Леонид Словин – Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов (страница 180)
Она не ответила, залилась слезами.
— Я спрашиваю. Так все было?
Верка кивнула. На Борьку она старалась не смотреть.
— Посиди… — Козлов показал в коридор.
Верка снова вышла.
Козлов начал, помолчав:
— Если по–плохому, тут, Борис, сразу две семьи разбиться могут. Ее и твоя. Ты понимаешь: если все просочится наружу… — Он водил взглядом по лицу мента. — А зачем? Правда? Кому это нужно? Ведь так?
Качан был с ним согласен:
— Конечно так.
— А можно, чтобы никто и не узнал. Это уж как мы с тобой решим… Ты ведь оперативник. Агентурную работу знаешь. Все получится, если мы найдем общий язык. Ты меня понял.
— Чего ж не понять.
— Найдем общий язык? Как считаешь?
— Не знаю.
— Что же она врет на тебя?!
Качан пожал плечами.
— Вера! — крикнул Рыжий. В голосе послышалась злая нотка.
Верка снова появилась в гостиной.
— Друг–то твой! Говорит: врешь ты все на него!
Верка вновь зашмыгала носом.
— Может ты все выдумала?!
Картина была тягостная.
Козлов оказался никудышним агентуристом. А психолог и того хуже. Резал по живому. Тупым ножом. Может потому что контингент был не его, не кагебешный. Незнакомый.
— А, Вера? Выдумала ты все?!
— Не–ет…
— Ты ему говори, Борису…
Верка отвернулась.
— Я тебе верю… — Козлов опять отослал ее в коридор. — Ты врать не будешь…
Он снова принялся за Качана.
— Давай порассуждаем. Она описала, где ты живешь… — Он положил руку на бумаги. — Все очень подробно. Дом, квартиру. Где, что стоит… Чем ты это обяснишь?
Качан молчал.
— Все таки! Я хочу слышать. Ты же не мальчишка! Офицер! Как это объяснить?
— Не знаю.Может, кто ей рассказал? — Качан пожал плечами.
Козлов даже присвистнул.
— Ну, ты нахал!.. " Может, кто ей рассказал?!» — Старший опер предстал перед ним с неожиданной стороны. — А таксисту, который вас ночью привозил, тоже кто–то рассказал?! Вот он, номер машины…
Качан промолчал.
— Он все подтвердит.
Козлов увел взгляд. Зеленые искорки, глубоко запавшие меж глазниц, потухли. Развивать дальше тему такси кагебист не стал.
Качан догадался:
" Водитель вам ни хрена не сказал…»
— Да мне стоит только позвонить сейчас твоей жене и веркиному мужу. Знаешь, что тут произойдет?
Качан легко представил.
К их громким скандалам в доме уже привыкли.
Во время домашних сцен жена предпочитала зрелищность.
" Зачем это ей?» — Он не мог ответить на этот вопрос. Другие и он сам тоже предпочитали, чтобы никто не знал о происходящих время от времени в семье неурядицах.
Тут было все наоборот. Борька молча прикрывал то дверь, чтобы жена с криком не выбежала на лестничную площадку, то окно — чтобы она не аппелировала к старухам у подъезда.
Жена была невротичка и присутствие посторонних ее подстегивало. Впрочем, и Веркин муж, по ее рассказам, был тот еще хлюст.
" Тут сейчас такое начнется…»
— Позвонить ее мужу, Борис?!
— У них же маленький ребенок! — Качан посмотрел с укором.
— Поэтому я и считаю: лучше миром. Согласен?
Качан был согласен.
— Конечно, миром лучше.
— Ну вот. Давно бы так. Сечас все зависит от тебя…
Качан не поднял головы.
«Пропал ты, Борька… Потому что всегда сначала делаешь, потом думаешь! И все, с кем ты общаешься, все такие! Выпьете стакан — и уже нет удержу!»
В первый раз с Веркой тоже все получилось по пьянке.
Офицер, ехавший из ГДР, поставил чемодан в ячейку, попросил дежурную и опера в штатском, случайно оказавшегося в автоматической камере хранения посмотреть за вещами: все дорогое, ценное. Взять под персональную отвественность…
Офицер расплатился ящиком коньяка. Первую бутылку тут и
распили всей сменой…
Козлов поспешил закрепить позицию.
— Значит было дело?
— Какое? — спросил Качан.
— С Веркой…
Качан отвел взгляд.
— Давай по–хорошему, Качан… Я ведь, в сущности, не об этом хотел с тобой говорить. О важных для государства вещах.