Леонид Свердлов – Воля богов! (страница 53)

— Не убивайте! — взмолился он. — Я Долон, сын глашатая Эвмеда. Он за меня какой захотите выкуп даст. Я у него единственный сын.

— Спокойно! — ответил Одиссей. — Не думай о смерти. Говори нам правду. Что ты здесь делаешь? Кто тебя и зачем послал?

— Я не виноват! Не по своей воле! Меня Гектор заставил. Он мне коней Ахилла обещал подарить, если я разведаю, как вы стережёте свой лагерь.

Одиссей ухмыльнулся:

— Губа у тебя, я вижу, не дура. Коней Ахилла! Не простые это кони. Божественной породы. С ними никто, кроме хозяина, сладить не может. Говори теперь правду: где Гектор, где хранится оружие, где стоят кони, как охраняется лагерь, когда собираетесь на нас нападать?

— Конечно, я скажу правду, — быстро заговорил Долон. — Гектор совещается с другими командирами там, у памятника Илу. Постов мало. Не спят лишь те, кто за огнём в кострах следит, и те, кто сам не хочет. Да и то только троянцы — союзникам вообще всё равно, у них же в городе ни жён, ни детей нет.

— Понятно, — сказал Одиссей. — А что, союзники с троянцами одним лагерем стоят или отдельно?

— Отдельно. У каждых свой лагерь. Если вы ищете, где проще проникнуть, идите вон туда. Там с краю остановились фракийцы. Они совсем недавно к нам присоединились и никого не знают — они, если и не спят, за своих вас примут. Там и их царь Рез со своими конями. Эх, видели бы вы его коней! — При этих словах Долон даже перестал дрожать. — Белые как снег, быстрые как ветер. И колесница вся в золоте, в серебре. А доспехи у царя такие, что богу впору носить. Вы сами пойдите и убедитесь. Меня свяжите и здесь оставьте. Потом спасибо мне скажете.

— Мы тебе прямо сейчас спасибо скажем, — ответил Диомед, доставая нож, — и заодно попрощаемся. Приятно было поговорить.

— Но вы же обещали… — начал было Долон.

— Ничего мы тебе не обещали, — ответил Диомед и перерезал ему горло.

— Завтра надо будет принести его доспехи в жертву Афине, — сказал Одиссей. — Если, конечно, она нам сегодня поможет пробраться во фракийский лагерь.

Крик цапли в темноте был ответом на эти слова.

Одиссей пометил место, и лазутчики снова направились к стану троянцев.

Фракийский лагерь они обнаружили точно там, где его указал Долон. Его действительно никто не охранял. Воины спали на разложенных на земле подстилках. Рядом с ними аккуратными рядами лежали доспехи. Царь Рез спал посередине, возле него стояли привязанные к колеснице его знаменитые кони.

Диомед, стараясь не производить шума, стал резать спящих. Одиссей оттаскивал мёртвые тела в стороны, расчищая путь коням. Он опасался, что ещё не привыкшие к войне кони побоятся идти прямо по трупам. Так, зарезав дюжину фракийцев, Диомед добрался до царя, который на сегодня стал его последней жертвой.

Одиссей отвязал коней и вывел из лагеря, погоняя своим луком: взять с колесницы бич он не сообразил. Диомед стоял, думая, стоит ли ему продолжить резать фракийцев или лучше вытащить из лагеря царскую колесницу.

«Уходить надо!» — послышался шёпот. Диомед и Одиссей одновременно резко обернулись, схватившись за ножи. Рядом стояла всё та же самая цапля.

«Только тебя нам тут не хватало!» — подумал Диомед.

— Мне тоже так показалось, — польщённо ответила цапля.

«Говорящая цапля!» — подумали оба лазутчика.

— Да нет, это такая маскировка, — сказала цапля. — Мы же в разведке. Скажите, меня не узнать! Я сначала думала совой обернуться, но так бы все сразу догадались.

— Спасибо за помощь, — нашёлся Одиссей. — Мы тебе завтра жертвы принесём.

Цапля Афина изобразила что-то вроде книксена.

— Уходить надо, — повторила она, — а то другие боги нас тут заметят. Папа сильно заругается, если узнает, что я вам помогала.

Лазутчики вскочили на коней и поскакали к лагерю10.

Предостережение Афины было не напрасным. Не прошло и минуты, как Аполлон пинками разбудил оставшихся в живых фракийцев. «Тревога!» — понеслось по троянским станам. Но было уже поздно. Лазутчики даже успели подобрать на обратном пути труп Долона.

Греческие командиры, ожидавшие возвращения героев, не долго гадали, кто это к ним скачет. Радость встречи тут же сменилась восторгом от вида чудесных коней Реза. Быстро рассказав о своих приключениях, Диомед пошёл привязывать коней, а Одиссей отнёс труп Долона к своей палатке, чтобы подготовить жертвоприношение Афине.

Вскоре Диомед подошёл к палатке Одиссея и, заглянув туда, увидел царя Итаки, что-то пишущего при свете лампады.

— Чего это ты? — удивился Диомед.

— Да так, стихотворение сочиняю, — ответил Одиссей, поспешно прикрывая рукой свои записи.

— Да ты что?! Не знал, что ты поэт.

— Я и сам не ожидал. Ко мне сейчас муза внезапно пришла.

— Интересно. Дашь почитать?

Одиссей замялся:

— Нет, это очень личное.

— Письмо Пенелопе?

— Ну да. Что-то вроде этого.

— Понятно. Я сейчас купаться иду. Пошли освежимся.

— Иди, я сейчас допишу и к тебе присоединюсь.

Искупавшись и приняв ванну, герои присоединились к остальным командирам и пировали с ними до самого утра.

Подвиги Агамемнона

Чуть только рассвело, в лагерь греков с неба спустилась богиня раздора Эрида. Забравшись на корабль Одиссея, стоявший в самой середине, она набрала полную грудь воздуха и на всю округу заорала: «Подъём!»

Её голос долетел аж до Олимпа. Сам собой засветился экран ясновизора, и на нём крупным планом появилось лицо Агамемнона, призывающего воинов готовиться к бою. Он выглядел очень браво и бодро, хоть и не спал всю ночь. Удачная ночная разведка воодушевила его, он снова поверил в то, что боги на его стороне, рвался в бой и надеялся на успех.

С экрана грянули совместно сочинённые Герой и Афиной фанфары, которые разбудили богов, ещё не проснувшихся от божественного вопля из греческого лагеря.

Боги собирались у ясновизора. Лично участвовать в сегодняшней битве Зевс разрешил только Эриде, да и то лишь потому, что стервозная богиня точно никому не будет помогать. Все были недовольны этим решением. Ворчали, что Зевсу тогда уж и самому не следовало бы вмешиваться в войну. Никто не мог предсказать, кому Зевс отдаст победу, но все сходились на том, что он ведёт себя неспортивно.

Властелина богов эти разговоры не беспокоили. Он водрузился на трон, стоявший на самой высокой вершине Олимпа, и оттуда наблюдал за подготовкой к бою. Рядом не было никого. Никто не мог даже попытаться угадать или прочесть его мысли. Даже Гермес был сегодня не с ним, а вместе с остальными обитателями Олимпа, в толпе богов, располагавшихся перед ясновизором.

Они приветствовали друг друга, коротко переговаривались, садились на заранее подготовленные скамьи, стараясь занять места получше. Геба и Ганимед разносили нектар. Посейдон, усаживаясь перед экраном, вздохнул и мечтательно произнёс: «Эх, сюда бы гекатомбу!» Вздох подхватили многие боги, но тему никто не поддержал.

Пока на Олимпе обсуждали предстоящий бой, делали прогнозы и ставки, Агамемнон надевал свои лучшие доспехи, присланные ему с Кипра. Даже до этого далёкого острова дошли слухи о великом походе греков против Трои, и царь Кинир прислал греческому вождю это уникальное произведение искусства. На плечо Агамемнон надел расшитую золотом перевязь, на которой висел в серебряных ножнах меч с золотой рукоятью. Щит предводителя греков, украшенный головой Горгоны, мог бы сравниться с эгидой Зевса в своём совершенстве. Конская грива устрашающе покачивалась на гребне шлема. Два копья в его руках сверкали своими медными наконечниками. Всё это было на крупном плане, который под звуки фанфар видели на экране олимпийские боги.

Кровавая роса выпала в это утро на поле брани, предвещая богам интересное и впечатляющее зрелище.

Троянцы строились на возвышенности напротив греков, с позиций которых хорошо было видно, как зловеще сверкает щит Гектора.

Под радостный визг Эриды оба войска устремились в битву.

В первые же минуты боя грекам удалось прорвать строй противника. Агамемнон бросился в образовавшийся проход и сразил первого попавшегося на пути троянского командира. Боги зашумели, вскакивая с мест.

— Кто это? Что случилось? — спрашивали сидевшие в задних рядах.

— Это Агамемнон убил Бианора — пояснил Гермес.

— Что? Кого? Кому? — спрашивали не расслышавшие.

Гермес поднялся со своего места и заговорил громким, звонким голосом, заглушавшим общий шум:

— Итак, Агамемнон вырывается вперёд. После Бианора он втыкает копьё в лоб его вознице Оилею. Шлем не помогает. Всё смешалось в голове у Оилея. Сейчас Агамемнон нападает на колесницу сыновей Приама Иза и Антифа. Конями правит Из — это побочный сын. У Приама всего пятьдесят сыновей. Теперь уже меньше. Кстати, эти двое уже как-то попадали в плен к Ахиллу. Он их тогда вернул Приаму за выкуп, но сегодня им не так повезло. И никто из троянцев на помощь не пришёл. Стыдно смотреть.

А сейчас мы видим сыновей Антимаха, который в своё время получил взятку от Париса и советовал троянцам не возвращать Елену Менелаю. Они просят у Агамемнона пощады, но, естественно, им не на что рассчитывать. Пусть теперь благодарят своего папашу — Агамемнон взяточников не любит. Ох ты, как он порубил Гипполоха! Отцу его теперь по частям придётся собирать.

Бой между тем продолжается. Греки наступают, в пыли ничего не видно. Агамемнон опять срубил какие-то головы. Не разберу чьи.