Леонид Панасенко – Искатель. 1988. Выпуск №4 (страница 34)

— Я занимаюсь вопросами ухода за младенцами. Удивляюсь, как это люди ещё заводят детей.

Полю эти слова напоминают о давно исчезнувшем Венсане.

— Что в наших силах предпринять? — спрашивает Поль.

Комнатная обстановка расплывается, потом вновь обретает очертания. Но это уже другая обстановка. Поль узнаёт свою квартиру. Вторую. Изабелла смотрится в большое зеркало.

— Надену–ка вот это, — говорит она, встряхивая копной волос, в которых кое–где уже проглядывают седые пряди.

Поль вздрогнул от неожиданности, но ему удалось скрыть своё волнение.

— Она лучше, чем красная, — согласился он.

Рукой Поль дотронулся до Альбера, устроившегося на ковре рядом с его креслом. Годы пощадили его куда меньше, чем Изабеллу.

— Что ещё за шум? Что там такое?

Изабелла нервно пожала плечами.

— Не можешь привыкнуть? Я тоже.

На улице выли полицейские сирены. Издалека доносились звуки выстрелов.

— Какой у нас сегодня день?

— Вторник.

— Я хотел сказать, какое число.

Изабелла с беспокойством взглянула на него.

— Ты уверен, что тебе не было плохо?

— Плохо?

— Шесть лет всё обходилось, — смущённо проговорила она, — а теперь…

— Значит, сейчас тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год?

— Пятнадцатое мая.

— Тогда понимаю.

Поль ничего не понимал, но ему не хотелось тревожить Изабеллу. Подчёркнуто небрежно взял он лежавшую на столике газету.

Новости были неслыханные. Над Сорбонной взвивался красный флаг. Чёрные флаги виднелись на улицах. Некий Кон–Бендит с группой студентов надругался над могилой Неизвестного солдата. По этому поводу депутат–голлист выступил в палате с провокационным заявлением. Ещё немного, и он бы сцепился с лидером социалистов, благо, их разняли.

Поль хотел уж было открыть рот, но тут в комнату с тетрадкой в руках вбежал Венсан.

— Проверь задачку.

Поль на мгновение опешил, увидев двенадцатилетнего сына.

Машинально взяв у сына тетрадь, он взглянул на задачку.

— Вроде правильно.

— Спасибо, пап!

И Венсан понёсся в свою комнату.

— В конце концов всё уладится, — сказала Изабелла.

— Ты про что?

— Про бунт.

Он осторожно взглянул на неё.

— Но не приведёт ли это к фашистскому путчу?

Изабелла сердито расчёсывала волосы.

— Не знаю, может, так будет лучше, — резко произнесла она.

Поль встал.

— Ты соображаешь, что говоришь? Левые наконец приступили к действиям, а ты хочешь, чтобы крайне правые совершили государственный переворот.

Но она заспорила:

— А если придут к власти коммунисты, кто тебе станет платить деньги за пользование патентом? Прощай тогда миллионы за «меморил»!

Поль так и застыл в ужасе:

— Жуть какая! Кем ты стала! Обывательницей, алчной эгоисткой!

— Ах, — вскричала Изабелла, — оставь эти высокие материи. Вчера ты рассуждал по–другому, говорил, надо послать танки.

— Я? Танки?

— Забыл уже?

Он еле сдержался, чтобы не закатить ей пощёчину. Опустился в кресло. И тут зарычал Альбер.

— Собака и та стала фашисткой, — сказал Поль.

В лаборатории Полю сразу бросилось в глаза, что Дармон отрастил себе живот, а Жинесте, казалось, постарел лет на двадцать. Мариетты не было. Поль осторожно бросил пробный камень.

— Вот если бы нам сейчас помогала Мариетта, — сказал он ни с того ни с сего.

— Не думаю, что от неё был бы толк, — возразил Дармон. — Она потеряла сноровку… да и голову тоже.

— Серьёзно? — с невинным видом спросил Поль.

— Подумать только, вышла замуж за венесуэльского дипломата, у которого уйма нефтяных скважин.

— Кто? Мариетта?

Дармон с удивлением на него воззрился.

— Но ты же был у них на свадьбе.

Поль издал сдавленный смешок, похожий на куриное квохтанье.

— Это было так давно, — сказал он как можно естественнее.

— Ничего себе давно! Три недели назад.

«Лучше мне было помолчать», — подумал Поль.

Вслух же сказал:

— Ладно. За работу.

Прислушивавшийся к их разговору Жинесте подал голос.

— Давно пора, — бросил он высокомерно.