Леонид Радищев – На всю жизнь (страница 22)
— И вы угощайтесь, пожалуйста. Нет уж, не упрямтесь, а пейте с сахаром. Я вас слушался на охоте, а теперь извольте слушаться меня.
Горячий чай припахивал дымом, но от этого показался еще вкуснее. Уютно ворчал на плите медный чайник, потрескивали дровишки в печке. От плиты струилось приятное тепло. Хорошо, пробродив чуть ли не с рассвета, посидеть так — в тихой лесной избушке.
И вдруг тишина нарушилась. Отчетливо послышались за окошком чьи-то шаги по снегу.
Лесник нахмурился, встал. Поднялся и шофер. А в дверь уже постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел парень, одетый не по погоде — в легкой куртке, в суконном шлеме с поднятыми ушами.
— Привет честной компании, — бойко сказал он. — Дяде Егору честь-почтенье. Иду на завод мимо твоих хоромов, вижу — дымок из трубы! Как тут не заглянуть.
Лесник пробурчал в ответ что-то не очень приветливое, потом сказал шоферу, пристально смотревшему на пришельца:
— Знакомый! С конного завода человек!
— А тут разве есть конный завод? — спросил Владимир Ильич. — Далеко?
Парень взглянул в его сторону, хотел, как видно, что-то сказать, снял шлем, снова надел его. На его широком, скуластом лице отразились и удивление и восторг. Он даже рот приоткрыл и так стоял молча некоторое время.
— Товарищ Ленин! Ильич! — выговорил он наконец. — Я же вас узнал! Я же нынешней весной вашу речь слушал на Красной площади.
Лесник нахмурился еще больше. Ему было известно, что Ленин любит отдохнуть незаметно, а тут навязался непрошеный человек.
Но Владимир Ильич не выказывал никакого огорчения.
— Так вы с конного завода? — обратился он к парню. — Присаживайтесь! Чай у нас горячий!
Парень сел на краешек чурбака. Он не отрывал глаз от своего собеседника. Невежливо смотреть с таким упорством, но парень, наверно, не в состоянии был думать об этом сейчас.
— А лошадей у вас много? — спросил Владимир Ильич. — А как с сеном?
Парень точно очнулся:
— Товарищ Ленин! — горячо заговорил он вдруг. — Завод наш близко. Версты три отсюда. Как раз у дороги. На вашей машине — десяток минут… Поглядите сами на наше хозяйство… У нас товарищ Зауринь Ян Янович комиссаром. Имеет два красных ордена, руку потерял в бою… И другие буденовцы работают…
Ленин задумался на секунду, вынул часы из кармана.
— Как, успеем обернуться? — спросил он у шофера. — В Москве нам нужно быть в шесть часов!
— Успеть можно, Владимир Ильич, — ответил шофер. — Но только уж вы ненадолго. Иначе трудновато будет…
В первую минуту Ян Янович Зауринь совсем растерялся: вытянувшись по-военному, он хотел отрапортовать Председателю Совнаркома, но ни одно слово не приходило в голову.
А невысокий человек в полушубке, в шапке-ушанке говорил улыбаясь:
— Захотелось сегодня подышать чистым воздухом, побродить по лесу… Вот товарища Зайцева повстречали с вашего завода… Он и показал дорогу сюда… Как вы здесь живете? Как дела идут?
— Дела у нас только начинаются, — ответил Ян Янович, — начинаем почти что на пустом месте.
И, уже совсем не волнуясь, рассказал, что здесь, в этом подмосковном лесном углу, был до революции конный завод, принадлежавший какому-то барону или графу. Были тут и породистые лошади, и целый штат конюхов и объездчиков и всякой прочей обслуги. Перед самым Октябрем оборотистый барон или граф ухитрился распродать почти всех лошадей, а сам удрал за границу. От обслуги тоже почти никого не осталось. А в первые дни революции — наверно, по наущению бывшего владельца — кто-то поджег конюшни, сараи. Но все же кое-какие строения с имуществом уцелели. Удалось собрать десятка полтора лошадей. И народ пришел хороший — из буденовцев…
Владимир Ильич, слушая его, достал из кармана записную книжку, карандаш и сделал какие-то пометки на листочке.
— Наркомзем, военное ведомство помогают? Не очень?! Это их прямое дело! Я им напомню, а вы, если понадобится, обращайтесь прямо ко мне!
За дверью комнаты, где шел этот разговор, слышались приглушенные голоса, скрип дощатого пола, кто-то отчетливо произнес: «А потише нельзя?»
— Владимир Ильич! — сказал товарищ Зауринь. — Люди знают, что вы здесь. Хотят войти!
— Что за вопрос? Обязательно! И я хочу их видеть!..
Шофер возился возле автосаней, разогревал мотор — боялся, как бы не застыл на морозе. А мороз был крепкий — пожалуй, не меньше двадцати градусов. Зато хороша зимняя дорога в такую погоду.
Через полчаса шофер заглянул в комнату, где собралось все небольшое население конного завода. Картина была для него знакомая: никакой чинности тут не соблюдалось. Владимир Ильич, с шапкой в руке, стоял у стола, люди тесно сгрудились вокруг.
— Нет сомнения, что придет такое время, когда мы пересядем с коня на трактор, — говорил он. — Создадим машины в тысячи лошадиных сил… Но это в будущем. А пока мы еще нуждаемся в натуральной лошадиной силе… На четырех ногах…
— Еще не отжила лошадка свой век! — сказал кто-то.
— Совершенно верно, товарищ! — ответил Владимир Ильич. — Она требуется нам везде и всюду: и в городе, и в деревне, и для нашей Красной Армии, — взгляд его упал на шофера, который подошел поближе, и он понимающе кивнул головой. — А сейчас, товарищи, я должен уезжать, а то не поспею в Москву ко времени…
Толпою пошли провожать Ленина. Товарищ Зайцев шел рядом — счастливый, сияющий, в шлеме, свернувшемся набок. Он по праву чувствовал себя героем дня…
Вернувшись к автосаням, шофер с силою крутанул ручку мотора. Послышались оглушительные хлопки, машина дернулась несколько раз, окуталась черным дымом и заглохла. Шофер снова завел ее. Владимир Ильич терпеливо ждал.
— Хоть и машина, а норов у нее, как у необъезженной лошади!.. — сказал товарищ Зайцев.
— Норов такой, что глаз и глаз нужен, — озабоченно ответил шофер. — Да и корм не тот: ей бы чистого бензинчику, а мы ее поим какой-то немыслимой смесью.
Наконец мотор перестал хлопать и затарахтел равномерно. Ленин сел рядом с шофером, помахал рукой провожающим, и машина покатила по гладкой снежной дороге.
Но оказалось, что события этого удивительного дня еще не окончены. И первую весть о них опять принес товарищ Зайцев.
— Ленин с шофером обратно идут! Пешком!
Товарищ Зауринь быстро набросил шинель. Вслед за ним заторопились и другие.
Да, Ленин и шофер возвращались на завод. Пешие.
Всех охватила тревога. Что случилось?
Оказалось, вышел из строя мотор. Успели отъехать версты полторы, не больше. Авария серьезная, на месте не исправить. Вот и вернулись обратно.
— Досадно, досадно! — говорил Владимир Ильич, поглядывая на часы. — А ведь меня ждут в Кремле ровно в шесть. Но теперь уж и думать нечего об этом.
Все молчали, подавленные, расстроенные: нешуточное дело, когда Ленин опаздывает в Кремль! И какой можно найти выход?
— Ну, поломалась бы хоть поближе к Москве! — продолжал Владимир Ильич. — Могли бы по телефону сообщить. А ведь отсюда никак не дашь о себе знать…
Ян Янович, куда-то отлучившийся на минуту, быстро подошел к нему:
— Товарищ Ленин, вы можете вернуться в Москву поездом. Здесь они ходят два раза в сутки — ранним утром и в пять вечера. До вечернего еще час времени. На нем и уедете!
— Идея недурна, что и говорить! — Ленин усмехнулся. — Но она неисполнима, товарищ Зауринь! Пока мы доберемся до станции, поезд успеет побывать в Москве и вернуться обратно. Ведь тут верст восемнадцать, а то и все двадцать…
— Да, пожалуй, все двадцать! — подтвердил Ян Янович.
— Вот видите! Нам и к семи не успеть на станцию, а вы говорите о пятичасовом поезде…
— Попробуем по-другому! — сказал Ян Янович.
Ленин поглядел на него не без удивления:
— Вы, товарищ Зауринь, говорите так, как будто у вас в запасе имеется какое-то чудо!
— Кто знает, может быть, и имеется! — улыбнулся вдруг Ян Янович и посмотрел на широкие ворота в заборе, окружавшем конюшни.
Точно повинуясь его неслышной команде, ворота раскрылись. Широкоплечий чернобородый человек, похожий на цыгана, в тулупе с кушаком, вывел под уздцы коня в санной упряжке.
Конь был рослый, статный, с крутой, лебединой шеей, во лбу белая отметина в виде звезды, ноги — струнками. Он переступал ими, точно играя, но в каждом движении чувствовалась стремительная, упругая сила. Под стать ему были и саночки — небольшие, легкие, на высоких и тонких полозьях, с медвежьей полостью на сиденье.
— Какой красавчик! — восхищенно сказал Владимир Ильич, не сводя взгляда с коня. Он как будто сразу позабыл о неприятном происшествии. — Изумительный красавчик! Точно из сказки.
— Вот этот красавчик и доставит вас на станцию! — сказал Ян Янович. — А повезет Кондрат Савельевич, очень опытный человек. Можете ему довериться!
Кондрат Савельевич влез на облучок. Ленин посмотрел на часы, покачал головой.
— До поезда осталось сорок пять минут! И вы считаете, что можно успеть?
— Дело проверенное, — ответил Ян Янович. — Садитесь, Владимир Ильич, не теряйте времени.