Леонид Свердлов – Воля богов! Повесть о Троянской войне (страница 2)

– Как за Пелея? За смертного? Почему это?

Молния ударила прямо перед дворцом, и оглушительный гром потряс Олимп.

– Потому, что я так сказал! Потому, что такова воля Зевса!

Метеорологический гнев мужа не произвёл на Геру никакого впечатления.

– Так ты, братец, гнался за ней до самого Кавказа, только чтобы сообщить эту свою волю? Какой-то новый вид спорта в нашей олимпийской программе.

– Оставь меня, Гера, я устал, – сказал Зевс и, отодвинув жену, вышел из прихожей.

Весь вечер непрерывно шёл дождь. Тоненькие струйки лились уныло и безостановочно. Где-то вдали порой погрохатывало, но не грозно, а жалобно и печально.

В Дельфах, под сводами храма Аполлона, три бога прятались от непогоды.

– Разошёлся сегодня старик, – проворчал Дионис, разливая очередную амфору.

– Переживает Кроныч. Это из-за Фетиды, – ответил Гермес. – Гонялся за ней всё утро, а потом велел выходить замуж за смертного и теперь вот дождём горе заливает. Не понимаю, что там у него с Фетидой случилось, что она ему такого сделала?

– Спрашивать надо, скорей, чего она ему не сделала, – похабно усмехнулся Дионис.

– Хорош богохульствовать! Зевсу ещё никто не отказывал. Тут что-то другое. Хотелось бы узнать, что по этому поводу скажет дельфийский оракул.

– Ближайшую неделю над всей Элладой проливные дожди, – неохотно отозвался Аполлон.

– И это всё? – настаивал Гермес. – Бежал за ней как мальчишка, а потом переговорил о чём-то с Прометеем – и вот Фетида прибегает домой вся в слезах и по всей Элладе проливные дожди. Это нормально? Кроныч тысячу лет с Прометеем не разговаривал. После последней беседы он пришёл в такое бешенство, что наслал на мир Пандору с её дурацким ящиком. И чего же нам теперь ждать?

– Хочешь понять замыслы Зевса? – иронически усмехнулся Аполлон.

Дионис рассмеялся:

– Да уж, непредсказуемый дед.

«Старый маразматик!» – неожиданно для себя подумал Гермес и, вздрогнув от такой мысли, осторожно посмотрел на Аполлона.

– Ты не прав, – очень серьёзно сказал тот. – Старый он только для солидности. Он ещё всех нас переживёт.

Дионис снова расхохотался:

– Как это он нас переживёт? Мы ж бессмертные. Мы всегда жить будем.

– Будем. Только мы будем жить в детских сказках, а ему будут строить храмы и жертвы приносить.

– Ерунда! Он что, из всех богов один останется? Не может такого быть! Бог не может быть один. Не справится, да и тоскливо это.

– Ты за него не беспокойся, – ответил Аполлон.

– Представляю, что он в одиночку устроит, – задумчиво сказал Гермес. – Я-то уж его хорошо узнал: столько времени служу секретарём по особым поручениям. Тот ещё начальник, скажу я вам. Уж на что я сам без комплексов и ограничений, а от него меня вечно в дрожь кидает.

Аполлон пожал плечами:

– А кто сказал, что бог должен кому-то радость приносить? При Кроне, говорят, жизнь лучше была, и где теперь тот Крон? Глупости, что боги должны людей счастливить – это Прометей по дури так считал и теперь на цепи сидит. У бога совершенно другая задача.

– Какая другая?

Аполлон на мгновение задумался и ответил:

– Не быть дураком. Станешь обо всех заботиться и всех миловать, а другие и обрадуются, что ты такой добренький, – свергнут тебя, перевоюются все между собой, и не останется от твоего благоденственного рая камня на камне. А оставшиеся в живых будут тебя такими гекзаметрами материть, что и в Тартаре покоя не будет. А поставишь себя так, что о тебе и подумать плохо никто не решится, то будет и спокойствие, и порядок, и чем хуже будешь с людьми поступать, тем лучше они жить будут, – и тебе хорошо, и людям.

– И слава богу! – сказал Дионис, разливая очередную порцию. – За это и выпьем.

Леда и лебедь

На берегу реки Еврот стояла влюблённая пара. На днях они поженились и были счастливы.

Тиндарей нежно обнял жену. Она положила голову ему на плечо и что-то прошептала, но муж не расслышал её слова. Хлопанье крыльев заглушило голос красавицы Леды, и перед молодожёнами приземлился посланник богов Гермес. Крыльями хлопали его волшебные сандалии.

– Приветствую тебя, любимец богов Тиндарей!

Тиндарей растерянно поклонился.

– Здравствуйте, – пробормотал он, – право же, не знал, что я любимец богов.

Гермес рассмеялся и дружески похлопал его по плечу:

– Конечно, ты любимец богов, дорогой Тиндарейчик, кто ж ещё! После твоей свадьбы на Олимпе только и разговоров, что про неё да про несравненную Леду. Такое говорят, что я сам решил прилететь, чтобы тебя поздравить и взглянуть на ту, чья красота, по слухам, затмила всех олимпийских богинь.

Тиндарей покраснел от удовольствия и шепнул Леде: «Ну, покажись же богу, он хочет с тобой поздороваться».

Леда оторвалась от мужа и повернулась к Гермесу. Тот восторженно всплеснул руками:

– Я правильно не верил тому, что о ней говорят! Я думал, её красоту преувеличивают, но теперь вижу, что это невозможно. В древнегреческом языке не хватает слов, хотя слов в нём очень много. Про такое не надо слушать, такое нужно видеть.

Леда скромно опустила глаза и что-то невнятно возразила.

– Нет-нет! – настаивал Гермес. – Это чистая правда, и не один я так считаю. Ой, вы только посмотрите, кто к нам прилетел!

К ногам Леды опустился красивый крупный белый лебедь с умными зелёными глазами.

– Какая прелесть! – умилился Гермес. – Вы любите пернатых? Я их просто обожаю, мои сандалики не дадут соврать. И даже птицы от неё без ума. Смотри, Тиндарей, как они выглядят вместе!

Лебедь ласково закурлыкал и погладил крылом колено Леды.

– Да, красиво, – согласился Тиндарей.

Лебедь между тем скользнул длинной шеей вверх по ножке его жены и ущипнул её за ягодицу. Та сердито, но не сильно хлопнула нахала по голове. Лебедь самодовольно хрюкнул.

– Кажется, они понравились друг другу, – сказал Гермес, беря Тиндарея за локоть. – Давай не будем им мешать. Пусть Леда пообщается с этой милой птичкой, а нам надо обсудить серьёзные дела.

С этими словами бог повёл молодожёна к столику, накрытому за ближайшим кустом. Тиндарей хотел было расположиться так, чтобы видеть Леду, но Гермес сам занял это место, и Тиндарей вынужден был устроиться напротив него, спиной к реке.

– Нектар и амброзию не предлагаю, – с гостеприимной улыбкой говорил Гермес, – но это вино, сделанное самим Дионисом, право же, не уступает по вкусу нектару. Это чтоб ты не сомневался, что на Олимпе тебя любят. А чтобы ты окончательно убедился в благосклонности богов, проси что захочешь. Впрочем, молчи-молчи, дружище Тиндарейчик. Богам и так известны все твои желания. Ты хочешь стать царём Спарты. Я угадал?

– Да! – с жаром ответил Тиндарей. – Я…

– Не надо ничего мне доказывать. – Посланец богов улыбнулся очаровательной, одному ему свойственной улыбкой, полной доброжелательности и ласки. – Уж боги-то знают, что ты имеешь на это право и что тут налицо ужасная несправедливость. А устранять несправедливости – любимое занятие богов, так что выпьем за это. Конечно, ты станешь царём Спарты очень скоро.

– Спасибо, – пробормотал Тиндарей, – но…

Гермес удивлённо поднял брови.

– …боги ведь не делают ничего просто так, я думаю. От меня, наверное, ждут какого-то подвига. Я не отказываюсь, конечно, но боюсь, что не справлюсь. Я не герой, в общем-то.

Бог милостиво усмехнулся:

– Свой подвиг ты уже совершил, Тиндарей, дорогой ты мой! Какую жену отхватил, молодчина! И запомни, боги знают возможности каждого смертного и никогда не станут требовать от человека того, что он не в состоянии совершить. Я, по крайней мере, в тебе не сомневаюсь. Ты сможешь. Только… Тиндарей, тебя что, блохи кусают? Что ты всё дёргаешься? Я с тобой говорю, а ты отворачиваешься. Это невежливо.

– Я… Что там за шум?

– Где? Не волнуйся, всё под контролем. Леда мило проводит время с белоснежной птичкой, пока мы с тобой ведём мужскую беседу.

– Но этот лебедь… Что он делает с моей женой?

– Ничего. Ничего такого, что ты сам с ней не делаешь.

Тиндарей попытался встать, Гермес нежно, но решительно вернул его на место.

– На всё воля Зевса, – сказал он. – Раз Зевс такое допускает, значит, так нужно.