Леонид Павлов – Чужой земли мы не хотим ни пяди! Мог ли Сталин предотвратить Вторую мировую войну? (страница 2)

К моему большому удивлению, долго искать не пришлось, так как все лежало на поверхности, стоило лишь захотеть: еще до распада Советского Союза был опубликован огромный массив документов, позволяющих достаточно точно и подробно проследить развитие событий после Мюнхена и до начала Второй мировой войны. Другой вопрос, что публиковались документы бессистемно, в различных источниках с отпугивающими названиями, таких, как вышедший в 1971 году сборник «СССР в борьбе за мир накануне второй мировой войны (сентябрь 1938 – август 1939)», двухтомник «Документы и материалы кануна второй мировой войны», увидевший свет в 1981 году, двухтомник «Год кризиса», появившийся в 1990 году, многотомное издание «Документы внешней политики СССР», а также других, менее толстых изданиях, в том числе и периодических. Самая первая публикация «Записей переговоров военных миссий СССР, Великобритании и Франции» была осуществлена, страшно сказать, еще в 1959 году, и не где-нибудь – я поначалу не поверил, пока своими глазами не увидел – в журнале ЦК КПСС «Международная жизнь». Предвоенные газеты, по крайней мере, в Свердловске, в библиотеках всегда были в свободном доступе: я впервые познакомился с ними еще в 1981 году Так что, в материалах недостатка не было. Если читать документы подряд, предвоенная роль Правительства Советского Союза выглядит не столь уж однозначно положительно.

Вниманию читателя предлагается книга, в которой собрано и систематизировано большое количество различных документов из Архива внешней политики России – бывшего Архива внешней политики СССР, зарубежных источников, а также материалы из советских газет 1939 года. С тем, чтобы избежать обычных в таких случаях обвинений в предвзятости и тенденциозности подбора материала, подавляющее большинство приведенных отечественных и иностранных документов взято из открытых источников, опубликованных в СССР. По сути, мы остаемся в той же системе доказательств, которую использовали советские историки, и продолжают эксплуатировать нынешние псевдопатриоты, рассказывая, какие титанические усилия предпринимались Сталиным, для того, чтобы создать антигитлеровскую коалицию еще в 1939 году. Использование в работе документов и публикаций времен Советской власти только повышает убедительность сделанных в ней выводов, поскольку эти документы и публикации, во-первых, прошли семь кругов цензуры, и, во-вторых, противоречили тогдашней официальной версии. Весь материал, за небольшим исключением, изложен в хронологическом порядке.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

СЕНТЯБРЬ 1938-го – МАРТ 1939-го ГОДА

29 сентября 1938 года в Мюнхене Гитлер и Муссолини – с одной стороны, и премьер-министры Великобритании и Франции Невилл Чемберлен и Эдуард Даладье – с другой, подписали знаменитое мюнхенское соглашение, вошедшее во все советские учебники истории под названием «мюнхенский сговор». В соответствии с «договором» Германия получала Судетскую область Чехословакии, граница с Германией проходила в сорока километрах от Праги, страна теряла значительную часть промышленности. Англия и Франция гарантировали Чехословакии свою защиту от дальнейших захватов, а фюрер и дуче обещали больше никаких захватов не совершать³.

За три дня до этого важнейшего для судеб Европы события, 26 сентября 1938 года Гитлер сказал: «Мы дали гарантии западным державам. Мы заверили наших непосредственных соседей в том, что мы, поскольку это касается Германии, уважаем целостность их территорий. Это не просто фраза. Это наша священная воля. Мы совершенно не заинтересованы в нарушении мира. Мы ничего не хотим от этих народов»⁴.

Все дальнейшие события покажут, что обманут Чехословакию все – Гитлер меньше чем через полгода захватит оставшуюся часть Чехии, в Братиславе посадит марионеточное правительство Иозефа Тисо, а Лондон и Париж в ответ на это ограничатся невнятными заявлениями, да кратковременным отзывом послов из Берлина.

30 сентября Гитлер и Чемберлен, чтобы дважды не вставать там же, в Мюнхене, подписали совместную англо-германскую декларацию, в которой говорилось, что стороны пришли к согласию о том, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы. Подписанное накануне вечером соглашение рассматривалось как символизирующее желание Англии и Германии никогда не воевать друг с другом. Стороны приняли твердое решение, чтобы метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться Англии и Германии. Оба правительства заявили о своей решимости продолжать свои усилия по устранению возможных источников разногласий и таким образом содействовать обеспечению мира в Европе ⁵. В декларации не было указано, с какого дня она начинает действовать и в течение какого срока сохраняет силу.

Документ этот, хотя он полностью соответствовал свому названию, то есть, носил откровенно декларативный характер и не имел юридического статуса, по своей сути был пактом о ненападении между Англией и Германией. Весь мир обошли кадры кинохроники, как Чемберлен, приехав в Лондон, радостно потрясал этим документом, и говорил, что «привез мир нашему поколению». 3 октября 1938 года Уинстон Черчилль по этому поводу произнес свою бессмертную фразу: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну». Сколь наивен и близорук был Чемберлен, и сколь прозорлив Черчилль, стало ясно меньше чем через год, когда разразилась Вторая мировая война.Весь мир обошли кадры кинохроники, как Чемберлен, приехав в Лондон, радостно потрясал этим документом, и говорил, что «привез мир нашему поколению». 3 октября 1938 года Уинстон Черчилль по этому поводу произнес свою бессмертную фразу: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну». Сколь наивен и близорук был Чемберлен, и сколь прозорлив Черчилль, стало ясно меньше чем через год, когда разразилась Вторая мировая война.

Вряд ли Черчилль мог знать, что еще в сентябре 1938 года командование военно-морского флота Германии издало инструкцию под заголовком «Мнение относительно плана ведения морской войны против Англии», в которой говорилось:

1) Если, в соответствии с решением фюрера, Германия должна завоевать положение мировой державы, то она нуждается не только в достаточных колониальных владениях, но также и в том, чтобы обеспечить свои морские коммуникации и выход к океану.

2) Оба эти условия могут быть выполнены лишь вопреки англо-французским интересам и ограничат их положение как мировых держав. Нельзя рассчитывать на то, что это может быть осуществлено мирным путем. Поэтому решение превратить Германию в мировую державу ставит перед нами необходимость произвести соответствующую подготовку к войне.

3) Война против Англии означает в то же время войну против Британской империи, против Франции, возможно, против СССР и против ряда стран, расположенных на другом континенте. В действительности против половины или одной трети всего мира. Это может быть оправдано и иметь шанс на успех лишь в том случае, если это будет подготовлено экономически, политически, а также в военном отношении и если это будет осуществляться с целью завоевать для Германии выход к океану⁶.

Уже через десять дней после подписания мюнхенского соглашения, Гитлер дал понять всему миру, что верить ему нельзя: 11 октября 1938 года он выступил в Саарбрюккене с речью, содержавшей угрозы по адресу Франции и Англии. Гитлер заявил, что работы по возведению на границе с Францией военных укреплений будут «продолжены со все возрастающей энергией». В частности, они будут распространены на новые районы Саарской области и Аахена. Гитлер вызывающе заявил, что приход в Англии к власти Идена⁷ или Дафф Купера⁸ заставил бы Германию относиться к Англии как к стране, которая «поставила своей целью войну».

В политических кругах Франции, которые пытались оправдать мюнхенскую капитуляцию, накануне речи Гитлера распространялась успокоительная версия, что Гитлер якобы намеренно избрал Саарбрюккен, расположенный вблизи границы с Францией, для успокоительных заявлений по французскому адресу. Эта речь, по слухам, распространявшимся профашистскими элементами, должна была подтвердить, что мюнхенское соглашение открывает «новые благоприятные перспективы». Однако первые же сведения о выступлении Гитлера жестоко обманули ожидания даже самых раболепных лакеев германского фашизма. Заявление Гитлера о том, что Германия будет продолжать свои военные приготовления на французской границе, его новые нападки на демократию и бесцеремонное вмешательство во внутренние дела демократических стран, и прежде всего в дела Англии, с которой Гитлер подписал 30 сентября «дружескую декларацию», произвели здесь большое впечатление.

Разочарование и возмущение этим выступлением Гитлера проявлялось даже в тех французских газетах, которые все время защищали мюнхенскую капитуляцию. Близкая к правительству газета «Пти паризьен» конфузливо воздержалась от комментариев. Но редакционная статья «Жур – Эко де Пари» вынуждена признать, что, как свидетельствует речь Гитлера, мюнхенское соглашение отнюдь не удовлетворило аппетитов германского фашизма.