Леонид Терешин – Доказательство от противного (страница 1)
Леонид Терешин
Доказательство от противного
«Если вы не можете объяснить это просто – вы сами не до конца понимаете предмет.»
– Альберт Эйнштейн
Дождь в городе был другим. Он не очищал воздух, а лишь перемешивал грязь, запах бензина и чью-то несбывшуюся мечту. Максим сидел в своей однушке на окраине этого города, заваленной коробками из-под пиццы и папками с архивными делами, которые он уже никогда не будет разбирать. На экране ноутбука горело новое письмо.
Тема: Контракт №03-СБ. Объект «Зенит-24».
«
Три года назад Максим был майором следственного управления. Он вел дело серийного маньяка, которого пресса прозвала «Художником» за то, что он оставлял на местах преступлений странные, вырезанные из бумаги символы. Максим вышел на след, нашел его логово. Но там был не маньяк. Там был сын влиятельного сенатора, чье увлечение «натуральным искусством» пересеклось с больной фантазией убийцы. Дело замяли, а все убийства маньяка списали на самоубийство жертв, и Максиму вынесли вердикт – «Систематические нарушения процедуры и фальсификацию доказательств».
Это было не просто очередное дело. Это была охота. Охота, длившаяся четырнадцать месяцев. Максим жил им, спал по четыре часа в сутки, превратил свою комнату в оперативном отделение в паутину из фотографий жертв, схем и красных ниточек. Он изучил почерк убийцы до мелочей: тот не просто убивал. Он «создавал композиции». Тело девушки в белом платье, уложенное на рельсы в позе спящей принцессы. Бизнесмена, повешенного на карнизе его собственного пентхауса, но с лицом, аккуратно закрытым кружевной салфеткой. И всегда – эти проклятые символы. Вырезанные с хирургической точностью из плотной бумаги. Пентаграммы, вписанные в круги, переплетающиеся треугольники.
Он вышел на след через банальную, казалось бы, вещь – тип бумаги. Экспертиза показала, что это дорогая, архивная бумага ручного литья, которую использовали всего в нескольких мастерских в городе. Максим лично объехал их все. В последней, на Красрабе, рядом с набережной, пожилой мастер-реставратор, покосившись на его удостоверение, пробормотал: «Да, такой картон я продавал молодому человеку… Крюкову. С водителем на «Мерседесе». Он заказывал его для «арт-проекта».»
Цепочка привела его на загородную дачу. Не логово маньяка-одиночки, а укрепленную виллу с камерами и забором под напряжением. Максим пошел на штурм без протокола, понимая, что каждая минута – на счету. Он застал его в полуподвальном помещении, освещенном словно музейный зал. Сын директора Крюкова, Артем, с хирургическими перчатками на руках и скальпелем. На столе – тело очередной жертвы. А на стенах – галерея. Десятки тех самых бумажных символов, аккуратно наклеенные на черный бархат.
«
Максим не выдержал. Он не ударил его. Он схватил со стола один из символов, пентаграмму, и сунул ему в лицо. «
Этого оказалось достаточно. Нагрудная камера наблюдения, смотрящая прямо на него, зафиксировала «неадекватное поведение и применение силы к задержанному».
Разбор был коротким и безличным. Начальник управления, генерал Семёнов, избегал его взгляда.
«
«
«
Максим онемел. Он смотрел на лицо начальника, с которым прошел две командировки в «горячих точках», и видел лишь маску чиновника.
«
Это был мастерский удар ниже пояса. Брат Максима, Сергей, действительно погиб год назад от руки маньяка-рецидивиста. Связь была натянутой, но ее хватило бы, чтобы выставить его неадекватным мстителем.
Сразу после этого его вышвырнули из органов, лишив пенсии и смысла существования. Друзья отвернулись от него, не зная правды. Внутри осталась только ярость. Ярость и умение видеть то, что другие предпочитали не замечать.
Первый, его новый контракт, был пробным. Заброшенный цех «
Путь в «Service-North» начался с темного форума в глубинах интернета, где тусовались отставные силовики и люди с подпорченной репутацией. Максим, потратив остатки своих сбережений на биткоины, оставил там зашифрованное резюме. Не имя и фамилию, а список навыков: «
Ответ пришел через три дня. Анонимный чат с шифрованием. Короткий диалог.
«
Максим сглотнул. Это был тест. Они знали, кто он.
«
Пауза.
«
«
«
Встречи лицом к лицу не было. На указанном заброшенном складе он нашел ржавый сейф. Внутри – ключи от «девятки» без номеров, пачка денег на первые расходы, одноразовый телефон и конверт с первой инструкцией и фотографией объекта – цеха «
Он думал, что речь о наркопритоне или нелегальном казино.
Цех «
Он работал шесть часов. Методично, как машина. Собрал в мешки весь мусор, включая осколки стекла и обрывки изоляции. Прошелся УФ-лампой. Стены, казалось, чисты, но на потолке, в паутине трещин, лампа выявила фосфоресцирующие брызги. Не крови – что-то другое, маслянистое, с зеленоватым отливом. Он счистил их шпателем, спрятав образцы в пробирку – «на всякий случай». Пропылесосил все поверхности, включая вентиляцию, сменив фильтры при этом. Залил пол и стены промышленным растворителем, стирающим любые органические следы.
Именно тогда он впервые почувствовал это – щемящее чувство несостыковки. Слишком стерильно для наркопритона. Слишком… технологично. На полу он нашел несколько обгоревших микросхем, но не от бытовой техники. А под одним из станков – кусочек флешки, обугленный по краям. На ней угадывалась аббревиатура «БиоСинтез».
Закончив, он отправил сигнал через одноразовый телефон. Через час на его зашифрованный кошелек пришел первый перевод. Сумма, равная его полугодовой зарплате в органах.
Позже, из любопытства, он сверил адрес с архивами старых новостей. Год назад здесь работала частная биолаборатория «БиоСинтез», закрытая после «утечки непатогенного штамма». В официальном пресс-релизе говорилось, что никто не пострадал. Но в одном из местных пабликов мелькнул комментарий бывшего уборщика: «
Максим стер историю браузера.
Второй же контракт был сложнее. Старая радиолокационная вышка в карельской глуши. «
Добираться пришлось двое суток: поездом до Мурманска, затем на попутном грузовике лесовозов, и дальше – пешком, по заснеженной просеке, с сорокакилограммовым рюкзаком оборудования. Координаты привели его к заросшей радиолокационной тарелке, вросшей в скалу, словной гигантский гриб. Ржавая дверь в бетонном основании была не заперта.
Первое, что он ощутил, переступив порог – не запах тления или затхлости, а густой, сладковатый аромат паленой изоляции и…озонa, как после грозы. Воздух был неподвижным и тяжелым.