Леонид Шевцов – Хлеба кровавый замес (страница 20)

Но это было сейчас не про этот экипаж. Женя и Молдаван сидели и даже не встали, как того требовали нормы устава при появлении офицера. Женя более-менее осмысленным взглядом с придурковатой улыбкой оглядывал происходящее. Молдаван теребил афганскую одежду, зачем-то пытался рассмотреть её получше и при этом глупо хихикал.

Вася же…

А Вася просто стоял возле трупа и слегка покачивался, и лишь с трудом сумел повернуть голову, чтобы посмотреть, кто там появился. Он, наверно, знал от сотоварищей, что это Шаховской, но сил даже просто, чтобы обернуться и не упасть, у него не было.

В небе затарахтели двигатели вертушек, где-то неподалёку идущих на посадку для погрузки. Очень скоро всё будет сделано соответствующим образом – живые и мёртвые уйдут на базу. Можно было не сомневаться, что Тася всё держит под контролем.

Вся эта троица находилась под воздействием какой-то дури. Это стало совершенно очевидно и настолько вызывающе неприемлемо, что Шаховской понял – нет, скорее, почувствовал, что нужных убедительных эмоций у него просто нет. Да и они – его слова и эмоции – не сумеют в этих мальчишках именно сейчас найти нужный отклик и понимание.

Васю основательно качало, и он, пытаясь повернуться, упал.

– Во, полетел, – изумлённо сообщил Вася, стараясь подняться.

Шаховской с нескрываемой и сильной неприязнью наблюдал за этим зрелищем.

Женя и Молдаван весело захихикали идиотским смехом.

Вася беспомощно пытался встать, но его хватило лишь на то, чтобы поползти куда-то на четвереньках.

– Вась, ты куда? – поинтересовался с серьёзным видом Женя у молодого сотоварища.

Вася, не поднимая тяжёлой одурманенной головы, махнул рукой вперёд:

– На Кандагар…

Женя и Молдаван взорвались своим глупым и совершенно оторванным от адекватности, смехом. Они были за иллюзорно-непробиваемой стеной отрешённости от этого мира и от реальности происходящего, где ума совсем не надо.

От такого зрелища в Шаховском смешались боль, жалость и отвращение.

Он подошёл к Васе, помогая подняться с коленей. Поставил его – Вася плохо держался на ногах. Встряхнул, чтобы солдат хоть немного пришёл в себя, и тот впрямь стал вести осмысленней. Он приоткрыл глаза и невнятно просопел:

– Во вираж заложил!..

Молдаван бросил в него афганской шмуткой и громко заржал. Женя захихикал:

– Куда заложил?

Вася расправил руки как крылья и стал покачиваться:

– Вправо-влево… вправо-влево…

Это вызвало у остальных сегодняшних укурков очередной приступ веселья.

Но вдруг взгляд Васи упал на мёртвого афганца, и что-то щёлкнуло в его мозгах. Он неожиданно заплакал и стал усиленно размазывать грязные разводы по лицу.

Шаховской посмотрел на самого вменяемого и, условно, ответственного из них – на Женю:

– Женя, откуда дурь?! – спросил он жёстким тоном.

– У духов при обыске нашли, – старослужащий, видимо, был знаком с зельем, ранее пробовал его и потому мог быстрее соображать и чуть адекватней воспринимал происходящее.

От Шаховского эта тема была бесконечно далека, и максимум, что он знал – только внешние проявления и некоторые алгоритмы поведения обдолбанных химической отравой людей. Впрочем, это было и так, без особых знаний, понятно именно потому, что на людей они уже начали походить совсем отдалённо.

– Зачем ты им разрешил? Ты же «дед», дембель, ты же всё понимаешь, что война эта может ночью продолжиться, – с укоризной спросил Шаховской.

Женя ответил сразу, не раздумывая, и на удивление трезво:

– Я понимаю, но, блин, страх пробрал по самое немогу. Вообще, жуть жуткая. Даже мне было… А им?.. Они же никогда не видели жареные человеческие сосиски…

«Сосиски??.. Что это, пьяные бредни после этой дури?» – мелькнуло в голове офицера, но времени и желания разбираться в нюансах наркотических состояний у Алексея не было.

– Так, Женя. Машина останется здесь! Ездить запрещаю! Предупреждаю тебя – БТР должен стоять!! Этим двум дегустаторам – или кто там они? – спать! До утра! Где остальная хрень?

Женя покорно, понимая, что он поступил против норм и правил, – не совсем же потерялся в реальности, – протянул начальнику штаба мешочек с каким-то содержимым:

– Вот, – и вдруг что-то вспомнив, достал откуда-то сбоку неприметно лежащее во тьме подобие поясного патронташа с продолговатыми карманами на молниях и протянул его командиру. – Вот ещё…

– Что это? Это всё, что у них было? – спросил Шаховской и осторожно заглянул в один из кармашков «патронташа», опасаясь, чтобы это не оказался «пояс шахида».

Расстегнув молнию и открыв отсек, он увидел внутри туго уложенные пачки денег. Достав одну из них, понял, что это стодолларовые упаковки. Таких карманов по всему ремню, один возле другого, было пять, и все на ощупь были туго набиты.

– Всё, – ответил Женя, – точно говорю, только тот мешочек и этот, типа, ремень… Это у духа, которого на вертушке отправили… был на поясе пристёгнут…

Шаховской подошёл к своему БТРу, залез в командирский люк. Там надел шлемофон и вызвал Джураева из комбатовского экипажа.

Джураева сразу нашли, и он быстро вышел на связь.

– Джураев, погрузили всех? – уточнил для начала Шаховской.

– Так точно, товарищ капитан.

– Без заморочек?

– Да. Всё в порядке, товарищ капитан. Погрузили быстро, уже отправили.

– Слушай меня, Джураев. Мои гаврики нашли наркоту у духов. Как-то ей сумели обдолбаться. Пусть спят до утра. Им сегодня прилично досталось. От них толку сейчас всё равно нет! Завтра буду с ними разбираться… Теперь из-за них вы мне потребовались.

– Я понял, товарищ капитан. Помощь нужна, да?

– Надо, Джураев, подогнать вам сюда, к моему БТРу. Запоминаешь? И тут увидишь возле 300-го воткнутые в землю лопаты и рядом мёртвого духа. Вот его нужно прикопать по-человечески, чтобы шакалы не погрызли тело. Понял? И потом кто-то из вас должен в моей машине остаться, чтобы эти черти не забузили дальше.

– Понял, товарищ капитан, сейчас сделаем. Я сам с ними останусь. Прослежу…

Шаховской выбрался из машины. Женя во время радиообмена довёл молодых солдат до БТРа и помогал им забраться в десантное отделение. Тех основательно штормило.

«Чем же они так накидались?» – посмотрев на них с сочувствием, подумал Шаховской и начал идти в сторону санитарки-«шишиги».

«Ноги сами потопали в том направлении» – так он объяснил это, чтобы не давать пробиться и утвердиться элементарной и очевидной мысли, что ему самому хочется и нужно проведать Тасю после того, что она пропустила через себя этим вечером. После всех тех душевных испытаний, которые она вынуждена переживать совершенно одна. «Это потрясающая русская женщина!» – проявилась и зависла мысль в его голове.

Глава 16.Короткое эпичное прикосновение

Санитарка уже вернулась и стала на своё место. Был слышен далёкий шум уходящих на базу вертушек. Артиллеристы прекратили пальбу. Небо было тёмное, глубокое и звёздное…

На нём тускло светила луна, которая разграничивала зрительное восприятие тёмного силуэта гор на фоне уже другого оттенка тёмного неба…

И звёзды были рассыпаны гроздьями бриллиантов на чёрном бархате…

И воздух освежал и сытно насыщал кислородом. Стояла почти полная тишина…

Если вспомнить недавнюю адову какофонию вокруг, то наступившее спокойствие ощущалось как маленький подарок солдатам после боя. И можно без преувеличения считать – подарок за победу в этой схватке.

Была почти безмятежность, если не принимать во внимание стук и лязг ремгруппы, которая чем-то там всё же клацала и стучала – технари восстанавливали машины после боя. Но к этим звукам уши были уже настолько привычны, что, скорее, воспринимали такие «индустриальные» мотивы почти как фоновые… Видимого движения  не было никакого – ни машин, ни людей. Где-то виднелись едва различимые силуэты БТРов.

Если в обычный день возле техники можно было наблюдать огоньки, догадываясь и ощущая по запахам, что экипажи готовят себе пищу на маленьких костерках возле машин, то сейчас всё было голи́мо. Настроения и желания радоваться этой тишине не было уже просто на подсознательном уровне, тем более что эта взбудоражившая вечерняя схватка могла стать предвестием чего-то более драматичного.

Люди, у которых на то было желание, после боя питались сухпаем в своей технике. И те, кому положено – наблюдатели – вглядывались в темноту, применяя при этом различные средства ночного видения. Сейчас во всех экипажах ночь была расписана под дежурство для каждого солдата. Между всеми был согласован честный график, невзирая на сроки службы.

Крайне редко, но случались трагедии, когда духи проникали ночью в машины и вырезали экипаж. Это было не из рядовых событий этой войны, и об этом помнили, и держали в голове. Было известно, как однажды они умертвили без всякого шума целый стационарный блокпост – человек тридцать разом. Блокпосты были организованы как маленькие оборудованные крепости, размещены вдоль контролируемых нами дорог и имели хорошую систему охраны, которая в том случае не сработала.

Наши войска несколько месяцев назад ушли из этого района и передали ответственность за безопасность местным органам, которые оказались не в состоянии осуществлять свою власть. И потому сейчас эти края были вотчиной практически бесконтрольного душманского влияния.

Поэтому вдалбливать лишний раз бойцам о том, что вопрос стоял в буквальном смысле о твоей жизни – о жизнях всех твоих сослуживцев! – было не нужно.