Леонид Влодавец – Хозяин Гнилого болота (страница 14)
— Ах так?! — рассвирепел Андрюша, хотя Митюша до него пальцем не успел дотронуться. — Ты меня толкнул?!
Поросятниковы начали друг друга тузить и толкать в воду. Сачки у них в это время медленно уплывали вниз по течению. Вовка понял, что вместо бабочки нужно срочно придумывать другую приманку. Тем более что братья дрались со все большей злостью и, казалось, были готовы утопить друг друга в речке.
Глава XIII
ПРИМАНКА НОМЕР ДВА
Соображать надо было побыстрее, а Вовке ничего в голову не лезло. Что может отвлечь братьев от драки? Уж не бабочка, конечно, и не птичка. Даже если в рыбину превратиться, все равно внимания не обратят. Разве только в крокодила или в анаконду какую-нибудь? Да нет, тоже не годится. Испугаются, выскочат из реки и убегут домой, а к Дурной больше вовек не подойдут.
И тут Куковкин, как говорится, «примерил на себя». То есть подумал, что бы могло его самого отвлечь от драки и заинтересовать. Наверно, он отвлекся бы только в одном случае: если б на речке откуда-нибудь появился пароход. Или хотя бы большая красивая модель корабля.
Хозяин болота тут же услышал эту мысль и прогудел где-то внутри Вовкиной головы:
— Умно придумал! Будет сделано!
Вспышка! Нет, Вовка не превратился в модель. Он стал самим собой, то есть мальчиком, сидящим в кустах на берегу реки. При этом в руках у него появился пульт радиоуправления, а модель ярко-белого, очень красивого пассажирского теплохода медленно выплыла из-за поворота речки и стала плавно двигаться вниз по течению к месту побоища между братьями Поросятниковыми.
Первым ее заметил Андрюша.
— Смотри! — воскликнул он, указывая пальцем в сторону корабля.
— Вот это да-а… — восхищенно пробормотал Митюша, аж выпучив глаза от удивления.
И Поросятниковы, разом позабыв о том, кто кого лишний раз стукнул, и о том, что сачки для бабочек уплыли, со всех ног побежали к модели. Только вода под ногами забурлила!
Тут модель взяла да и развернулась, а затем полным ходом пошла вверх по речке, против течения. Очень быстро, гораздо быстрее, чем могут ходить против течения обычные модели с маломощными электромоторчиками. Минуты через три она скрылась за поворотом реки, а следом за ней, сердито сопя и переругиваясь, мимо сидящего в кустах Вовки пробултыхали Поросятниковы.
— Как же я теперь ей управлять буду? — спросил Вовка вслух, надеясь, что Хозяин его расслышит. — Я ж ее теперь не вижу.
— Нет проблем! — пробасил Хозяин через свою телепатию. Вспышка! Вовка мигом очутился далеко впереди модели и догоняющих ее Поросятниковых. Это было примерно то место, где он сам несколько часов назад плюхнулся в Дурную, то есть неподалеку от бывшего «футбольного поля».
— Вот прет! — отдуваясь на бегу, пробормотал Андрюша.
— Это, наверно, Вовкина модель! — догадался младший Поросятников. — А он сидит где-нибудь и издевается.
Вовка подумал, что это плохо, но голос Хозяина его успокоил:
— Не волнуйся! Речка-то Дурная, чем дольше по ней бегаешь, тем меньше соображаешь. Они теперь от этой модели не отлипнут, пока она до самого истока не доплывет. А дальше их мои змеи проводят…
Куковкин аж поежился при воспоминании о змеях, но почти не пожалел Андрюшу с Митюшей. Вместо этого он спросил:
— А потом мне эту модель с пультом можно будет себе взять?
— С нашим удовольствием! — заявил Хозяин. — Ты, считай, уже почти полдела сделал. Сейчас я тебя обратно в деревню заброшу, а ты начинай думать о том, как остальных подловить…
— Кольку, наверно, тоже можно на модель поймать, — заметил Вовка. Спокойно так, будто речь шла о ловле щуки на блесну.
— Вот тут ты ошибаешься! — отозвался Хозяин. — Колька — местный, он-то уж знает, что к Дурной подходить нельзя. Ему это и мать, и отец, и бабка очень хорошо объяснили. И ремнем, и хворостиной. К тому же он с пеленок приучен чужого не брать. Так что шевели мозгами! Могу, конечно, подсказать, но ты, наверно, помнишь, что подсказка тебе работы не убавит. Пока!
Сверкнула вспышка — и Вовка мигом оказался во дворе у Макарыча. Причем не просто на открытом воздухе, а в дровяном сарае рядом со старым велосипедом, у которого была облупленная, когда-то зеленая рама, ржавая цепь, соскочившая с шестеренок, свернутый руль и колеса со спущенными шинами. На рулевой колонке, правда, сохранилась какая-то эмблема. На ней можно было даже рассмотреть буквы «ХВЗ», которые Вовка, не подозревавший о существовании Харьковского велосипедного завода, прочел по-английски, как «экс-би-3». «В», по Вовкиному разумению, означало «bicycle», то есть «велосипед», а вот насчет «X» понять было трудно. Единственным английским словом на эту букву, известным Куковкину, был «xerox», то есть «ксерокс», да и то потому, что коробка с такой надписью валялась у них на школьном дворе.
Впрочем, выяснять, что это за фирма, Вовка не собирался. Ремонтировать ржавый велосипед — тоже. Но в голове у него появилась отличная идея насчет того, как заманить на болото свою старшую сестру…
Глава XIV
ПРИМАНКА НОМЕР ТРИ
Агата никогда не слыла сорвиголовой: ни в школе, ни дома, ни во дворе. Наоборот, она всегда считалась послушной девочкой, и мама постоянно ставила ее Вовке в пример. Однако именно поэтому ей время от времени хуже горькой редьки надоедало примерное поведение и очень хотелось совершить что-нибудь отчаянное. Например, наговорить дерзостей учительнице, залезть на дерево или спрыгнуть с третьего этажа. Конечно, ничего из этого она на самом деле не осуществляла. Даже учителям Вовкина сестра никогда не дерзила, хотя это, пожалуй, было самым безопасным из всех ее мечтаний.
В последнее время Агата очень хотела прокатиться на мощном мотоцикле вместе с байкером — с настоящим, а не с байкером от слова «байка». Этой своей тайной мечтой она поделилась со школьной подружкой, а Вовка их разговор случайно подслушал. Само собой, Куковкин из опасения получить по шее не стал ни докладывать сестрице о том, что слышал о ее сумасбродной мечте, ни тем более ехидничать по этому поводу. Да и вообще на какое-то время Вовка позабыл об этом случае.
Однако вид ржавого велосипеда и всплывшее из памяти слово «bicycle», от которого до слова «байкер» рукой подать, заставили Вовку припомнить разговор, подслушанный месяц назад.
Куковкин был почти уверен, что если б сейчас посреди деревни невесть откуда взялся бы байкер на каком-нибудь «Харлее» или там «Ямахе», то Агата наверняка поехала бы с ним кататься. Даже если б наверняка знала, что на ближайшем повороте придется лететь в канаву. Если б Хозяин помог своему рабу превратиться в байкера, Вовка запросто довез бы Агату до самого болота…
Загвоздка была в том, что Вовка не умел ездить на мотоцикле. Это ведь не крылышками махать, как бабочка, — запросто можно разбиться!
Хозяин тут же вышел на связь по телепатии:
— Умно рассудил, хвалю. Не переживай! Я могу тебя и ездить научить, и возраста тебе прибавить, и даже роста.
В глазах у Вовки в очередной раз сверкнула вспышка.
Когда он открыл глаза, то обнаружил, что находится уже не в сарае, а на дороге, ведущей из Чертогонова на Маланьину Горку.
Почти рядом с тем самым мостиком, около которого вчера буйствовали «летунчики».
Рядом с ним стоял огромный черный мотоцикл с кожаным просторным сиденьем, куда можно было не одну Агату посадить, со множеством фар и подфарников, ярко-блестящих хромированных деталей, каких-то крутых наклеек. А к багажнику был приварен небольшой флагшток, как на корме корабля. На этом флагштоке висел красный флаг с синим Андреевским крестом, окантованным белыми полосками и украшенным белыми звездочками. Вовка знал, что это флаг Южной Конфедерации, которая когда-то воевала в Америке за свободу рабовладения. Это ему папа рассказал, когда по телику шел американский фильм про битву при Геттисберге. Конечно, Вовка удивился, узнав, что у американцев, оказывается, тоже гражданская война была, только не между красными и белыми, как у нас, а между «синими»-северянами и «серыми»-южанами. Так вот, у этих «серых» в фильме был точно такой же флаг.
Но, конечно, гораздо больше Куковкин удивился, когда взглянул на себя в зеркало заднего вида. Он вырос на целых полметра, а то и больше. Плечи у него стали такие, что ширины на трех прежних Вовок хватило бы. Эти самые плечи туго распирали жилетку из толстой потертой кожи с заплатами, заклепками, бляшками, никелированными цепочками. Такого же стиля были и штаны. Под курткой на груди висели какие-то амулеты типа перевернутого вниз головой распятия, акульего зуба на шнурке и ожерелья из маленьких пластмассовых черепов. На ногах у Куковкина оказались тяжеленные ботинки, окованные всякими железяками, а на руках — перчатки с раструбами, тоже украшенные цепочками и заклепками. Вовкина короткая прическа исчезла, и вместо нее появились растрепанные, нечесаные патлы, стянутые черной банданой с белой надписью «Death!» (то есть «Смерть!»), а также черепом и костями, как на «Веселом Роджере». А на физиономии у Вовки появилась густая русая борода! Даже не борода, а целая бородища! А на лбу и на щеках какие-то цветные татуировки нарисованы! А через ноздри — стальные колечки продеты! Ну и чудище! Да-а, видела бы его сейчас мама! Правда, ей бы нипочем не узнать Вовку в таком прикиде. И Агате ни за что не догадаться, что этот крутой байкер — ее младший братец. Вообще-то от такого зрелища заикой стать можно. Сам Вовка ни за что не сел бы на мотоцикл к этому страшилищу.