Леонид Резник – Последний Еврей (страница 13)

– Дверь открывается! – заорал Моше. – Быстрее!

Каплински что-то ворчал, недобрым словом поминая Адамса. На крышу выбежали люди в форме и с оружием. Темпо-генератор взвыл. Потемнело, затошнило, швырнуло…

И выбросило в Израиль 1994-го, на ту же каменистую обочину.

Глава 3

Мы с Веред, Моше с Сарой и Каплински сидели в салоне и, наконец-то, ели. Но это было отнюдь не главным нашим занятием. Ели мы, как бы между прочим. Главное, что мы пытались разобраться в создавшейся ситуации.

– … это как волна отрицательной вероятности, полностью меняющая структуру пространства-времени, – объяснял физик. Мы в МТИ ее засекли. Японцы и французы тоже. Структура начала трещать по швам, еще месяц, и ничего изменить было бы невозможно. Мы бы исчезли, и появился бы какой-то другой мир. Вот мы и полезли в ваше время.

– А японцы с французами? – спросил я.

– Ты что думаешь, установку так легко сделать? – рассмеялся Каплински, ах, да, ты ее сделал сам, извини. Но это ты, из своего времени. А наши зарубежные коллеги до сих пор уверены, что путешествовать во времени невозможно. И мы их в этом не разубеждаем. Мы, вообще, не могли понять, кто это хулиганит в прошлом. Считали, что произошла утечка информации и какая-то преступная группа…

– Неважно, – перебила Сара, – Давайте проанализируем то, что мы имеем. Ты… э-э… как тебя звать? Штейн? Объясни, ты должен знать больше всех.

– Зовите меня… – я задумался какое из моих воплощений где находится, Эли. Сейчас я Эли Бромберг. Потом я, возможно, вернусь в Дэвида Липмана, но я тогда предупрежу.

– А Штейн?

– Да это как прикрытие для темпо-станции, – отмахнулся я. – Для такого важного объекта я специально выделил имя. Если бы не ваши…

– Хорошо ты тут устроился, – перебил меня Моше, – меняешь имена, как одежду.

– Было хорошо, – гнул я свою линию, – пока мне не начали мешать. Я еще не знаю как, но с вашей помощью я должен восстановить то, что потерял.

– Мы здесь – чтобы разобраться, – на этот раз даже тихий Каплински выразил нетерпение. – У меня остались дети, жена… Да у всех есть семьи в 2049-ом. Если мы не сумеем восстановить статус-кво, мы все потеряем родных.

Я вскипел. Они еще могут меня торопить! Они могут потерять родственников! Да я их уже потерял! Мои близкие сгинули в застенках Исламской Стражи. А если задуматься, то исчезновение моих родственников уже было обусловлено возможным успехом моей миссии. Я сознательно приносил в жертву своих родителей!

Но я не мог все это сказать вслух. Из-за Веред. Пришлось углубиться в анализ.

– Я тут, чтобы не допустить уничтожение Израиля, которое планируется злоумышленниками, – я начал со своей линии, слегка отклонившись от истины. Все у меня было прекрасно и, судя по всему, увенчалось успехом, раз вы явились из вполне благополучного Израиля «плюс 55».

Сара согласно кивнула, как бы подтверждая, что их Израиль вполне благополучен. Этого-то я знать не мог.

– Но! Но! – я акцентировал внимание не на моем будущем, а на настоящем, появился какой-то фактор…

Фактор действительно появился. У Моше в кармане что-то запищало. Как будильник.

– Телефон из будущего? – пошутил я.

– Намного хуже, – ответил Моше, – кто-то пытается украсть нашу машину.

Веред двинулась к дверям.

– Не выходить! – скомандовала Сара, – Машина прекрасно защищена. Если это простые воры, мы даже можем лечь спать. Но если кто-то пришел за нашей станцией, то нам не стоит выходить так просто.

Я глянул в окно. В Израиле темнеет очень быстро. Никаких сумерек. Кажется, недавно был день, а сейчас – темень, ничего не видно. Выскочишь, как Веред хотела, – и все, готово.

Между тем, Моше слушал свою прекратившую пищать коробочку, как радио, прижав к уху.

– Что он делает? – спросил я.

– Там микрофон с мини-передатчиком, – шепотом ответила Сара. – Для таких вот случаев. И нам надо молчать. Может быть, они слушают нас. Лазером от оконных стекол.

Тут я обнаружил, что трое специалистов: Сара, Моше и Веред – уже лежат на полу и ползут к окнам (чтобы не быть слишком уязвимыми). Только мы с физиком сидели, как два дурака.

– Падай, Джоф, – шепотом скомандовал я, – ползи в угол и прижмись к стене.

– Эли, что ты думаешь, это не…? – Сара скосила глаза в сторону Веред. То есть, она имела в виду Стражу.

– Четыре года меня искали и еле нашли, – сказал я, – а тут им дня хватило? Не верю.

– Они нашу станцию засекли, – подал голос Каплински.

– Чушь, они не ищут темпо-станцию, а то бы давно нашли ее в Цфате. Раньше вас. Хотя…

Я задумался. Может, это банальные воры? Но в таких деревнях машины обычно не воруют. Арабы с территорий? Зеленая черта рядом…

– Заговорили наконец, – сказал Моше, – но я не понимаю язык.

Я перекатился по полу и взял приемничек. Русский мат… Шайтан! Неужели воры из новых репатриантов? Нет. Один говорит, что надо резать дверь лазером. Ему возражают, что сначала надо разделаться с этими жидами в доме.

– Говорят по-русски. Хотели резать лазером, но решили раньше убить нас.

– Мать их! – выругался Моше, – это из Москвы, где мы только что были. Ну, Адамс, сукин сын, осел тупой…

– Заткнись! – я оборвал его. – Вы трое – солдаты. Что нам делать?

Про себя я подумал, что это и в самом деле могут быть посланцы новой Российской Империи. Я, стражники, американцы, русские. И все в маленьком Израиле, как мухи на мед. Не перебор ли?

– Адамс и другие! – зашипел из своего угла физик. – Надо их предупредить.

– Надо развязать и дать им оружие, – сказал Моше.

– Первыми они убьют нас, – ответила Веред.

– Пошли со мной, Эли, – попросил Моше, – попробуем договориться с Адамсом.

Я успел шепнуть, что в туалете есть маленькое не зарешеченное окно, и мы на четвереньках двинулись в тюремную спальню. Сара кинулась (на четвереньках же) к туалету.

Мы только открыли зверь в комнату, как в районе входной двери что-то бабахнуло (не очень, кстати, громко, вполне бытовой шум). Свет погас практически сразу же. А потом – защелкало, застрекотало, задребезжало. Я кинулся к салону, но Моше схватил меня за ногу. Он прав, там все поливали огнем из автоматов с глушителями.

Через несколько секунд салон озарился короткой вспышкой, и выстрелы как будто захлебнулись. Возобновились…, но уже не с прежней интенсивностью.

Моше исчез. У меня не было с собой никакого оружия, и вмешиваться, когда разбираются специалисты, представлялось слишком глупым. Но если «мои» проиграют, что мне останется? Сдаться? Меня же просто убьют. Кстати, непонятно из-за чего.

Из туалета выскочила Сара. Во всяком случае, так мне показалось в темноте. Девушка помчалась к салону.

– Там стреляют, – прошипел я, не удосужившись получить ответ. Вот идиот! И без меня ясно.

Я ввалился к американцам.

И тут же споткнулся о подставленную ногу. Разобрать что-либо в темноте было невозможно, но я изловчился упасть не совсем туда, где меня ждали и крикнул:

– Адамс! Идиоты! Это же я! Ваши русские на нас напали.

– Почему наши?

– Из-за вас…

В салоне опять засверкало, но выстрелов уже не было. Я понял, что сейчас не до объяснений и соглашений. Нервы не выдержали, я должен был сам во всем разобраться. А потому – побежал в салон.

Я прибыл под занавес. Стрельбы не было, входных дверей тоже. От дверного проема тянуло холодком. В рассеянном свете снаружи видны были два силуэта людей, стоящих «на полусогнутых». Оба нагнулись, наблюдая за катающимся по полу клубком тел. От клубка доносилось сопение и рычание. Потом раздались звуки, словно кто-то отбивал мясо: бух-бух-бух… Один из силуэтов сорвался с места. Последовал классический футбольный удар ногой. По тому из лежащих, кто оказался наверху. Что-то хрустнуло, кто-то застонал.

Мне надоело это «слепое», «силуэтно-немое» кино. Кто побеждает в пантомиме?

– Что снаружи? – раздался голос Веред (неподвижно стоящий силуэт).

– На их месте я бы убежал, – ответил Моше (силуэт-футболист), – но кто их знает, этих русских? Зачем они вообще сюда полезли? И сразу стреляют!

Что-то бормоча (матерясь по-амхарски?) Сара выкарабкивалась из под своего соперника.

– Ой, моя голова! Ой, моя голова! – стонала она. – Я его била, била, а отвести голову назад некуда, проклятый пол. Я о пол стукалась, сильнее, чем о его лицо.

Вот оно, отбивание мяса…