Леонид Свердлов – Воля богов! Повесть о Троянской войне (страница 15)

– Конечно хочу! Ведь ты продашь меня какому-нибудь доброму человеку, который будет со мной хорошо обращаться и не станет нещадно эксплуатировать, как ты, – беспечно ответил Гермес.

– Паяц! – буркнул Зевс, отворачиваясь. Лучик солнца прорвал облака. – Эй, Ганимед! Налей! И этому клоуну тоже – он поднимает мне настроение.

Выпив залпом кубок нектара, громовержец подпёр голову ладонью и задумчиво сказал:

– Это ведь я ещё по-доброму с ними. Мог бы и в Тартар или приковать, как Прометея. Только ведь то Прометей был. Титан! При всех недостатках уважения достоин, а эти… – Громовержец сплюнул. – Вдвоём на одного смелые, а как увидели гекатонхейра, так сразу обделались. С ними и бороться стыдно. Ещё подумают, что я их боюсь! Кого боюсь? Аполлона?!

Говоря это, он почему-то посмотрел на Фетиду, и та улыбнулась ему в ответ.

«Нет, – подумала она, – не Аполлона тебе следует бояться. Бойся моего сына!»

«Ну, это мы ещё посмотрим», – подумал Зевс.

«Какая же ты дура, Фетида!» – не сдержавшись, подумал Гермес.

«Да нет, не дура. Просто наивная и в наших олимпийских делах несведущая», – снисходительно подумал Зевс.

Фетида не поняла случившегося обмена мыслями, но почувствовала смутное беспокойство от переглядок между богами и, взволнованно погладив бороду Зевса, попросила:

– Зевс Кронович, за всё, что я сделала для вас, обещайте позаботиться о моём сыне и защитить его в случае опасности.

– Конечно, Фетида, – рассеянно ответил Зевс. – Всё, что от меня зависит. Водами Стикса клянусь.

Он расправился с очередным кубком нектара и продолжил свои рассуждения:

– Аполлон мне не враг. Я его быстро перевоспитаю. Если я кого и боюсь, то не богов.

– А смертных? – спросил Гермес.

Зевс подозрительно на него посмотрел:

– Чего?

– Ну, если ты боишься не богов, то, значит, боишься смертных.

– Я этого не говорил.

– Ты это подумал.

На горизонте сверкнула молния. Зевс строго погрозил Гермесу пальцем:

– Ты это брось!

– Виноват, Кроныч. Не повторится.

Зевс велел налить ещё, слез с трона, нетвёрдой походкой подошёл к Гермесу и, чокнувшись с ним, сказал:

– Ладно, хватит об этом.

Вскоре они лежали на вершине Олимпа и, свесившись, плевали вниз, метясь в лысину какого-то философа. Оба никак не могли попасть, и Зевс в раздражении уже потянулся к перуну со словами «Уж сейчас не промахнусь», но Гермес перехватил его руку и заплетающимся языком сказал: «Не надо привлекать к себе внимание».

Зевс перевернулся на спину, положил ногу на ногу и, глядя на покачивающуюся сандалию, вдруг снова вернулся к старой теме:

– Богов запугать несложно. Я им на целую вечность такое могу устроить, что они света невзвидят. А смертным? Ну, разражу его молнией. А ему этого и надо. Они ж все только и мечтают, что о быстрой смерти.

– Ну, не только, – лениво возразил Гермес.

– О быстрой смерти и славе. А тут ему сразу и слава: «Смотрите, его сам Зевс разразил! Небось, великий человек был». И давай ему памятники ставить, поклоняться как богу. Цветы станут в жертву приносить. Не мне жертву, а ему. И кто кого в результате победил?

– Зато боги всё могут.

– Могут! – запальчиво ответил Зевс. – Только не делают. Богам торопиться некуда. И получается, что иной смертный за свою короткую жизнь больше всего натворит, чем иной бог за целую вечность. – Зевс немного помолчал. – Странные они. Вроде как мы, а не такие. Зря я, наверное, доверил их создание Прометею. Надо было самому. Может, тогда бы лучше в них разобрался. Истребить их всех разом можно, но кто нам тогда жертвы приносить будет? Жертвы, правда, отбросы. Лучшее-то сами съедают, а нам дрянь всякую в жертву приносят. Но ведь не будет смертных – и таких жертв не будет. А бабы у них хорошие. С нашими не сравнить. В наших свежести нет. Афродита, например, старше меня, а всё девочку из себя строит. И мозги как у курицы. Богини зато выносливее. Смертная чуть что, так сразу помрёт, вот и приходится образы всяких зверушек принимать, чтоб их не повредить.

– Жертвы приносят, бабы хорошие, – подытожил поток сознания своего шефа Гермес. – Что ж тебе в них не нравится?

– Всё не нравится. Не понимаю я их!

– Так ты с ними не общаешься. Как же их понимать, если ты их и не видишь вблизи?

Зевс сел, осенённый неожиданной идеей:

– А что, Гермес, пошли к смертным! Прямо сейчас.

Ещё относительно трезвый Гермес скептически глянул на громовержца:

– В таком виде?

– Нет, конечно. Я образ приму. Жука-носорога. Нет, лучше просто носорога. В таком образе я ещё никому не являлся.

Гермес нахмурился:

– Какого носорога, Кроныч? Ты что, по бабам собрался? Хочешь, чтоб на нас пальцами показывали? Прими нормальный человеческий облик, оденься по-современному и не сияй всей своей славой как лампада, а то смертных кондрашка хватит.

– Верно! – согласился Зевс и поспешно скрылся во дворце.

Через несколько минут он снова выбежал – в новом виде. Гермес только всплеснул руками:

– Что это?

– А чего? Они сейчас так одеваются. Ты на Ганимеда посмотри.

– Ганимед ребёнок. Так только дети одеваются. В подростка превратись, что ли.

– Ну вот ещё! Может, мне вообще в женщину превратиться?

– Только этого не хватало! Меня же все за твоего мужа принимать станут.

Гермес притащил ясновизор и стал показывать Зевсу, как одеваются люди. После некоторых препирательств костюм человека удалось согласовать. Зевс всё-таки внёс кое-какие довольно спорные дизайнерские новшества, но в целом он теперь мог сойти за нормального пожилого грека.

Вскоре перед небольшой компанией, пившей вино у храма Зевса, появились двое прохожих: молодой с крылышками на сандалиях и такими же крылышками на шляпе и пожилой – довольно странно одетый и явно уже не совсем трезвый.

– Ух ты! Смертные! – удивился старик.

«А ты кого ожидал тут увидеть?» – ехидно подумал молодой.

– А сами вы что, боги? – спросил юноша, разливавший вино.

– Мы вроде как бродячие философы, – ответил молодой прохожий с крылышками. – Ходим по миру, мудрость собираем. Есть у вас тут мудрость?

– Конечно есть. Полная амфора. Пить будете?

– А то ж! – радостно воскликнул пожилой прохожий.

«Не стоило б тебе мешать нектар с вином», – подумал было Гермес, но Зевс только мысленно отмахнулся:

«Пустое!»

«Разбавь водой!» – только и успел подумать Гермес, но Зевс выпил поданную кружку залпом, не обратив на его мысли никакого внимания.

– Ух ты! – с уважением сказали греки. – Силён. Как скиф пьёт – не разбавляет5.

– У него двоюродная бабушка была из скифов, – соврал Гермес. – Ему всё нипочём.

В доказательство этих слов Зевс заковыристо и многоэтажно выругался по-скифски, чем ещё добавил к себе уважения у собутыльников.

– А он по-гречески понимает?

– А то ж! – гордо ответил Зевс, набирая воздуху.