Леонид Словин – Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов (страница 205)

О ранении он умолчал: " Чего там…Царапины…».

Старослужащий как более опытный кинулся к аптечке за бинтом.

— Вас понял… — откликнулась рация.

Водитель–милиционер не успел еще придти в себя.

Позади уже замелькала тревожная круговерть сигнального огня.

От Серпуховской площади шла помощь.

" Госавтоинспекция!»

Это был «МО–15642» с вокзальными ментами.

Они двигались тем же маршрутом, что и патруль — от Стремянного переулка гнали на Большую Серпуховскую. Поэтому прибыли на место первыми.

Бакланов и Игумнов выскочили из машины.

— Как ты? — Игумнов бросился к милиционеру–водителю. Тот сжимал кисть. Старослужащий уже накладывал ему повязку. Первый слой бинтов был красный от крови.

— Нормально. Там они… — милиционер показал дальше по Пятницкой.

— Номера запомнил?

— «11–13»!

СМЕРДОВ

Смердов находился в машине.

В отделении считали, что заместитель начальника отправился на явку а затем — в Главк. Смердов намеренно выбрал на это стремное время местом пребывания машину.

Рация была включена. Он внимательно вслушивался. Был в курсе всех происходивших в столице потрясений. Эфир был забит переговорами милицейских постов, информацией различной степени важности.

О нападении на инкассаторов не было еще сказано ни пол–слова.

«Пора уже…» — Он поглядывал на часы.

И вот началось!..

Первое сообщение о чрезвычайном происшествии в Москве поступило, когда они гнали Садовым кольцом от Крымского моста в сторону площади Восстания.

— А ну! Сделай по–громче!

Водитель замешкался.

Смердов сам крутанул регулятор. Рация немедленно забарахлила, как всегда в самый важный момент, когда была остро необходима…

Первая ориентировка была в самых общих выражениях. Дежурный по городу дважды зачитал текст.

Конец ориентировки обнадежил.

Приметы преступников не приводились.

— «… В инкассаторских мешках деньги в сумме свыше миллиона рублей… "

Продолжение последовало очень быстро.

Руководство Главка ввело в действие операцию «Перехват». Всему личному составу предлагалось работать непосредственно на трассах. Рабочий день всем сотрудникам автоматически продлялся до особого распоряжения.

Охота началась.

— «Всем постам, всем постам…» — повторял дежурный.

— Давай–ка к тротуару… — приказал Смердов.

— А, может, к себе успеем? — как бы спроста предложил водитель.

У него были свои планы на этот вечер, и для начала следовало поставить машину у отделения.

— «Успеем–не успеем!» Прижимайся. Вон, у «Гастронома»!

Они были уже на Смоленской.

Вокруг одного из престижнейших в столице центральных гастрономов повсюду были припаркованы персональные машины. Тротуар и даже часть мостовой заполняла праздничная толпа. Хорошо одетые люди с покупками ловили «леваков» чуть ли не на средине Садового.

" Съезд закончился… Можно и отметить!» — Район числился за высшим партийным кругом. До арбатских переулков тут было рукой подать.

— " Внимание всем постам…» — милицейская рация снова заговорила.

— Правее… — приказал Смердов.

Впереди виднелась шеренга телефонных кабин.

— Тромози!

Водитель ткнулся в обвод тротуара.

— " Дополнение к ориентировке о нападении на инкассаторов…» — Рация работала рывками: половина слов не долетала. — На месте преступления трое убитых…»

Смердов слушал с каменным лицом.

«… Один из преступников одет в форму сотрудника милиции… Скрылись на машине «жигули» зеленоватого цвета… Сведениями о номерах машины не располагаем…»

Смердов взглянул на часы:

" 21.45…»

Езхать дальше не имело смысла.

Наступали самые ответственные минуты.

" Если Голицын успеет проскочить, сбросить груз — все будет в порядке…»

— Постоим здесь!

— Вас понял.

Народу у «Гастронома» все прибывало.

Дама золотого возраста, в шубке с безупречно уложенной головкой нагнулась к стеклу:

— Ребята, как насчет Ленинградского проспекта? Тут недалеко…

— Не едем.

— Сто рублей…

Смердов отгородился — поднял стекло на двери.

— Хам!

Новых известий от дежурного не поступало.

— Ушли, — заключил водитель. Рассудил философски: — Теперь до конца жизни могут не работать! — В голосе слышалось восхищение. — Если, конечно, не поймают… Вы согласны, товарищ подполковник?

Смердов не ответил.