Леонид Словин – Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов (страница 188)
Баллист — единственный из находившихся в этот момент вблизи депутатской комнаты, в самом эпицентре событий, был абсолютно безмятежен. Происходящее вокруг, приближающиеся проводы делегатов, «Икарусы», правительственные «чайки» и «волги» были ему абсолютно безинтересны.
Он жил в мире собственных исследований, экспертиз.
Увидев Игумнова, баллист еще издали громко, словно они были только вдвоем на перроне, вопросил:
— Известно тебе, что за удивительную пулю ты прислал, Игумнов?
Было заметно, что специалист пребывает в состоянии жесточайшего отходняка. Его знобило, бледное лицо отдавало в прозрачную голубизну. На секунду, правда, он осознал реальность, поинтересовался:
— Ничего, что я не пошел в дежурку?
— Что за дела?!
— Мне противопоказаны замкнутые пространства…
Он был занят своим и даже не узнал Надю — в форме, в погонах. Скорее даже не заметил.
— Я сейчас такое скажу — вы все тут просто охереете… Где Картузов? — Он оглянулся и только тут неожиданно для себя обнаружил обилие легковых машин, окружающую необычную торжественность. — Что у вас?
— Про Съезд слышал?
— Не понял!
— Съезд КПСС. Замечаешь?! Машины, начальство.
— Я — беспартийный… — баллист отказался в этом всем разбираться, махнул рукой на сторону. — Кстати! У тебя ничего не найдется? Головку поправить…
Он изъяснялся достаточно громко. На него уже начали оборачиваться.
— Господи! Надя! — Эксперт вдруг заметил Надежду. — Товарищ майор! Извини, не узнал! Как ты?.. — Он вернулся к разговору так же неожиданно, как и отвлекся. — Тут такое дело, Игумнов! Есть шанс раскрыть убийство…
— О чем ты?
— Помнишь, милиционера застрелили по Белорусскому ходу?..
— Дело Сизова. Оно раскрыто!
— Но как?! Там все на признании обвиняемых. Пистолет–то не найден!
Так и было. Оружие преступников все еще находилось в розыске. Игумнов вспомнил:
— Они были вооружены «вальтером».
— Ерунда! — Баллист так и взвился.
Квалификация стряляного оружия была связана с его профессиональной репутацией.
— Не «вальтером»! «Ческой збройовкой». Модели 1927 или 1924 года. Их выпускали еще в довоенной Чехословакии, а потом и во время оккупации…
Игумнов не дал продолжить:
— А как же «вальтер»? Я точно помню.
— Следователь со мной не согласился, кого–то нашел… Тот за бутылку дал ему заключение — «вальтер». Следователь и вписал в обвинительное заключение…
— А ты?
— А чего я?! Послал его… Но это деталь.
Подпивший баллист явно не вписывался в окружающую официальную обстановку. Кто–то из комитетских показал на него менту–постовому, но тот увидел стоявшего рядом с экспертом начальника розыска, успокоительно кивнул: «свои!»
— А что не деталь? — Игумнов не дал баллисту отклониться от темы.
— Обе пули. Та, которую извлекли из тела мертвого Сизова и эта — с перрона… Они выпущены из одного пистолета!
Баллист явно что–то путал.
Игумнов постарался объяснить:
— Убийцы Сизова осуждены областным судом! Один к высшей мере! Другие к большим срокам. Дело вел отдел уголовного розыска Управления!
— Это уже не по моей части. Верно, Игумнов?
— Вобщем, да.
Было над чем задуматься. История с пулей на перроне могла иметь не только продолжение, но и предысторию…
МЕНТЫ. УБИТЫЙ МИЛИЦИОНЕР СИЗОВ.
Милиционер погиб морозной ночью во время патрулирования в электричке.
Он сопровождал ночные сцепы.
В ту ночь Сизов — один из лучших милиционеров на Белорусском молодой, исполнительный, скромный — должен был работать в спарке. Вдвоем. Однако помощник дежурного перед самым отправлением электрички нашел напарнику поручение — послал на вокзал за понятым.
Он сделал это, когда дежурная часть была полна свободными от службы сотрудниками. В результате напарник опаздал к поезду.
Сизов уехал один.
Последнюю электричку он принял после полуночи на полпути к Москве пустую, морозную, дребезжащую.
Электричка считалась одной из наиболее неблагополучных.
В тамбурах правили закон компании возвращавшихся с вечерних смен подвыпивших таксистов, а еще дерзкие группы охотников на пьяных. На каждой переходной площадке между вагонами скрывалась угроза…
Никто не видел, как все произошло.
Труп милиционера лежал в проходе. Его обнаружили пассажиры, садившиеся в Одинцове.
Один из них сразу сообщил машинисту. Тот дал знать в милицию.
В Москве на Белоруссском вокзале состав уже встречали. К приходу электропоезда сюда стянули мощные силы. Ориентировали линейные органы. Чуть позже появился вызванный из дома генерал Скубилин. Первоначальные следственные действия проводились при его участии. Он же лично связался с заместителем министра.
В течение часа об убийстве милиционера уже знали в МВД СССР. Подняли с постели начальника Транспортного Главка, лучших розыскников…
Труп убитого мента на заплеванном полу электрички беззвучно взывал к отомщению.
Сизов был обнаружен без табельного оружия со сквозной колото–резаной раной сзади, в спине, и входным пулевым отверстием в виске. Единственную пулю, поразившую его в голову, впоследствии извлекли из мозговых тканей…
Утром о чрезвычайном происшествии было доложено министру.
С самого верху поступила команда:
— Раскрыть чего бы ни стоило! И, главное, быстро!
Столичная транспортная милиция и без команды готова была рыть землю носом. Убийство своего сотрудника полиция ни в одной стране мира никогда не прощала.
В оперативную группу по раскрытию убийства вместе с вокзальными операми вошли наиболее опытные сотрудники уголовного розыска Управления, эксперт–баллист, следователи.
Их направлял начальник розыска Управления, работавший непосредственно под началом генерала Скубилина.
В Министерстве внутренних дел СССР работу по раскрытию убийства милиционера взял под личный контроль заместитель министра Жернаков.
На каждом вокзале был заведен дубликат оперативно–розыскного дела. Результаты работы по поиску убийцы каждый отдел ежесуточно докладывал Наверх.
О раскрытии убийства против обычного объявили по–тихому. Без помпы. Результаты работы оперативной группы до последнего момента держали в секрете.
Было арестовано трое, все приезжие. В том числе один — особо–опасный рецидивист.