Леонид Савин – Новые способы ведения войны: как Америка строит империю (страница 5)
Итак, мы немного прояснили вопрос национальных интересов США. Теперь необходимо перейти к стратегии. Американский стратег Джон Коллинз заметил, что «стратегия – это игра, которую может сыграть любой, но это не та игра, которую кто угодно может сыграть хорошо. Только наиболее одаренные участники имеют шансы получить приз».[25] Очевидно, что стратегия как игра не существует в единственном виде. Есть военно-политическая стратегия, есть чисто военная; существуют стратегии для разных видов войск и регионов. Крайне показательно, что в США в последнее время модернизируют свои многочисленные стратегии, адаптируя их к новым условиям. И России в этих документах отведено далеко не последнее место.
Grand Strategy
Начнем с того, что в США уже долгое время существует понятие Большой, или Великой, стратегии. Это своего рода зонтик, под который собраны все остальные стратегии и доктрины, действующие в рамках общего мировоззрения, идеологических установок и национальных интересов. Сам термин ввел в обиход британский военный Бэзил Лиддел Гарт, известный по книге «Стратегия непрямых действий». Роль Большой стратегии (Grand Strategy) «заключается в том, чтобы координировать и направлять все ресурсы страны или группы стран на достижение политической цели войны».[26] При этом военная мощь государства является всего лишь одним из средств для ослабления воли противника, наряду с дипломатическим, идеологическим, финансовым, коммерческим и другими видами давления. Также важным аспектом является организация будущего послевоенного мироустройства, направленного на повышение безопасности и избежание всяческих рисков, в том числе недовольства враждующих сторон будущим мироустройством.
Современные концепции Большой стратегии относят ее как к военным аспектам, так и к более сложному уровню, куда входит доктрина национальной безопасности. Гарри Яргер из Института армии США по миротворческим операциям считает, что «под стратегией лучше всего понимать искусство и науку развития и применения политической, экономической, социо-психологической и военной мощи государства в соответствии с политическим руководством для получения эффектов, которые защищают или продвигают государственные интересы в стратегическом окружении».[27]
После 2004 года благодаря усилиям различных политических лобби-групп и интеллектуальных центров в США появилось пять отдельных альтернативных направлений Большой стратегии.[28] Это:
• неоизоляционизм;
• селективный ангажемент;
• либеральный интернационализм;
• первенство;
• империя.
Каждая из этих стратегий имеет вполне логическое обоснование с позиции определенных идеологических групп.
Сферы стратегии
Кроме того, в последнее десятилетие в рамках Большой стратегии уделяется повышенное внимание информационной составляющей. Американские эксперты также используют термин «ноосфера» для определения наиболее максимальной сферы, охватывающей идеи, информацию и коммуникации, а контроль над ней может быть залогом для победы в будущих конфликтах.
Национальная военная стратегия США 2011 года
Данная стратегия характеризовала стратегическую обстановку как многоузловой мир, где действуют изменяющиеся коалиции со своими интересами и существует постоянное напряжение. Особое внимание уделялось пяти факторам: 1) демографическим тенденциям; 2) процветанию и безопасности; 3) оружию массового поражения; 4) всеобщему достоянию и взаимосвязанным регионам на глобальном уровне; 5) негосударственным акторам.
Демографические тенденции связаны с увеличением роста населения в развивающихся странах. Обсуждение процветания и безопасности впервые в военной стратегии привело к идентификации государственного долга как угрозе национальной безопасности. Было признано, что больший экономический рост Китая и других азиатских стран приведет к увеличению их военного потенциала. Обсуждение ОМП отражало проблемы, связанные с развитием ядерных объектов Северной Кореи и Ирана, отмечая при этом возможности для негосударственных противников, что вместе и по отдельности создает риск относительно региональной стабильности и ядерного терроризма. Фокус на всеобщем достоянии признавал проблемы, связанные с отказом в доступе к зонам на море, в воздухе и космосе. Кроме того, звучал призыв к включению киберпространства в свою повестку государственными и негосударственными акторами. Наконец, отмечалось, что негосударственные акторы, включая террористов и преступные сети, в сочетании с передовыми технологиями усложняют проблему сдерживания и стабильности. Основная перспектива положительной стратегической обстановки заключалась в том, что США по-прежнему остаются выдающейся державой.
При этом нужно отметить, что для данной стратегии есть многочисленные приложения. Как и в законодательстве, где могут быть поправки или комментарии, военная стратегия (или какая-нибудь иная) может иметь множество дополнительных инструкций. Поэтому поначалу могут обнаружиться одни намерения государства, на самом же деле они – другие. В исследовании «The Psychological Dimension in National Strategy», изданном Университетом ВВС США, указано, что психологическо-политические операции должны быть направлены не только против врагов; нейтральные, союзные и полусоюзные государства потенциально представляют очень важные цели, а значит, Вашингтон ведет подрывную деятельность в завуалированной форме и методом «мягкой силы» не только против стран, обозначенных в стратегии как угроза, но против всех государств мира!
Стратегия национальной безопасности США
Новая стратегия была подписана Бараком Обамой в начале февраля 2015 года, и она будет являться своего рода доктринальным руководством для лиц, принимающих решение, на ближайшие пять лет.[29]
В преамбуле значится, что стратегия подготовлена на основе прогресса, которого США добились за последние шесть лет, во время которых их активное лидерство помогло миру восстановиться от глобального экономического кризиса и ответить на возникающие вызовы. К прогрессивным достижениям также отнесены система альянса, внутри которого работают Соединенные Штаты, а также участие в многонациональных форумах, таких как Восточноазиатский Саммит и Большая двадцатка. Как бы между прочим приписываются заслуга в управлении многонациональной коалицией в Афганистане и обеспечение демократической передачи власти (что практически не соответствует действительности) и введение беспрецедентных санкций против Ирана в рамках программы нераспространения ядерного оружия. На этой же странице выражается беспокойство об «Аль-Каиде» и «Исламском государстве». В региональной привязке вместе с ними говорится о торговцах оружием и наркотиками, а также риске от кибератак (хотя почему-то стыдливо замалчивается Мексика, где с начала инициированной США в 2006 году войны с наркомафией погибло более 50 тыс. человек).
Словно закрывая глаза на глобальные сдвиги в международной системе, говорится, что вопрос состоит не в том, что Америка будет лидировать в будущем, а в том,
Следующие пункты остались неизменными:
• безопасность Соединенных Штатов, их граждан, а также союзников и партнеров США;
• сильная, инновационная и растущая экономика США в открытой международной экономической системе, что способствует росту возможностей и процветанию;
• уважение общечеловеческих ценностей в стране и во всем мире;
• международный порядок на основе правил, подталкивающий руководство США способствовать миру, безопасности и возможностям через укрепление сотрудничества для решения глобальных проблем.
Первостепенное внимание в новой Стратегии предполагается уделять усилиям, которые касаются высших стратегических рисков для наших интересов:
• катастрофическое нападение на США или критическую инфраструктуру;
• угрозы или нападение на граждан США за рубежом и на наших союзников;
• глобальный экономический кризис или резкое замедление экономического роста;
• распространение и/или использование оружия массового уничтожения;
• глобальные вспышки инфекционных заболеваний;
• изменение климата;
• перебои на основном энергетическом рынке;
• значительные последствия в сфере безопасности, связанные со слабыми или несостоявшимися государствами (в том числе массовыми убийствами и транснациональной организованной преступностью).
На четвертой странице говорится, что «мы будем лидировать с помощью всех инструментов американского могущества. Наше влияние является наиболее великим, когда мы комбинируем наши стратегические преимущества. Наши военные будут готовы защищать наши обозначенные национальные интересы, в то же время предоставляя существенные рычаги влияния для нашей дипломатии. Применение силы не является единственным инструментом и главным средством участия США за рубежом, не всегда оно наиболее эффективно для вызовов, с которыми мы сталкиваемся. Скорее, наша первая линия действия – это принципиальная и четкая дипломатия в сочетании с центральной ролью развития передовой обороны и продвижения интересов Америки. Мы будем продолжать реализацию мер по повышению безопасности наших дипломатов и специалистов по вопросам развития, чтобы убедиться, что они могут выполнять свои обязанности в безопасных условиях в средах с высоким уровнем риска. Мы также будем управлять сильной и хорошо регулируемой экономикой для развития торговли и инвестиций, защищая международную финансовую систему от злоупотреблений. Целевые экономические санкции останутся эффективным инструментом для наложения расходов на безответственных акторов и помогут ликвидировать преступные и террористические сети. Все наши инструменты сделаны более эффективными с помощью мастерства наших специалистов по разведке и качества тех разведданных, которые они собирают и анализируют. Наконец, мы будем применять наши явные преимущества в правоохранительных органах, науке и технологии, и международных отношениях, чтобы максимизировать стратегические последствия нашей национальной мощи».