Леонид Шевцов – Хлеба кровавый замес (страница 9)
– Ну, давай, бегом. Пулей. Ждать не будем! Туда и обратно!
Медведков выглядел искренне довольным собой и представившейся ему замечательной возможностью проявить свою начальственную важность и командирские навыки, а также свой изысканный юмор. Он соскочил с БТРа и с ухмылкой направился к стоящим неподалёку Проскурову, Шаховскому и Пасько.
Подойдя, Медведков с ехидцей в голосе продолжил изливать свой «искромётный каламбур»:
– Мен
Он пребывал в полной уверенности, что опытные офицеры оценят его тонкий юмор.
– Да… Невелика… Как между Медведковым и Говноедковым. – Пасько решительно обломал весь пафос и его детское неуместное самолюбование.
С лица Медведкова сползла ухмылка и сменилась гримасой недоумения: «Что я не так сказал?»
– Пасько, взводные у тебя, конечно, весёлые, но своих обязанностей не выполняют. Раз выпала возможность, то почему никто не осматривает технику, а только бродят рядом? Или у тебя с ней всё в порядке?! – недовольно поинтересовался комбат.
С техникой всё в порядке никогда не бывает; бывает лишь лучше – хуже, но всегда есть к чему, при большом желании, докопаться. Наехав на Пасько этим вопросом по технике, стало понятно, что Проскуров таким образом грамотно приводит в норму потерявшего рамки приличия взводного. Но не напрямую отчитывая самого виновника Медведкова и сделав ему недопустимое при солдатах замечание, а через его ротного – Пасько. А того-то уже отчитывал за дело, зная, что Пасько за этот комбатовский наезд взгреет Медведкова предельно основательно. И тот надолго поймёт: когда и какой юмор уместен.
Комбат повернулся к Шаховскому, демонстративно отворачиваясь от Пасько и Медведкова:
– Ты уже поставил задачи по ночному охранению? Скоро в ночной район придём.
Шаховской, тоже непроизвольно проявляя откровенную неприязнь к такому хамству со стороны молодого офицера и бестактности его ротного Пасько, отвёл от них взгляд и ответил Проскурову:
– Нет, товарищ полковник.
– А что так? Времени не хватило?
– Надо на само место взглянуть, где встанем. Поставить задачи – сложности нет, но сначала местность важно увидеть.
В этот момент раздался характерный свист подлетающих эрэсов.
Комбат с тревогой всматривался в сторону усиливающегося противного воя:
– «Огненный мешок», с-сука!
Но ругательство потонуло в резких звуках громких смертоносных разрывов. Они ложились метрах в двухстах от колонны, но всё ближе и ближе. Что могло случиться в дальнейшем? Любой из эрэсов мог так «ошибиться», что плюхнулся бы рядом. И вот тогда трупов окажется немало.
Люди стремительно и привычно исчезли в технике под защиту брони. Оружие устанавливали «ёлочкой»*, готовые открыть стрельбу по врагу в любом направлении.
Рукотворная змеюка из боевых машин, взревев движками, тронулась и расторопно набрала скорость. Вокруг следовали мощные разрывы.
Сверху над колонной дежурные вертушки определили, откуда ведётся огонь, и звеньями стали уходить на штурмовку.
Колонна прошла подорванный участок дороги. Духи рассчитывали, что препятствие в виде фугаса надолго остановит и, в условиях узкого каменного ущелья, запрёт боевые машины. Это была хорошо подготовленная и уже пристрелянная душманами ракетная засада, поэтому боеприпасы ложились точно.
Сапёры подорвали препятствие в виде того самого фугаса и уложили аппарели. И колонна начала быстро и без потерь выходить из-под огня.
Стало слышно, как по позициям пусковых установок в своём первом круге отработали вертолёты прикрытия. Раздавались далёкие разрывы их НУРов. И открывалась по-своему красивая, притягательная картина, как хищных очертаний вертушки заходили на штурмовку на фоне крупного солнечного медно-золотого диска. Эта была особая красота – дикая красота войны. Для кого-то она наверняка останется последним величественным воспоминанием…
Глава 7. Первая ночь на боевых. Организация охраны
К восемнадцати часам батальон Шаховского, ставший ему за несколько дней уже родным, без дополнительных заморочек прибыл в район ночного отдыха. Происшествий уже и так за день хватило. Упорядочено, по ротным колоннам, батальон втянулся на стоянку в район на свой участок среди всей сводной оперативной группы.
Стемнело по южному быстро. И сразу, без задержки, засияло огромное количество звёзд. В небе Афганистана их много, и они все светят ярко и почему-то не холодно, а как будто раду́шно подмигивают. Небо было безоблачным, что давало возможность видеть их все сразу, много, и удивительно необыкновенно: вроде они и высоко, но кажутся совсем рядышком. И присутствовало ощущение, что до них не миллиарды километров и световых лет. Создавалось впечатление, что если захотеть, то можно к ним взлететь, и мгновенно оказаться рядом.
Пока они всем своим батальоном втягивались на стоянку, туда прилетела пара вертушек, которые приземлились перед единым фронтом всей техники. Возле вертолётов находилось несколько разных машин. В тёмное время, без зажженных фар, было трудно разглядеть их отличительные признаки. Хотя гадать о повседневных событиях не было необходимости – это санитарные машины от разных подразделений подвезли к вертушкам раненых и погибших за этот день: раненые и убитые будут грузиться по разным бортам. В небе, угрожающе урча, барражировала пара Ми-24 – вертолётов прикрытия. Хорошо, что потерь за день было немного – но тяжкий след от такой картины всё-таки оставался в душе каждый раз.
В самом начале этой чехарды полевого обустройства Шаховской вызвал к себе по радиостанции Пасько.
Машина начальника штаба стояла на своём традиционном месте относительно остальной техники батальона. Зная систему такого расположения, найти его БТР в этом муравейнике было несложно, соответственно, и самого Шаховского найти не составляло труда.
Пасько не заставил себя долго ждать и прибыл к 300-му БТРу.
Шаховской сидел на броне, так как оттуда было проще наблюдать за действиями личного состава. Кроме того, сверху он мог окинуть взглядом и сделать выводы по местности пребывания, как и обещал комбату, чтобы понять варианты системы ночной охраны.
– Ты меня зачем вызывал? – нагло спросил командир роты.
Пасько задал этот вопрос одновременно и грубым тоном, и в неуставной форме, с нарушением субординации. Мимо внимания Пасько не прошло, что днём, когда его отчитывал комбат, Шаховской смотрел на него с нескрываемой неприязнью за его нетактичное поведение со своим «шутником»-взводным Медведковым. От Пасько реакции ждать пришлось недолго. Кроме того, ротный намеренно не утруждался приличными манерами – в то время как Шаховской проявлял себя офицером с высоким личным достоинством.
Эта поведенческое различие стало спусковой пружиной их размолвки, что при военной обострённой нервозности могло вылиться в опрометчивые поступки самым быстрым и неожиданным образом.
Прежде чем ответить, Шаховской спрыгнул с машины и стал вровень с Пасько, чтобы внешне не присутствовало даже намёка на его какое-то высокомерие.
– Обеспечь охрану всего района стоянки батальона. Ночной патруль от твоей роты, – распорядился Шаховской.
– Чего это мои? – продолжал дерзить Пасько.
Хотя он прекрасно знал, что процедура стандартная, и с него всегда начинаются все эти служебные заморочки, так как его седьмая рота числилась в этой очереди первой. Следующая в очереди на подобные мероприятия была восьмая, потом девятая роты в батальоне. И так по кругу…
Но пользуясь тем, что Шаховской мог считаться новичком на своей должности, Пасько хотел обеспечить больше вольготности и меньше спроса и требовательности к себе и его роте. И как офицер послуживший, он отлично знал, что лучше ковать железо, когда горячо, и что делать это нужно чуть ли не сразу, пока новичок не полностью вжился в должность.
Офицеры, особенно здесь, в Афгане, были далеко не бесхребетными юнцами и наивными недотёпами. Поэтому возможность набить себе цену и поднять собственную значимость в глазах любого новоиспечённого начальника обычно не упускалась, тем более что подобная возможность по своим срокам была очень непродолжительной. Именно это и пытался сейчас проделать Пасько, чтобы занизить внимание и требовательность Шаховского к своей роте и собственной персоне.
Алексей не зря имел в полку авторитет и кличку Князь. Он, совершенно не реагируя на дерзкое поведение Пасько, которое было очевидно даже солдатам его экипажа, продолжал:
– …выдели четыре парных патруля со сменами по всему периметру…
– Кстати, начальник, на прошлых боевых на мне закончили, – упёрся рогом Пасько.
Шаховской посмотрел на часы, демонстративно игнорируя его бестактные фразы, которыми он перебивал своего начальника и грубо нарушал устав:
– Сейчас 18 часов 30 минут. Весь твой патруль для инструктажа представь в 19 часов ровно. Я на них посмотрю.
Во время последней фразы подъехала санитарка Таси. Фельдшер погрузила раненого водителя со взорванного БТРа на вертушку. Сегодняшних погибших, в том числе самого Крикунова, она тоже отправила в последнюю обратную дорогу, и кунг был свободен.