Леонид Сабанеев – Все о рыбалке. Легендарная подарочная энциклопедия Сабанеева (страница 105)

В подмосковных озерах, например в Сенежском, нерест плотвы совершается тоже в больших массах около берегов на мелких местах. Менее заметно и менее шумно совершается он в реках, например в Москве-реке, хотя плотва составляет здесь главную массу всей рыбы. Но все-таки он никогда не проходит здесь незамеченным, тем более что и продолжается дольше, чем в стоячих водах, где вся плотва выметывает икру много дружнее, в несколько дней, редко в неделю, и то если теплые дни перемежаются с холодными. В такие дни нерест приостанавливается или совершается только около полудня. Вообще же он продолжается чуть не весь день и всю ночь, но всего интенсивнее, сильнее бывает всюду по утрам, после восхода. В Москве-реке плотва трется большей частью между сваями, на прошлогодней траве и даже по камням, но на небыстром течении; по моим наблюдениям, мечет икру сначала мелкая плотва, затем средняя и самая крупная, в фунт и более. Иногда нерест затягивается здесь недели на две и, начавшись с середины апреля, как в 1890 году, продолжается до первых чисел мая. В прудах плотва трется под берегом в водяном мху и в мочках прибрежных деревьев и папоротника, растущего на плавунах, в хворосте около плотин, реже в траве и камышах. Везде и всюду в это время она делается крайне смелой и не обращает внимания на шум, так что отогнать ее от выбранного ею места очень трудно. Щуки и крупные окуни находят себе обильную поживу и держатся всегда поблизости, готовые схватить ошалевшую плотичку, нередко даже врываясь в плотные ряды трущейся рыбы и производя в них значительные опустошения. Клев окуня и щуки тогда значительно слабеет, и этих хищников можно поймать только поблизости нерестилищ, всего лучше на плотву же. Последняя на удочку в это время почти не берет и попадает лишь случайно, машинально схватывая насадку, но изредка, однако, попадаются самцы и самки с вытекающими молоками и икрой. Гораздо больше можно поймать их просто руками, войдя для этой цели в воду.

Судя по тому, что вскоре после нереста начинают попадаться рыбы, совершенно лишенные икры и молок, надо полагать, что половые продукты выметываются сразу, в один прием, и созревают единовременно, не так, как, например, у карпов, карасей и других. Однако в июле я наблюдал в Москве-реке массу мелкой, очевидно недавно выведшейся молоди, которая к началу ноября была размером от полувершка до ¾ вершка, считая целиком, то есть была слишком вдвое мельче ранней молоди. Это кажущееся противоречие, мне кажется, можно примирить предположением, что мелкая молодь принадлежит двухлетней плотве, мечущей икру в первый раз, и притом значительно позднее – в июне и даже в июле. Очень может быть, что эта теория, объясняющая появление очень разнокалиберного малька, окажется справедлива и по отношению к другим рыбам.

Икринки плотвы мягки, прозрачны, с зеленоватым оттенком и очень густо прилепляются к подводным предметам, до песчаного и хрящеватого дна включительно. На мхе икринки эти располагаются так тесно, что имеют вид миниатюрных гроздей винограда. В крупных экземплярах количество икры, несомненно, превышает число 84 тысячи, высчитанное Блохом; вероятно, они выпускают не одну сотню тысяч икринок, иначе было бы трудно объяснить многочисленность этого вида рыб. Урожай молоди зависит от благоприятных для нее условий в первое время ее существования. В стоячих водах всего гибельнее для нее весенние бури в конце апреля и начале мая, которые выбрасывают икру на берег и захватывают слабых мальков; последние не боятся волнения, то есть в состоянии уйти от берегов в глубину не ранее июня. В реках, напротив, ветер вообще имеет сравнительно незначительное влияние на количество малька какой бы то ни было рыбы, но, конечно, в таких больших реках, как наша Волга и даже Ока, весенние бури очень пагубны для молоди в заводях. Все-таки в реках большая часть молоди не выбрасывается на берег, а сносится паводками. Например, в Москве-реке в 1889 году, отличавшемся хотя и поздней, но ровной весной, без сильных дождей в мае, малек всюду кишел, так что служил все лето пищей взрослых рыб, даже ерша и плотвы. Напротив, в прошлом, 1890 году, несмотря на то что вся рыба выметала икру очень рано, по крайней мере недели на две ранее обыкновенного, а может быть, именно по этой причине значительная часть молоди была снесена паводком в конце апреля.

Молодь плотвы выклевывается не ранее недели при очень теплой погоде; обыкновенно же через 10 дней, а иногда даже через две недели. Тем не менее мальки плотвы появляются во множестве во всех заливах и затонах уже в середине мая (на юге ранее) и черными тучами плавают в траве и камышах, поблизости от поверхности воды. Первое время молодь, впрочем, безвыходно таится в чаще водяных растений, где находит пищу – ракообразных, водоросли – и защиту от бесчисленных врагов. В местах, где происходил нерест плотвы, вода положительно кишит от громадного количества выклюнувшихся рыбок. В реках молодь плотвы держится главным образом около плотов, купален, где находит корм и защиту от быстрины и хищников. По моим наблюдениям, молодь большинства речных рыб, а плотвы в особенности, кормится главным образом не циклопами и дафниями, которых в проточной воде и не может быть много, а водорослями, именно нитчатыми.

В Петровки молодая плотва уже начинает мало-помалу выходить из своих убежищ в открытую воду, а в августе уже окончательно покидает мелкие заливы и переходит в более глубокие, а также и в самое русло реки или середину пруда или озера; в конце сентября или в начале октября вся молодая и взрослая плотва уходит, как уже было сказано, в глубокие ямы, где и проводит всю зиму почти до вскрытия льда. Впрочем, по моим наблюдениям, в зауральских озерах плотва и поздней осенью нередко выходит с глубины в камыши и траву, без сомнения, ради пищи. Вообще она кормится как днем, так и ночью; по крайней мере, плотва, подобно ельцу, находится в движении и постоянно бродит и в полночь, с чем легко согласится всякий, кто ездил лучить рыбу в позднюю осень. В самые сильные декабрьские и январские морозы плотва вряд ли питается чем-либо; по крайней мере, в середине зимы она клюет редко.

Прирост этой рыбы по весьма понятным причинам бывает весьма различен, хотя можно принять за правило, что в устьях рек, еще того более в озерах, прирост ее всего значительнее. Особенно замечателен необычайно быстрый прирост плотвы в зауральских озерах, где она иногда в полтора-два года достигает веса одного фунта, даже более; но вообще и здесь годовалая плотичка обыкновенно имеет только 2 вершка в длину, а в Средней России и того менее. Однако в таких кормных реках, как в Москве-реке, селеток годами к ноябрю достигает двухвершкового роста. Вообще прирост здесь бывает тем значительнее, чем теплее лето и больше корма; если же к тому весна была неблагоприятна для молоди и ее вывелось мало, то снетки растут не по дням, а по часам; 2-летняя плотва имеет здесь около 3 вершков длины, а 3-летняя – свыше четверти.

Собственно плотва, несмотря на свою многочисленность, почти не имеет промыслового значения. Это весьма малоценная рыба, имеющая лишь местный сбыт; только озерная плотва зимой в замороженном виде везется за несколько сот верст, например с озер Екатеринбургского уезда, где ценится не свыше рубля пуд, в Вятскую губернию. По своей дешевизне она служит пищей бедного класса населения и заслуживает внимания именно с этой точки зрения и как самая многочисленная рыба наших пресных вод. Для владельцев прудов и озер главная роль плотвы заключается в том, чтобы служить кормом для хищной, более ценной рыбы, первое время, то есть на первом или втором году, для окуня, а затем для щуки. Но, разумеется, было бы гораздо выгоднее вместо натурального рыбного хозяйства вести более интенсивное и заменить плотву с ее спутниками более ценной травоядной или всеядной и быстро растущей рыбой, именно карпом.

Главный лов плотвы производится весной во время нереста и поздней осенью и зимой. В первом случае она ловится массами в морды и разные деревянные снасти, до котцов включительно; все эти снасти сами по себе привлекают нерестящуюся рыбу; если же морды или верши будут поставлены на месте сборища, то в них набивается по пуду и больше рыбы. В Зауралье устраивают во многих озерах искусственные нерестилища из елового лапника или сосновых вершин, устраивая из них помост, который надавливается камнями. Морды ставятся сверху помоста, реже с боков. Очевидно, такой способ ловли не может иметь большого влияния на уменьшение количества рыбы; вообще ловля мордами во время метания икры не может назваться вредной, а при таких нерестилищах, где икра не пропадает даром, а малек находит приют и даже пищу в виде мелких организмов, привлеченных хворостом, весенняя ловля даже полезнее осенней и зимней, когда пойманная рыба не оставляет после себя многочисленного потомства. А потому, повторяем, ловля рыбы мордами, вершами, котцами, если не перегораживается путь поднимающейся кверху рыбе, то есть не устраивается язов, может быть допущена законом; устройство же нерестилищ, в виде ли наваленной хвои и хвороста, в виде ли кучи камней и т. п. сооружений, должно быть поощряемо. Много можно ловить плотвы весной в мережи, поставленные на ночь, но лов этот несравненно убыточнее, потому что зрелые половые продукты бьющейся рыбы погибают совершенно понапрасну. Летом плотва ловится большей частью уже на удочку, о чем далее, изредка попадаясь в мережи загоном и в морды и верши, если в них будет какая-либо приманка. Главная масса плотвы добывается поздней осенью и зимой – неводами, причем иногда удается сразу захватить несколько сот пудов. Прежде чем перейти к ужению плотвы, считаю необходимым остановиться на образе жизни и ловле морских разновидностей плотвы – тарани и воблы, имеющих такое важное промышленное значение. Значение это станет более наглядным, если я скажу, что, по последним исследованиям Хлебникова, в низовьях Волги вылавливается ежегодно до 350 миллионов штук, или до 3 миллионов пудов, каспийской воблы; количество же добываемой тарани, то есть азовско-черноморской плотвы, должно быть еще значительнее.