Леонид Свердлов – Воля богов! (страница 15)

— Может, ты тоже хочешь устроить заговор?

— Конечно хочу! Ведь ты продашь меня какому-нибудь доброму человеку, который будет со мной хорошо обращаться и не станет нещадно эксплуатировать, как ты, — беспечно ответил Гермес.

— Паяц! — буркнул Зевс, отворачиваясь. Лучик солнца прорвал облака. — Эй, Ганимед! Налей! И этому клоуну тоже — он поднимает мне настроение.

Выпив залпом кубок нектара, громовержец подпёр голову ладонью и задумчиво сказал:

— Это ведь я ещё по-доброму с ними. Мог бы и в Тартар или приковать, как Прометея. Только ведь то Прометей был. Титан! При всех недостатках уважения достоин, а эти… — Громовержец сплюнул. — Вдвоём на одного смелые, а как увидели гекатонхейра, так сразу обделались. С ними и бороться стыдно. Ещё подумают, что я их боюсь! Кого боюсь? Аполлона?!

Говоря это, он почему-то посмотрел на Фетиду, и та улыбнулась ему в ответ.

«Нет, — подумала она, — не Аполлона тебе следует бояться. Бойся моего сына!»

«Ну, это мы ещё посмотрим», — подумал Зевс.

«Какая же ты дура, Фетида!» — не сдержавшись, подумал Гермес.

«Да нет, не дура. Просто наивная и в наших олимпийских делах несведущая», — снисходительно подумал Зевс.

Фетида не поняла случившегося обмена мыслями, но почувствовала смутное беспокойство от переглядок между богами и, взволнованно погладив бороду Зевса, попросила:

— Зевс Кронович, за всё, что я сделала для вас, обещайте позаботиться о моём сыне и защитить его в случае опасности.

— Конечно, Фетида, — рассеянно ответил Зевс. — Всё, что от меня зависит. Водами Стикса клянусь.

Он расправился с очередным кубком нектара и продолжил свои рассуждения:

— Аполлон мне не враг. Я его быстро перевоспитаю. Если я кого и боюсь, то не богов.

— А смертных? — спросил Гермес.

Зевс подозрительно на него посмотрел:

— Чего?

— Ну, если ты боишься не богов, то, значит, боишься смертных.

— Я этого не говорил.

— Ты это подумал.

На горизонте сверкнула молния. Зевс строго погрозил Гермесу пальцем:

— Ты это брось!

— Виноват, Кроныч. Не повторится.

Зевс велел налить ещё, слез с трона, нетвёрдой походкой подошёл к Гермесу и, чокнувшись с ним, сказал:

— Ладно, хватит об этом.

Вскоре они лежали на вершине Олимпа и, свесившись, плевали вниз, метясь в лысину какого-то философа. Оба никак не могли попасть, и Зевс в раздражении уже потянулся к перуну со словами «Уж сейчас не промахнусь», но Гермес перехватил его руку и заплетающимся языком сказал: «Не надо привлекать к себе внимание».

Зевс перевернулся на спину, положил ногу на ногу и, глядя на покачивающуюся сандалию, вдруг снова вернулся к старой теме:

— Богов запугать несложно. Я им на целую вечность такое могу устроить, что они света невзвидят. А смертным? Ну, разражу его молнией. А ему этого и надо. Они ж все только и мечтают, что о быстрой смерти.

— Ну, не только, — лениво возразил Гермес.

— О быстрой смерти и славе. А тут ему сразу и слава: «Смотрите, его сам Зевс разразил! Небось, великий человек был». И давай ему памятники ставить, поклоняться как богу. Цветы станут в жертву приносить. Не мне жертву, а ему. И кто кого в результате победил?

— Зато боги всё могут.

— Могут! — запальчиво ответил Зевс. — Только не делают. Богам торопиться некуда. И получается, что иной смертный за свою короткую жизнь больше всего натворит, чем иной бог за целую вечность. — Зевс немного помолчал. — Странные они. Вроде как мы, а не такие. Зря я, наверное, доверил их создание Прометею. Надо было самому. Может, тогда бы лучше в них разобрался. Истребить их всех разом можно, но кто нам тогда жертвы приносить будет? Жертвы, правда, отбросы. Лучшее-то сами съедают, а нам дрянь всякую в жертву приносят. Но ведь не будет смертных — и таких жертв не будет. А бабы у них хорошие. С нашими не сравнить. В наших свежести нет. Афродита, например, старше меня, а всё девочку из себя строит. И мозги как у курицы. Богини зато выносливее. Смертная чуть что, так сразу помрёт, вот и приходится образы всяких зверушек принимать, чтоб их не повредить.

— Жертвы приносят, бабы хорошие, — подытожил поток сознания своего шефа Гермес. — Что ж тебе в них не нравится?

— Всё не нравится. Не понимаю я их!

— Так ты с ними не общаешься. Как же их понимать, если ты их и не видишь вблизи?

Зевс сел, осенённый неожиданной идеей:

— А что, Гермес, пошли к смертным! Прямо сейчас.

Ещё относительно трезвый Гермес скептически глянул на громовержца:

— В таком виде?

— Нет, конечно. Я образ приму. Жука-носорога. Нет, лучше просто носорога. В таком образе я ещё никому не являлся.

Гермес нахмурился:

— Какого носорога, Кроныч? Ты что, по бабам собрался? Хочешь, чтоб на нас пальцами показывали? Прими нормальный человеческий облик, оденься по-современному и не сияй всей своей славой как лампада, а то смертных кондрашка хватит.

— Верно! — согласился Зевс и поспешно скрылся во дворце.

Через несколько минут он снова выбежал — в новом виде. Гермес только всплеснул руками:

— Что это?

— А чего? Они сейчас так одеваются. Ты на Ганимеда посмотри.

— Ганимед ребёнок. Так только дети одеваются. В подростка превратись, что ли.

— Ну вот ещё! Может, мне вообще в женщину превратиться?

— Только этого не хватало! Меня же все за твоего мужа принимать станут.

Гермес притащил ясновизор и стал показывать Зевсу, как одеваются люди. После некоторых препирательств костюм человека удалось согласовать. Зевс всё-таки внёс кое-какие довольно спорные дизайнерские новшества, но в целом он теперь мог сойти за нормального пожилого грека.

Вскоре перед небольшой компанией, пившей вино у храма Зевса, появились двое прохожих: молодой с крылышками на сандалиях и такими же крылышками на шляпе и пожилой — довольно странно одетый и явно уже не совсем трезвый.

— Ух ты! Люди! — удивился старик.

«А ты кого ожидал тут увидеть?» — ехидно подумал молодой.

— А сами вы что, не люди? — спросил юноша, разливавший вино.

— Мы вроде как бродячие философы, — ответил молодой прохожий с крылышками. — Ходим по миру, мудрость собираем. Есть у вас тут мудрость?

— Конечно есть. Полная амфора. Пить будете?

— А то ж! — радостно воскликнул пожилой прохожий.

«Не стоило б тебе мешать нектар с вином», — подумал было Гермес, но Зевс только мысленно отмахнулся:

«Пустое!»

«Разбавь водой!» — только и успел подумать Гермес, но Зевс выпил поданную кружку залпом, не обратив на его мысли никакого внимания.

— Ух ты! — с уважением сказали греки. — Силён. Как скиф пьёт — не разбавляет5.

— У него двоюродная бабушка была из скифов, — соврал Гермес. — Ему всё нипочём.

В доказательство этих слов Зевс заковыристо и многоэтажно выругался по-скифски, чем ещё добавил к себе уважения у собутыльников.

— А он по-гречески понимает?