Леонид Могилев – Век Зверева (страница 45)

— Вот вы человек информированный, несомненно. Неужели не понимаете, что этому вашему раю на большой части суши скоро придет конец.

— Это не мой рай.

— Не лукавьте. Зарплату же вы получаете. Пайки, или что там теперь получают?

— Не хотите верить?

— Не хочу.

— Воля ваша. Только мне обыск придется у вас произвести.

— И что найти надеетесь?

— То, за чем отправился товарищ ваш. Бухтояров сейчас в Калининграде.

Старик неприятно меняется в лице. Потом покой и достоинство к нему возвращаются.

— Ни о каком Калининграде ничего не знаю.

— А о Звереве, Юрии Ивановиче, тоже?

— Это который?

— Которого вы два дня назад проводили. Надеюсь, он благополучно туда добрался.

— Куда?

— В Калининград. Или в Кенигсберг. Как вам будет угодно.

— Да, были. Да, ушли. Куда — неведомо.

— Вы познакомились-то с ними как?

— Не помню уже. Давно это было.

— Не лукавьте, Олег Сергеевич. Было это недавно. И Бухтоярову вы поверили. Помогать согласились.

— В чем?

— Ладно…

Я вынимаю из сумки трубку телефона, звоню вниз, в машину. Прошу принести пакет молока, сто пятьдесят граммов «Любительской» колбасы и половинку батона. А потом подняться двоим в квартиру. Пора начинать работу.

Весь апрель сорок пятого старик, тогда молодой и грозный капитан СМЕРШа, мотался по передовой, на первый взгляд совершенно бессистемно. Тапилау, Тильзит, Кляйн-Маулен… Этих названий нет боле. Теперь это запростецкие русские городки и поселки, с бывшей кирхой, магистратом, рыночной площадью, где булыжники хранят в своем чреве холод столетий. Детский сад, гастроном, пивнушка, бывший кинотеатр, в бывшем здании городского собрания или во вновь построенном, и ларьки, ларьки, ларьки. Нация торгует…

То, что он должен был найти в закрытых оперативных документах того времени, называлось не иначе как объект. Объект искал Олег Сергеевич и в конце концов нашел. Ему, как начальнику группы, — Звезду Героя, остальным — орден Боевого Красного Знамени и повышение в званиях. Но не следует искать того, что не следует. Вся группа потом потихоньку пошла по списку потерь. Разные обстоятельства. Как при вскрытии гробницы фараона. Олег Сергеевич один остался. Бог миловал. Или вышестоящие товарищи.

Как всякий ветеран прошлой кампаний, он собирает и хранит множество книг о войне. Мемуары, повестушки, вырезки из газет. Ими-то мы и займемся сейчас… Дело долгое и требующее покоя и внимания.

Старик спокоен. Он все стерпит, лишь бы его не увозили отсюда в контору. Он знает, что там с ним будет. С нами врач. Он измеряет старику давление, при этом тот саркастически хмыкает; готовит на всякий случай ампулку. Она безобидна. Решено просто поговорить с ним. Но Олег Сергеевич этого не знает. Ждет укола, вторжения в психику, допроса.

Мы перебираем его «сокровища» двенадцать часов. Время от времени он засыпает в кресле, снова просыпается, греет себе чайник на кухне, возвращается. Только бы не увозили…

— Да успокойтесь вы. Никто вас никуда не повезет. Я, с вашего позволения, одну книгу возьму. На время.

— Какую? — вскидывает он голову.

— А вот эту. Простенькую.

Опять перемена в лице, потом покой и отрешенность.

Событие это было, наверное, в его жизни главнейшим. Значит, должна быть какая-то папка, может быть, дневник. Дневника в прямом смысле не обнаруживается, но пачка листков вложена в «Хронику одного месяца». Круг теперь сужается, по моим предположениям, до нескольких населенных пунктов. И кажется, среди них нет Кенигсберга. В этом наше счастье. Коммуникации под городом необъятны. А в случае какой-нибудь Калиновки, бывшей когда-то Лаувеном, шансы на успех резко возрастают.

Я забираю записные книжки с телефонами с клятвенными заверениями вернуть их на днях, городской телефонный справочник с пометками. Все это потом будет возвращено старику. И немного спустя он поймет, что дул вместо молока на воду. Живите долго, Олег Сергеевич.

Список приоритетных населенных пунктов составлен, люди уже на месте, приметы и возможные действия объектов поиска известны.

Вечером наша группа выезжает в купе Калининградского поезда к месту будущих событий. Нас — восемь человек. В объемных сумках — амуниция, аппаратура связи, оружие. Обычная рутинная работа. Только вот мое присутствие там может вызвать некоторые вопросы. Мое место все же в кабинете. Но это — уже издержки производства.

Работа сейчас идет по трем направлениям: поиски наших «героев», определение резидента, курирующего операцию «Регтайм», и контроль таможенных пунктов. После акции Шолтысика возможно изменение первоначально предусмотренного маршрута доставки контейнера с биологическим оружием. Только вот конечный пункт доставки, к сожалению, неизменен. То, что контейнер этот или контейнеры придут к нам именно из Польши или Литвы, а не самолетом из Москвы или Белоруссии, — аксиома. Прохождение нескольких контейнеров зафиксировано со склада под Кельном. Сейчас груз движется по маршруту с конечным пунктом — Сувалки (Польша). Подразделения для проведения операции развернуты.

Таможенных пунктов десять. Груз может прийти и в Неман, и в Нестерово, и на железнодорожную таможню в Правдинск. Контейнеры могут находиться в коробках с лимонадом, в тайнике автомашины, в чемодане туриста. Вероятность того, что они пройдут на нашу территорию, превышает половину отпущенных шансов. Тотальную проверку засаботируют, замотают люди Господина Ши. «Все золото мира» победит еще раз.

Если ситуация выйдет из-под контроля, я приму последнее решение. Мне хватит сил для того, чтобы захватить на некоторое время телепередатчик на Бассейновой, сорок два. Одновременно мы возьмем частные телеканалы «Премьер» и «Каскад». Это — «Нарвская» и «Кирова». Есть еще областное радиовещание на «Комсомольской».

Обращение к жителям области. Это уже похоже на государственный переворот, результаты непредсказуемы, но, возможно, удастся сориентировать людей, объяснить им возможное действие биологического оружия, возможные меры и способы защиты. Договаривать последние фразы придется под американскими пулями. И отступать к Бухтоярову, в подземелье. С Балтийском будет покончено практически мгновенно. Сомневаться не приходится. Наши не придут. Литва перережет магистраль. Потом будут зачищать город и местные очаги сопротивления. Какой-нибудь немец собьет на станции табличку «Лесное» и мелом напишет: «Метген».

…Проклятый старик так ничего и не рассказал. Единственное, что не подлежало сомнению, — книга. Военные мемуары — справочник: исторические хроники, щедро подчеркнутые цветными карандашами строчки.

Было очевидным, что об объекте известно советскому командованию. И поэтому его местонахождение следовало искать среди описаний операций первоочередных, штыковых, в прямом и переносном смысле. Вся кампания по освобождению Восточной Пруссии, вопреки ожиданиям, много времени не заняла. Кенигсберг был взят и вовсе за три дня, ценой трагической, которую могло оправдать только само время. Русские входили в Пруссию…

«В январе 1945 года начались наступательные операции Красной Армии в Восточной Пруссии. Советские войска вышли к Балтийскому морю.

Истребительный противотанковый артиллерийский полк 30 января в районе населенного пункта Кляйн-Маулен был атакован выходившими из окружения танками и мотопехотой врага. Николай Владимиров быстро развернул свое орудие на прямую наводку и подбил танк. Одно за другим выходили из строя орудия, и наконец Николай остался у пушки один. Последним снарядом он подбил тяжелый танк.

Похоронен в поселке Ушаково Гурьевского района».

Кляйн-Маулен для искомого объекта — слишком незначительный населенный пункт. Внимания не заслуживает.

«Весь февраль, март и апрель старший лейтенант Петренко участвовал в тяжелых боях в Восточной Пруссии, а апреля пал Кенигсберг. Остатки вражеской группировки были заперты на Земландском полуострове. 18 апреля пуля оборвала жизнь артиллериста.

Похоронен в Зеленоградске».

Слишком общие сведения. Не то.

«В январе 338-й стрелковый полк 96-й стрелковой дивизии 48-й армии Второго Белорусского фронта, в котором Константин Леонидович Крикун служил командиром отделения, вел бои в Восточной Пруссии.

Населенный пункт Филау…

Для подавления дотов командование полка создало штурмовые группы, одну из которых возглавил старшина… Он подавил вражеский дот, уничтожил его команду и захватил два пулемета, а потом ворвался во второй дот. В рукопашной схватке отважный сибиряк убил одного фашиста и был ранен другим, но, собрав силы, расквитался».

Филау предположительно может быть тем самым местом.

«24 января в районе Тапилау (Гвардейск) солдатскую отвагу проявил гвардии сержант Калинин Евгений.

Огнем самоходного орудия подавил два дота и взял в плен около тридцати солдат противника.

19 февраля Метгенен (Лесное) погиб.»

Лесное — возможно.

«Четвертая гвардейская мотострелковая бригада Второго Гвардейского танкового корпуса Третьего Белорусского фронта. Ауловенен (Калиновка, Черняховский район). Мощный опорный пункт. 20 января — штурм. Первыми ворвались в поселок бойцы отделения противотанковых ружей, подожгли две самоходные пушки и бронетранспортер.

Наконец вошел весь мотострелковый батальон. Фашисты подтянули силы и стали контратаковать. Тяжелые танки и самоходные артиллерийские орудия. „Тигры“.