Леонид Свердлов – Воля богов! (страница 57)

Просить о чём-то Афродиту было невыносимым унижением для Геры, но она готова была пойти на это ради высокой цели. Царица перенеслась во дворец богини любви, которая войной не интересовалась и потому ясновизор со всеми не смотрела.

— Здравствуй, Гера! Чем обязана твоему визиту? — сказала Афродита, улыбаясь гостье той самой очаровательной и приветливой улыбкой, какой так не хватало Гере.

Богиня любви была одета в лёгкое скромное платье, поза её была расслабленная и непринуждённая, она нисколько не была красивее Геры, и в ней не было ничего божественного или величественного, но всякий мужчина, посмотрев на этих двух богинь, увидел бы одну лишь Афродиту. Гера почувствовала это, но вынуждена была смириться, ведь даже боги не могут дать ни приветливую улыбку, ни непринуждённую лёгкость тому, у кого их нет и никогда не было.

— У меня есть к тебе одна маленькая просьба. Сущий пустяк, — начала Гера.

Богиня любви слегка наклонила набок голову, изображая внимание. Гера посмотрела на неё, и слова застряли в горле. Направляясь сюда, она, конечно, придумала, что скажет и как объяснит свою просьбу, но сейчас, при виде Афродиты, вдруг забыла весь свой текст, и на душе у неё стало совсем скверно. Афродита продолжала на неё смотреть, Гера не выдержала этот взгляд, на мгновение потеряла самообладание и, не справившись с собой, вдруг выпалила:

— Афродита! Дай мне любви!

Улыбка на лице Афродиты не изменилась, хотя Гере показалось, что в ней появились торжество и злорадство.

— Что я слышу?! Царице богов, супруге всемогущего Зевса не хватает в жизни такой малости, доступной любой крестьянке?

Но Гера уже взяла себя в руки, собралась с мыслями и заговорила своим обычным безразличным и надменным тоном:

— Я отправляюсь на край света, чтобы навестить старых Океана и Тефису. Эти почтенные титаны опять переругались. Я хотела бы их помирить. Мне кажется, что с возрастом у них прекратилась половая жизнь, отсюда и ссоры. Я, как богиня семьи, просто обязана помочь старикам.

— Как же ты добра, супруга Зевса! — воскликнула Афродита, и тон её показался Гере лицемерным. — Я ни в чём не могу отказать ни тебе, ни твоему мужу, ни тем более старым Океану и Тефисе.

Она сняла с себя пояс и протянула его Гере.

— Спасибо, — как можно более равнодушно сказала царица богов. — Старики будут тебе благодарны.

— Не за что. Носи на здоровье. Этот пояс ещё никогда не подводил. Передавай привет титанам.

Гера криво улыбнулась в ответ, перенеслась к Гипносу и вместе с ним отправилась на Иду. Здесь Гипнос спрятался на ветвях ёлки, а Гера надела пояс, встала неподалёку от Зевса и сказала:

— Я собираюсь на край света к Океану и Тефисе. Ты не возражаешь?

— Да-да, конечно, — ответил Зевс, не глядя на неё. — Привет им передавай.

— Ты не хочешь со мной попрощаться?

— Что прощаться? Ты же ненадолго уезжаешь.

— Но посмотри на меня хотя бы!

— Ну что такое? — проворчал Зевс. — Нашла время! Ты же видишь: я занят.

— Ты должен на меня посмотреть, — настаивала Гера. — Это очень важно!

— Что ещё? — буркнул Зевс и обернулся.

Гера скинула с себя платье и осталась перед мужем в одном лишь поясе Афродиты. Она прижалась спиной к дереву, чтобы Зевс в порыве страсти не сбил её с ног, набрала полную грудь воздуха, её глаза закрылись, голова откинулась назад, а губы приготовились прошептать: «Ты с ума сошёл, Зевс! Не здесь! Не сейчас!»

Она открыла глаза. Зевс сидел в той же позе и вопросительно на неё смотрел.

— Ты ничего не замечаешь? — растерянно спросила царица богов.

— Отчего же! — поспешно возразил Зевс. — Конечно, замечаю. Ты сделала маникюр, в смысле новую причёску.

Слёзы потекли из глаз Геры. Она сорвала с себя бесполезный пояс и, вдруг устыдившись своей наготы, принялась судорожно подбирать валявшееся на земле платье.

— Ничего ты не видишь! — всхлипывала она. — Я для тебя пустое место! Сколько можно меня мучить! Почему у всех мужья как мужья?! Вон Афродита — эта сучка дома не ночует, изменяет мужу с кем попало, а Гефест всё равно её любит! Неужели и я должна завести себе любовников, чтобы ты только узнал о моём существовании?

— Пустое, Гера, — бормотал Зевс. — Что ты ревёшь? Скажи толком, чего тебе надо.

Но его слова не успокаивали Геру, она плакала всё сильнее. Зевс отвёл глаза и судорожно пытался понять, чего она хочет. Он, как и многие мужчины, не переносил женские слёзы, и Герин плач не давал ему сосредоточиться. Его раздражало то, что он, величайший бог, от которого ничто не скроется ни на земле, ни на небе, ни в воде, не может понять собственную жену. Что она хотела ему показать? Платье? Но оно не новое — он уже когда-то видел её в нём. К тому же она сразу его сбросила, значит, дело не в платье. Или, может быть, она хотела сказать, что ей в гости нечего надеть? Но тогда надо обращаться к Афине — она на Олимпе всех обшивает. Они же, кажется, сейчас подруги. Или рассорились? Может, дело в том поясе, который она тоже сняла? Нет, ну не этим же хвастаться! Совершенно вульгарная и безвкусная вещица — с такой только на панель идти! Может, она секса хотела? Чушь! Не здесь же, у всех на глазах! Это было бы совсем не в её духе.

А Гера продолжала рыдать и осыпать мужа упрёками до тех пор, пока не услышала его ровное сопение. Зевс, утомлённый её жалобами и бесплодными размышлениями, уснул, склонив голову на грудь.

Гера поспешно вытерла слёзы и привела себя в порядок. В конце концов, она добилась своего — утомила и усыпила мужа.

Она поблагодарила Гипноса. «Передай Посейдону, что ему больше нечего бояться», — бросила она, перенеслась во дворец Афродиты и молча сунула ей пояс.

— Быстро же ты обернулась, — заметила Афродита. — Я думала, до края света добираться дольше.

— Я сжала время.

— Я так и поняла, — улыбнулась Афродита. — Ну как, сработал?

— Сработал, — буркнула Гера.

— Я и не сомневалась, — самодовольно сказала богиня любви, надевая пояс. — Он всегда срабатывает.

В это время Гипнос сообщил Посейдону радостную весть о том, что Зевса некоторое время можно не опасаться, и морской бог, уже не скрываясь, взял на себя командование греческим войском. Никого из бойцов не удивляла яростная воинственность, охватившая тишайшего жреца Калханта. Первым делом Посейдон приказал всем поменяться щитами, чтобы у сильных воинов были большие щиты, а у слабых маленькие. В обычных условиях такой приказ вызвал бы только сутолоку и неразбериху, но команда богоподобного Калханта была выполнена быстро и без всяких проволочек. Греческие командиры, забыв о ранах, обходили бойцов и следили за обменом щитов.

Ужасный шторм поднялся на море, за спинами греков. Волна накатилась на берег, и греческое воинство, будто её продолжение, ринулось вперёд, готовое смыть на своём пути и троянцев, и Трою.

Метнув копьё в Большого Аякса, Гектор попал в ремень, на котором держались ножны меча, и не причинил вреда греческому герою. Он отступил за новым копьём, но в это время разгневанный Аякс метнул камень, и Гектор, не успев прикрыться, получил мощный удар в грудь, пониже горла.

Он с грохотом повалился на землю — на радость грекам, которые бросились к нему, желая добить, но троянские герои, оказавшиеся рядом, тут же сбежались и закрыли его щитами. Они отбивали все атаки греков, пока другие троянцы вынесли раненого командира в тыл, за стену лагеря, погрузили на колесницу и отвезли к реке. Там его положили на землю и стали освежать водой, пытаясь привести в чувство. На короткое время Гектор открыл глаза, захаркал кровью и снова потерял сознание.

Лишившись вождя, троянцы обратились в бегство.

Последний рубеж

Громовержец с трудом разомкнул веки, пробежал рассеянным взглядом по тому месту, где он только что видел нимфу, но та уже ушла, и Зевсу не удалось её снова найти. Огорчённый бог перевёл взгляд на поле битвы и подскочил от неожиданности: он увидел Посейдона, ведущего в атаку яростные полчища греков, троянцев, изгнанных из лагеря и с трудом сопротивлявшихся натиску врагов, Гектора, умирающего в тылу, на берегу реки.

«Ну зараза! — подумал Зевс. — Вот, выходит, зачем она мне тут голову морочила!»

— Гермес! Аполлон! Ко мне! — заорал он.

Гермес со своим неизменным «Чего, Кроныч?» появился мгновенно. Аполлон на пару секунд задержался и, возникнув, сразу заворчал:

— Ну, кому я ещё понадобился? На меня хозяин ругаться будет за то, что я с работы ушёл.

— Ты Ахилла-то из себя не строй! — рявкнул Зевс. — Я тебе не Фетида и даже не Агамемнон. В Тартаре у меня капризничать будешь! Гермес! Быстро убери оттуда Посейдона! Аполлон! Мигом приведи Гектора в чувство! И пусть гонит греков обратно к кораблям. Вот, возьми мою эгиду. Помоги троянцам — с эгидой ты будешь солиднее смотреться.

Вызванные боги исчезли.

— Гера! — прорычал громовержец.

Его супруга появилась немедленно. Её взгляд был такой невинный и удивлённый, что никто бы не подумал, что она догадывается, зачем её вызывают.

— Что ж это вы с Посейдоном с Гектором сделали? А?! Мне что, снова тебя надо между небом и землёй подвесить, чтоб ты наконец поняла, кто у нас в семье главный?

Гера недоуменно захлопала ресницами.

— Ты что, дорогой! — дрожащим голосом сказала она. — Ты думаешь, это я Посейдона на Гектора натравила? Да я небом и землёй клянусь, и водами Стикса, и твоей головой, и нашим супружеским ложем: Посейдон сам в войну вмешался, по собственной воле. Я бы ему сказала, чтобы он всегда делал только то, что ты велишь, но разве меня на Олимпе кто-то слушает?!