
То есть умом Сережка эти взрослые хитрости вполне понимал. Но все-таки после рассказа дяди Толи осталось ощущение, что далеко не все в этой истории — сказка. Сережка, конечно, не очень разбирался, чем легенда от сказки отличается, но догадывался, что легенда на каком-то реальном факте основывается, только со временем обрастает всякими фантастическими подробностями. Еще вот, в сказках обычно все очень хорошо кончается. Даже если Ивана Царевича кто-то убивает, то прилетает Ворон или Серый Волк прибегает с живой водой — попрыскает и оживит без всякой реанимации. Опять же в сказке, кто злой, а кто добрый, ясно с самого начала. И Добро, сражаясь со Злом, всегда побеждает. А в легенде все не так просто. Конечно, разбойники злые, коварные и подлые, раз купцов грабили и убивали. Но и царский воевода, который этих разбойников победил, а потом обманул, тоже оказался порядочным гадом. Не зря его демон, то есть злой дух или, попросту, черт, уволок в ад. Все получалось не очень понятно.
Ну что, — спросил дядя Толя испытующе, — никому ехать не расхотелось?
По-моему, еще интересней стало, — усмехнулся дядя Витя. — Ты сам-то ни разу там не бывал?
Представь себе — так и не собрался. До Старицы, конечно, доходил и вглубь километра на два совался, но до тех мест, где разбойничьи села стояли, — нет, не дотягивал. И потом одному как-то скучно. Точно ведь: «Если с другом вышел в путь — веселей дорога!»
И тут дядя Витя, дядя Коля, дядя Олег и Сережкин папа дружно подхватили старую песню:
Эту песню, оказывается, все знали, и взрослые, и ребята. Даже Степа и Зоя подпевали, хотя, наверное, считали для себя зазорным петь детские песенки.
Хозяевам все взялись помогать дружно — и со стола убирали, и посуду мыли, и разные дела по дому делали. Потом еще раз сходили искупаться и позагорать, в бадминтон и волейбол поиграли. В общем, остаток дня прошел совсем по-дачному. А ночевать решили уже по-походному, чтоб потренироваться в установке палаток. Оказалось, что это не такое простое дело, как казалось поначалу. Когда папа с Сережкой свою установили, мама сказала, что это никуда не годится, крыша не должна провисать, иначе на ней будет скапливаться вода в дождь, палатка начнет протекать, всех измочит. А дядя Толя показывал, как надо правильно костер разжигать. И объяснял, что для хорошего костра надо подбирать сухие ветки или уже давно упавшие мертвые деревья, а не рубить топором живые. А для начала лучше всего брать совсем сухой еловый лапник, он серый и совсем без иголок. Такой лапник даже в сырую погоду очень хорошо разгорается, и от него быстро занимается остальной сушняк, даже если его сверху дождем помочило. А вот если лапки желтовато-коричневые, они еще не совсем засохли и разгораются гораздо хуже, дымят и быстро гаснут. Ну, и как складывать костер «колодцем», на котором удобнее всего пищу готовить, тоже показал, и как «шалашик» составлять, чтоб пламя было высокое и ярче светило, когда у костра песни под гитару поют.
Ужинать тоже у костра решили, в порядке эксперимента. Макароны с тушенкой, которые мама на костре в ведре сварила, такие вкусные оказались, совсем не то, что в городе! А чай, в который дядя Толя листьев от дикой смородины добавил, — вообще классный. Такого в городе нипочем не попробуешь. Наверно, все дело было в костре, именно его дымный запах давал вкус. Правда, комары немного донимали, но не так, чтобы очень сильно — дым все же их отгонял.
Взрослые еще долго у костра сидели и песни пели свои, старые, из молодости, а то и те, которые от своих мам и пап слышали. Степа и Зойка тоже с ними остались, а мелким — то есть Сережке, Ваське и Таське с Татаськой — велели спать идти. Хотя было совсем светло — на Севере в это время года белые ночи стоят. Но родители сказали: «Спать!» — потому что завтра рано вставать и в поход собираться. Сережка не упирался — у него и так глаза закрывались, а Васька после того, как его папа военный строго сказал ему: «Отбой, товарищ солдат!» — беспрекословно полез в палатку. Близняшки, правда, еще чего-то пищали, но их
тетя Клава живо спать загнала, напугав тем, что если они капризулить будут, то вообще никуда не поедут, а останутся в деревне помогать бабушкам Марье и Дарье.
На свежем воздухе спалось просто отлично, тем более — в настоящем спальном мешке. Сережка даже не заметил, как и когда появился Степа — он ночью тоже в эту палатку заполз и втиснулся в серединку между Сережкой и Васькой. Чтоб Степу не заметить — это очень крепкий сон нужен. Можно было бы и побольше поспать, но пришел дядя Олег и скомандовал по-военному: «Подъем!» От этой команды не только Васька с Сережкой, но даже большущий Степа аж подскочил. А потом дядя Олег полушутя сказал: «Выходи строиться на зарядку! Бегом марш!» И они с Васькой не очень быстро побежали вдоль берега речки.
Сережка тоже решил попробовать, не отстанет ли от них, и пустился вдогонку. Ну а потом и Степа надумал свои ходули поразмять. Догнать-то они их догнали, но бежать так же долго, как дядя Олег и Васька, оказалось очень трудно. Даже Степе, хотя у него один шаг был, наверно, как четыре Васькиных. Почти целый километр мчались вдоль речки, а потом столько же — обратно. Сережка здорово запыхался, но все-таки не отстал от Степы. Но, конечно, дядя Олег с Васькой, не меняя темпа своего бега, оторвались от них метров на пятьдесят.
— Молодец! — похвалил дядя Олег Сережку за то, что тот все-таки добежал, не остановился и не перешел на шаг. — Мужчина! А вам, Степан Николаич, надо поменьше за компьютером сидеть, а побольше бегать и вообще спортом заниматься. Как на это кардиология смотрит? Положительно! Поправь, Ваня, если я ошибаюсь!
Сережкин папа, конечно, кивнул, но вместе с тем немного смутился. Должно быть, потому, что он, хоть и знал, что бегать по утрам с точки зрения кардиологии (конечно, для здорового человека!) действительно полезно, никогда сам этого не делал.
Потом дядя Олег и Васька показали Степе и Сережке свои упражнения. Таська и Татаська в это время высунули носики из своей палатки и стали хихикать. А тетя Клава сказала им:
— Чего смеетесь? Шли бы тоже упражнения поделали! Глядишь — и похудели бы немножко!
Таська и Татаська рассердились, надулись и обратно в палатку спрятались. А Сережка, между делом, подумал, что одни взрослые умеют говорить с детьми, а другие — нет. Вот дядя Олег похвалил Сережку, и тому сразу захотелось зарядку делать. А тетя Клава напомнила дочкам, что они слишком толстенькие, — и испортила им настроение. Может, еще через минуту и Таське с Татаськой захотелось бы выскочить на зарядку, но теперь они из вредности носа из палатки больше не высунут.