Леонид Сабанеев – Все о рыбалке. Легендарная подарочная энциклопедия Сабанеева (страница 53)
Ловля производится обыкновенно вдвоем, на легкой лодке или на челноке, очень редко втроем, еще реже в одиночку, так как немногие могут одной рукой (левой) грести, зажав рукоятку весла под мышкой, а другой управляться с удочкой. Гребец, сидя на корме, толкает тихонько лодку веслом, медленно подвигая ее вперед, поперек реки, или заставляя ее кружиться на небольшом пространстве. Грести нужно осторожно, так, чтобы весло не ударяло по воде плашмя, а без шума разрезало бы воду ребром, не опускаясь в нее глубоко. Удильщик ловит на одну удочку, опуская живца на четверть от дна или мельче, и время от времени плавно и тихо подергивает леску, медленно поднимая живца кверху или опуская вниз до дна и стараясь не потерять глубины, так как судак всегда берет со дна.
Клев судака в этой ловле сходен с клевом щуки: рука, держащая удочку, чувствует небольшое сотрясение, и кажется, что на крючок зацепился какой-то легкий предмет; в этот момент весьма полезно потихоньку потянуть леску кверху: хищник, схвативший живца, полагая, что последний сам вырывается из пасти, захватывает его глубже и тянет шест вниз; тогда надо или опускать шест как можно глубже в воду, иногда со всею рукой до плеча, чтобы дать рыбе совсем заглотить живца, и потом уже ее подсекать, или же, при катушке, предварительно спускают столько лески, сколько нужно. При первой поклевке гребец должен остановить лодку и повернуть ее, как это окажется удобнее. Мелкие судаки, а также окуни нередко, когда потянешь кверху живца, поднимаются вместе с ним, так что, дожидаясь, пока рыба потащит, приходится или вставать во весь рост, или намотать на катушку часть лески; иногда же они, схватив живца, быстро идут в сторону, причем часто, если живец велик, то упускают его, то вновь хватают. Крупный судак берет всегда верно, но после подсечки нередко запутывает леску в корягах, поэтому, пользуясь крепостью снасти, надо его поскорее отвести от дна и опасных мест и вываживать покруче в верхних слоях воды, после чего подхватить сачком. Вообще при ловле в крепких местах задевы неизбежны и без отцепа – тяжелого свинцового кольца, пропускаемого на бечевке через удилище до крючка, – обойтись невозможно; но и с отцепом много приходится обрывать крючков, и необходимо иметь их порядочный запас.
Кроме этого способа ловли судаков, под Москвой, в устьях Пахры, судаков по перволедью в довольно большом количестве вытаскивают баграми из прорубей. Ловля эта основана на том, что, как только замерзнут Москва-река и Пахра, значительная часть рыбы, живущей в ближних омутах, входит в устье Пахры к так называемой Зеленой мельнице, у которой находит еще не замерзшую воду. Идет всякая рыба: лещ, язь, голавль, но багрят преимущественно судака, как самую ценную рыбу. Для этого в устьях Пахры, ближе к берегам, где глубина не превышает двух аршин, ловцы – мячковские крестьяне – делают небольшие проруби и, подостлав соломы, ложатся на нее лицом к устью, опускают в прорубь багор – острый крюк на двухаршинной рукоятке, – зорко всматриваются в прозрачную воду и, выждав мимо идущего судака, ловким и быстрым движением подцепляют его за брюхо и выбрасывают на лед. Обыкновенно при этом других рыб, кроме разве особенно крупных, не трогают, чтобы не распугать судака. Понятное дело, удача багренья много зависит от выбора надлежащего места, а также от того, как становится река – дружно ли или нет. Продолжается багренье всего около недели, так как в скором времени вся рыба, применившись к новым, зимним, условиям жизни, возвращается в ямы, где и держится до начала весны; перед вскрытием судаки снова входят в устье Пахры, на свежую воду, и здесь опять багрят их, хотя не в большом количестве и непродолжительное время.
На ямах судак у нас, на Москве-реке, ловится зимой редко – больше на живца, еще реже на блесну. На Волге же (Средней и Нижней), как уже сказано, местами блеснят судаков в довольно большом количестве, причем блесненье это, по-видимому, мало отличается от блесненья окуней. О зимней ловле этих рыб, впрочем, никто не писал. Мы знаем только, что судаков ловят зимой на Нижней Волге в большом количестве самоловами, на живца. Так как эти самоловы ставятся главным образом для ловли белорыбицы, то они будут описаны далее, при описании последней рыбы.
Щука
Esox lucius L. Повсюду – щука; в Волынской, Подольской, Гродненской губерниях и в Польше – щупак; молодая щука – щуренок; в Тверской губернии – цукленок (Даль); в Ярославской губернии прошлогодняя – лончак. Литовск. – лидека; фин. – гауки. У каз. тат. – чортан; башк. – суртан; чувашск. – туртан; по г. Рузскому – щупке (?); перм. – чери; вот. – ципе, чопуг; черем. – куш; вогульск. и остяц. – зарт, сорто; калм. – цурха, цурба, царба; остяц. – пыча, курь; юрацк. – пырэй; самоедск. – дюддадо, пюрре, джедалче; ост. – сам. – пичча; тавгинц. – кинтэ; юкагирск. – найчиска; якутск. – сордон, малые – сордохай; монг. – цypyxaй; бурятск. – чурохай, сурохай; тунг. – гутчаган, гуткон, гутькор.
По своей хищности, повсеместному распространению и величине, в которой уступает только далеко не столь многочисленному сому, щука, несомненно, составляет одну из наиболее замечательных и наиболее известных пресноводных пород рыб. Хищность, прожорливость и проворство ее вошли в пословицу; она не водится только в небольших стоячих водах и то с многочисленными исключениями; во многих местностях, наконец, она достигает 2, даже 3 и более пудов веса и 3-аршинной длины.
Уже по одной наружности щуки можно судить о ее проворстве и хищности. Почти цилиндрическое туловище оканчивается огромною длинной и плоской головой, имеющей вид челнока, с выдающейся нижней челюстью; широкая пасть ее усеяна сверху и снизу сплошными острыми скрестившимися зубами. Длинная и плоская голова, напоминающая крокодилью, и далеко отодвинутый назад спинной плавник отличают ее от всех других пресноводных рыб. Глаза у щуки сравнительно очень подвижные: она почти так же хорошо видит над собою, как и сбоку. Чешуя щуки мелкая, гладкая; спина у нее темная, бока туловища серые или серовато-зеленые с более или менее значительными желтоватыми пятнами и полосками; беловатое брюхо обыкновенно усеяно сероватыми крапинками; непарные плавники буроватые с черными крапинками или извилистыми каемками, парные – оранжевого цвета.
Цвет этой рыбы, впрочем, весьма изменчив; вообще щука бывает тем темнее, чем она старше; то же самое замечается и в глухих и иловатых озерах, где вся рыба заметно чернее, нежели в озерах и реках с песчаным дном. Кроме того, замечено также, что в Северной России щуки бывают всегда заметно светлее и пестрее, нежели в Южной. Щурята в течение первого года жизни всегда бывают более или менее темно-зеленого цвета; на втором году основной зеленый цвет сереет, и на нем уже резко выделяются бледные пятна, которые на третьем году становятся желтыми. В подмосковных губерниях различают по цвету и местопребыванию две разновидности – крупную донную, черную щуку, живущую в ямах на большой глубине, и мелкую щуку-травянку, зеленоватую, живущую на мелких местах. Этим разновидностям соответствуют так называемые апрельчуки и марчуки юго-западной России, из которых первые крупнее и темнее последних и нерестятся позднее, в апреле. Марчуки же редко достигают 6–7 фунтов веса. По моему мнению, всякая щука может сделаться донной или травяной, но несомненно, что большинство этих рыб, достигнув известного возраста, поселяется в глубоких местах.
Щука достигает огромной величины и глубокой старости. Пудовую щуку можно найти всюду. У нас самые крупные щуки водятся в северных реках и озерах, вероятно, по причине их меньшей доступности сравнительно с южнорусскими. В Каме и в глубоких бочагах многих уральских небольших рек изредка попадается трехпудовая; также в некоторых илистых озерах Приуральского края; в оз. Увельдах, например, была поймана лет 25 назад щука в 3½ пуда. Четырехпудовые щуки, по свидетельству проф. Кесслера, встречаются в Онежском озере, тогда как в Ладожском эти хищники редко бывают более пуда весом. Самые огромные щуки водятся, по-видимому, в Вычегде и других северных реках. По свидетельству Арсеньева, монахом Ульяновского монастыря поймана здесь на дорожку, то есть на ходовую блесну, щука в 5 пудов. Тот же писатель рассказывает следующий интересный случай. В Нювчимском заводе (в 30 верстах от Усть-Сысольска) в пруде речки Нювчима рабочие в июле 1885 года услыхали у шлюзов необыкновенную возню; масса рабочих увидала голову громадной щуки, которая схватила поперек другую, более двух аршин, следовательно, около пуда весом; возня продолжалась около 10 минут, наконец пойманная перестала биться, и победительница опустилась с нею на дно.
В Сибири очень крупные щуки, кажется, встречаются реже, чем в Северной России, и только в озерах. Аргентов говорит о 3-аршинных щуках (может быть, это другой вид) в озерах водной системы р. Колымы, но других указаний о больших щуках не имеется. Весьма возможно, что причина редкости больших щук в сибирских и южнорусских реках – совместное жительство с более сильным хищником. Крупный таймень в Сибири, а на юге России большой сом легко могут справиться и с пудовой щукой.