Леонид Сабанеев – Все о рыбалке. Легендарная подарочная энциклопедия Сабанеева (страница 120)

Ловля на лягушек, вернее на лягушат, начинается у нас обыкновенно в конце августа или в начале сентября, когда последние подрастут и начнут собираться к ручьям и канавкам для зимовки. На болотистых речках голавли берут на лягушку и летом. Крупных лягушек следует избегать, и всего лучше прошлогодние обыкновенные, земляные лягушки (Rana platyrrhina) величиной (в комке) немного более грецкого ореха; для некрупных же голавлей пригоднее лягушата-селетки, которых весьма полезно насаживать по две на стюартовскую снасточку. При таком способе насаживания рыба редко не попадается на крючок; но еще лучше надевать небольшую лягушку на три крючка, из которых два нижних привязаны на коротких поводках (жилковых) под верхним; крючки средних номеров (№ 4–6); верхний крючок (коренной) зацепляется за обе губы снизу или через рот за нижнюю губу, а боковые – за ляжки. За что ни ухватит голавль, за ногу или за голову, он если не попадется, то не сорвет лягушку, что часто бывает при обыкновенном способе насаживания. Ловят на лягушонка у нас только ночью, на донные (с берега или с лодки) или на переметы; всего целесообразнее закидывать поближе к берегу и траве. В Западной Европе, напротив, ловят на лягушат раньше, чем у нас, на донную реже, чем с поплавком или из-за кустов и нахлыстом. С поплавком ловят лишь на быстрине, причем грузило ставят на расстоянии не менее 6 вершков от крючка. Из-за кустов ловят большей частью с катушкой и тяжелым грузилом. Лягушка насаживается за кожу спины так, чтобы не причинить ей серьезного вреда. Рыболов наматывает затем леску так, чтобы грузило дошло до концевого кольца удилища, и, пропустив последнее между ветвей, спускает лягушонка на воду и начинает водить его на самой поверхности (не опуская в воду грузила) так, чтобы он находился в постоянном движении. Если есть поблизости голавль, то он редко не соблазнится этой приманкой. Неудобно только выводить в таких местах крупную рыбу. Во избежание этого некоторые рыболовы делают в местах, любимых голавлями, искусственную защиту из ветвей или камыша, к которым затем подкрадываются почти ползком так, чтобы тень щитка закрывала бы их тень. Пойманную рыбу отводят подальше от места ловли, стараясь по возможности не показываться. Вообще же начинают удить снизу, постепенно идя берегом кверху. Это делается ради того, что сорвавшаяся рыба бросается всегда вниз по реке и может распугать других голавлей, стоящих поблизости. Уженье на мертвого лягушонка нахлыстом удобнее всего производить с лодки; в общем оно мало отличается от обыкновенной ловли нахлыстом на мушку, жука и кузнечика. Лучше всего насаживать лягушонка на небольшой якорек (№ 4–6) с опиленным стержнем. Для этого поводок снимается, и петля его посредством иглы пропускается между передними лапками, насквозь тела, и выводится между задних ног. Стержень якорька прячется в туловище, один из крючков втыкается в горло лягушки, задние лапки в колене крепко привязываются к поводку, остальная же часть их отрезается.

Сыр для голавля, как и для мирона, составляет большое лакомство и местами в Западной Европе принадлежит к числу обыкновенных насадок. Швейцарский, не старый, предпочитается другим; его прямо режут кубиками, но часто приходится его предварительно вымачивать, варить или даже разминать в молоке и потом высушивать; еще пригоднее, как говорят, для насадки сыр, распущенный на слабом огне. Насаживают сыр (кубиками или шариками с орех) на крючки средней величины (№ 4–5) и закидывают осторожно на длинном удилище с поплавком или без поплавка, с легким грузилом. Удить можно на местах глубоких со слабым течением. Ловить на донные с этой непрочной насадкой крайне неудобно.

К непрочным насадкам принадлежат также шкварки, то есть сальные вытопки. Лучше всего бараньи; сначала кладут их в горячую воду, чтобы размягчить, и для насадки выбирают самые белые куски. Еще хуже в отношении крепости спинной и головной мозг (бараний и коровий), слегка обваренный, хотя все это очень лакомые насадки. Недурно берет голавль и на коровью (самую крепкую) печенку, сырую и вареную; ее режут на длинные червеобразные куски в 8 сантиметров так, чтобы можно было спрятать весь крючок и оставался бы еще хвостик. Говядину (вареную) тоже режут на куски и привязывают к крючку. В крайности можно ловить даже на колбасу, вареную и копченую. Немцы (Эренкрейц) ловят иногда на рубец, который, надо полагать, должен держаться на крючке очень прочно, а также на куриные кишки.

Одной из лучших насадок считается за границей свернувшаяся кровь. Голавли, а также язи необыкновенно жадно берут на нее, особенно осенью; но, кроме того, что кровь крайне непрочно держится на крючке, это самая нечистоплотная насадка. Вдобавок и доставать ее не всегда бывает возможно. Но как прикормка или привада спекшаяся кровь незаменима: медленно растворяясь в воде, уносимая течением, она привлекает рыбу с огромных расстояний (нескольких верст) и не насыщает ее, подобно другим прикормкам. Кровяной сгусток, опущенный в воду с камнем в частой сетке или продырявленной жестянке, составляет идеальную приманку, и на нее следовало бы обратить внимание русским рыболовам, имеющим возможность ею пользоваться.

Как для привады, так и для насадки годится всякая кровь, но лучшею считается баранья, которая гуще и долго сохраняет красный цвет, не темнея; за ней следует телячья. Брать надо по возможности совершенно свежую, а для того, чтобы она дольше не портилась, на дно ведра (жестяного), в которое ее наливают, насыпают слой соли и потом постепенно сбивают жидкость палочкой. Иногда, кроме того, с тою же целью французские рыболовы вливают рюмку абсента. Затем спекшаяся кровь кладется под пресс (доски с камнями), чтобы выжать из нее сукровицу, и оставляется здесь на 12–15 часов. Самые твердые и яркие части отделяют для насадки; остальное служит прикормкой. Можно бросать сгусток рукой, кусочками, но обыкновенно его кладут в частую сетку, которую опускают с камнем на дно. Иногда довольствуются и опусканием в воду губки, смоченной кровью. Кстати, надо сказать, что губка при ловле на кровь необходима, иначе совершенно измажешься.

Ловят на кровь не иначе, как на длинные удочки с поплавком, чаще с берега, чем с лодки: в последнем случае лучше всего ноттингемским способом. Обыкновенно используются крючки № 4–6, но для ужения мелких голавликов и ельцов можно пользоваться и № 10. Поплавок и грузило должны соответствовать течению; удилище берется легкое, тростниковое; при ужении с берега катушка не необходима. Леска по возможности тонкая и не длиннее, чем в 1½ раза против удилища, так как эту насадку очень трудно забрасывать. Обыкновенно насадку полегоньку раскручивают, но некоторые авторы советуют забрасывать ее, пользуясь упругостью кончика удилища, то есть уперев комель удилища в пах, натягивают леску и, согнув кончик, выпускают ее из пальцев. Ловят на умеренном течении, на глубине 1–2 аршин. Если есть прикормка, хотя бы неоднородная, то стараются бросать насадку в ту же струю, которая несет прикормку. При ловле с берега обыкновенно идут вниз, шагов на 100–150, затем возвращаются обратно. Рыба берет на кровь очень жадно, но часто сбивает эту насадку; подсекать надо немедленно – при первой поклевке, так что необходимо быть очень внимательным. Поплавок выверяется насколько возможно, так, чтобы виден был лишь его кончик. При ловле ноттингемским способом, для того чтобы можно было видеть поплавок подальше, на верхушку обыкновенного (или скользящего) поплавка надевается круглая пробочка с орех величиной, выкрашенная в белую или красную масляную краску. Эта пробочка должна наполовину погружаться в воду и вообще может быть весьма полезна при ноттингемском способе ужения. Насадка должна идти на 1–2 вершка от дна, почему надо выбирать как можно более ровные места. Рыба – голавль, реже язь и другие породы – нередко хватает насадку и на лету, прежде чем она дойдет до дна. Особенно хорошо задерживать поплавок так, чтобы он лег, затем сразу опустить леску и, как только поплавок стал вертикально, подсекать. Рыба, впрочем, берет и в момент задержки поплавка, когда насадка приподнимается течением кверху. Если голавль вертелся около насадки в нерешимости, то в минуту задержки поплавка он поднимается тоже кверху и следует за ней; когда же поплавок отпустят, то насадка сразу падает на дно, и редкая рыба в состоянии удержаться, чтобы не схватить ее. Нечего и говорить о том, что для каждого проплава требуется свежая насадка.

Белое мясо голавля очень костляво, но вкуснее, чем мясо язя, вероятно, потому, что голавль живет большей частью в хорошей воде. Впрочем, москворецкие голавли, держащиеся около водосточных труб, почти несъедобны.

Язь

Idus melanotus. Всюду – язь или вязь, молодой – подъязь, подъязок, подъязик. На петербургских садках – русский карп, в р. Онеге – туржа; местами по Оке – молвец; в Пензе (неправильно) – белесть и шпиор (?) (Паллас); на р. Вороне – ожирок. В Польше – язь, язика, гущера, яж, яжвен, яжвица; в Верхней Висле – язлица, иж; лит. – мекнис, топар; карел. – шэвны, подъязик – пангани; лат. – уппитс, сига; эст. – сейнас, сейнас-кала; у ижоров – льяуна; зыр. – син, фин. – сейне, сейнея. Черем. – пардаш; чув. – партас, хирлезинат бартас; перм. – сиг (!); вогул. – холым-хал, арт; на Чусовой – арен; тат. – упта, ясь; башк. – опто; калм. – манджи-сагассун; у енисейских татар – мыра-балык; у барабинцев – алабуга (?); у телеутов – бора-балык; ост. – нейде, мет; на Сургуте – агрен; на Нарыме – лы; у самоедов – лыссу, лангге; тунг., на Байкале – полувана. Инородческие названия в Сибири, может быть, принадлежат также видам, близким к настоящему язю.