Леонид Словин – Обратный след (страница 78)
— В Новосибирск он выезжал? — Денисов смешал фотографии.
— Мог. Личность его по-настоящему полностью не установлена. Трудовая книжка из отдела кадров сомнительна. Официантке он, во всяком случае, говорил, что не вылезает из командировок. Дальний Восток, Сибирь…
— Сюда? — В кабинет вошли понятые — две молодые женщины, приезжие, с новыми одинаковыми сумками.
Инспектор сорок пятого пошел к двери, на пороге обернулся:
— Кого приглашать первой? Шофера?
— Давай потерпевшую.
Пока он отсутствовал, Денисов объяснил понятым их обязанности — женщины промолчали: прикосновение к чужой беде казалось обеим лишним, даже назойливым. Казенные стены кабинета не располагали к длительному пребыванию в нем, понятым хотелось скорее его покинуть.
— Без нас нельзя? — спросила одна из женщин, побойчее, в беличьей шапке.
— Закон обязывает.
— Закон есть закон…
В дверь постучали. Вошедшая — молодая женщина — выглядела модно: в синтетической шубке, в сапожках на белой подошве — на «манке».
— Стеблова Нина… — Она подошла к столу.
— Где вы работаете? — спросил Денисов.
— В транспортном отделе шофером… Александр Ефимович был проведен на должность инженера отдела снабжения. Обычно ему выделяли дежурную машину…
— Он долго у вас работал?
— Можно сказать, совсем мало.
— А где другая женщина? Та, что приехала с вами… Стеблова замялась.
— Не идет! Думает, что он здесь.
— Труп в морге.
— Ей объявили — не верит… — Стеблова объяснила понятым: — Говорит: до смерти боюсь мертвяков!
Денисов пододвинул протокол:
— Предупреждаю об ответственности за ложные показания. Подпишитесь, пожалуйста. Посмотрите эти фотографии…
— Позвольте. — Стеблова только на мгновение прикоснулась взглядом к фотоснимкам. — Не то. И это тоже. — Она подняла глаза на Денисова. — Александра Ефимовича здесь нет.
— Точно?
— Я бы его сразу узнала.
В коридоре послышались голоса, дверь в кабинет приоткрылась.
— Я говорю: там только фотографии… — Инспектор сорок пятого держал дверь, не давая ей захлопнуться.
Низкий, похожий на мужской голос возражал:
— С какой стати ему бросаться под поезд с деньгами?! Подумайте.
— Это другой вопрос! Но надо же сначала убедиться. Приметы не полностью, но подходят. Главное — сумма! Банковская упаковка. И те же купюры… — Инспектор наконец нашел убедительный довод. — Не собираетесь же вы дарить их чужим людям?!
Он победил. В дверях показалась матрона лет шестидесяти — прямая, с морщинистой шеей и каменным лицом, не здороваясь, она быстро вошла в комнату, подошла к столу.
— Где? — Женщина разбросала фотоснимки. — И для этого меня привезли из дома?! Да здесь ничего похожего!
— По-вашему, его нет? Вы хорошо смотрели? — спросил инспектор сорок пятого отделения.
— А где одежда? — Лицо ее побагровело. — Покажите кашне!
— Кашне не было. Была кожаная куртка, как вы описали!..
— Не было? — Потерпевшая была уже за дверью. Голос доносился из коридора. — Он одевался как интеллигентный человек! Я с первого дня твержу: шелковое кашне, галстук! Месяц не могут найти!
— Бывает, везу от нее… — шепотом сказала Стеблова. — Он всю дорогу молчит. Только вздохнет: «Вы не можете себе представить, Нина, сколько надо воображения каждый раз, чтобы с нею остаться…»
— Одевался действительно хорошо? — спросила та из понятых, что побойчее, — в беличьей шапке.
— Это точно. Всегда в пуловере, в галстуке.
— Вдвойне подлец.
— Не предъявил бы на опознание — плохо! — Инспектор сорок пятого расстроился. — Показал — кажется, еще хуже! Жалобу напишет.
Потерпевшая в коридоре дергала все двери подряд.
— Куда идти? Что меня тут заперли?!
— Минуту! — крикнул Денисов.
Он вспомнил ориентировку, о которой думал еще в электропоезде, — погибший Пименов и в самом деле не имел к ней никакого отношения — ориентировку и фотографию.
Инспектор сорок Пятого отделения удивленно посмотрел на него.
— Зайдите с потерпевшей ко мне в кабинет. Рядом по коридору.
— Боюсь, она никуда не пойдет.
— Человек по вашей ориентировке задержан. Сейчас он у меня.
— Точно?!
Денисов поднялся, с понятыми прошел к себе. Трое сидевших в его кабинете доставленных по-разному реагировали на их появление.
— Тоже задержанные? — мягко приветствовал пассажирок Немец. — Вы-то в чем провинились, сердечные?
Мордастый пригладил короткий седой «ежик», сделал попытку снять полотенце.
Долговязый продолжал полировать ногти: он еще раньше узнал низкий голос в коридоре.
Официантка ворвалась в кабинет как смерч. Взгляд ее с налета выхватил пуловер с бегущими полосами и шелковое кашне.
— Вот вы где, Александр Ефимович! — Лицо и шея потерпевшей были теперь одного густо-свекольного цвета. — За что же вам такие привилегии?! И что же вы больше не приходите на Курский вокзал в ресторан ужинать?!
Денисов не слышал ответной реплики Долговязого, он отобрал фотографии Пименова, положил в карман.
«Не пришлось бы направлять на опознание в Новосибирск, — подумал он. — В то же время, может, стоило предъявить их бортпроводницам рейса Новосибирск — Москва… А заодно и проверить фамилию по корешкам авиабилетов».
Телефон мелодично вызвонил — Денисов поднял трубку.
— Новосибирск на проводе, — объявила телефонистка.
— Доброй ночи. — Спокойный мужской голос раздался совсем близко. — Или у вас еще вечер…
— Вечер. Вы насчет Пименова?
— Да. Мы разыскали наконец следы бухгалтера. Он снял комнату в Заельцовском районе, на улице Объединения. Записывайте адрес. — Звонивший предпочитал доходчивые короткие фразы.
— Этот адрес есть, он был отчеркнут в рекламном приложении.
— Мы проверили. Живет здесь недолго… Что еще? В семейном отношении неустроен — разведен или вдовец. Вежлив, скромен. Вечерами сидел дома. У нас на него ничего нет. Вчера днем вылетел в Москву.