Леонид Могилев – Век Зверева (страница 34)
— Объект на маршруте, — услышали они с Бухтояровым одновременно. Блошка телефона в правом ухе. Теперь успех операции зависел от его друга из подземелья.
Ждать следовало минут пятнадцать. Уныло потикивали наручные часы. Зверев снял их с руки и подвесил за ремешок так, чтобы, скосив глаза, можно было созерцать ход времени.
Тот, кто должен был быть Зворыкиным, появился на двенадцатой минуте. Он шел быстро.
— Пятьдесят метров от меня.
Старлей шел уверенно и легко. Сумка из черного кожзаменителя на правом боку. Ствол где-то за брючным ремнем, за спиной. Куртка болоньевая, синяя. Кепочка шпанская на лбу.
— Пятьдесят метров, тридцать, двадцать, десять…
Вешка контрольная — прутик, воткнутый в землю строго против гнезда Бухтоярова.
— Пять метров, три… Пошел!
Бухтояров, как вратарь классный, упал в ноги Зворыкину. Он одним броском поднялся на руках и одновременно оттолкнулся ногами…
Юрий Иванович бежал эту стометровку, как ему казалось, безумно долго. И была причина для спешки. Зворыкин, падая, сгруппировался, прижал колени к подбородку, перекатился, и теперь Бухтояров лежал на нем сверху, правой рукой отжимая запястье левой зворыкннской руки, в которой приплясывал пистолет.
Зверев наступил на это запястье каблуком, другой ногой осторожно придавил горло старлея, чтобы ничего там ненароком не сломать. Тогда Бухтояров заломил Зворыкину правую руку и перевернул на живот.
«…Можно констатировать двойной стандарт правительства Германии по отношению к проблеме Калининградской области. С одной стороны, международные обязательства, в частности, договоренности об объединении Германии и ФРГ, начисто отметающие территориальные претензии объединенной Германии. Официально правительство этой страны отрицает претензии на восточную Пруссию. Но имеющаяся на сегодняшний день информация говорит о другом: сепаратистские настроения в Калининградской области правительством Германии всячески поощряются.
Конечной целью программ по оказанию финансовой помощи бывшим советским немцам западногерманской стороной, в условиях перехода к рыночным отношениям и массовой приватизации, является создание районов с преимущественным проживанием немцев и накопление там западногерманских материальных ценностей и капиталов, с тем чтобы при удобном стечении обстоятельств в некотором будущем объявить их германской собственностью.
Нет никаких сомнений, что выдвижение германских территориальных претензий к России германским руководством подтолкнет ожидаемые территориальные уступки Японии, и вероятная постановка „карельского вопроса“ на повестку дня российско-финляндских отношений.
Одну из моделей создания прусского государства разрабатывает группа специалистов в Геттингенском университете, под руководством функционера Союза немцев за рубежом (УОА) Айсфельда…
Для въезда немцев в область, в том числе и нелегального, активно используется территория прибалтийских государств…
…Активисты общества „Возрождение“ занимаются вербовкой немцев в Киргизии и Таджикистане, в основном рабочих строительных и сельскохозяйственных специальностей, для последующего переезда их на „объекты“.
Имеются данные о закачивании германских капиталов в область через уже сложившиеся структуры российских немцев. На территории области существует более тридцати фирм и обществ (в основном строительного и ремесленного профиля), работающих на немцев. Один из лидеров немецкой общины в Калининграде получил недавно из Германии два миллиарда марок, которые им уже вложены в недвижимость…»
Зверев и Бухтояров ведут Зворыкина в плен
До рощицы, где им никто не смог бы помешать, идти нужно было минут восемь. Зворыкин, совершенно обалдевший, ничего не говорил, даже головой не вертел, шел хмуро, видимо лихорадочно размышляя о том, как бы сейчас вырубить Бухтоярова, который шел сзади с табельным оружием Зворыкина в правой руке. Зверев тоже был вооружен, но уже любимым оружием Бухтоярова — пистолетом Макарова. Тот утверждал, — широко распространенное мнение, что из этого оружия офицер может только застрелиться, — вымысел. Лень и непонимание материальной части тому виной. Звереву не приходилось еще видеть, как Александр Сергеевич владеет этим пистолетом, и потому он скромно молчал. Сам он не только владел им хорошо, но и попадал не раз и в голову, и в живот с самых разных положений и дистанций, но все же не любил «ИМ» за капризы и малую кучность.
В рощице Зворыкииа связывал лично Бухтояров, приматывая шнуром к дереву.
— Значит, поживу еще? — просто спросил Зворыкин.
— Конечно поживешь. Если не будешь предпринимать преждевременных и вредных действий.
— Это каких?
— Например, попыток освободиться из плена ранее условленного срока.
— Ну, положим, что так.
— И не будешь орать громко и истерично.
— Не буду.
— Вот и чудненько. А теперь посмотрим, кого нам Бог послал.
Бог послал им старшего лейтенанта военной контрразведки. Это Бухтояров знал и так. Он хотел только убедиться, нет ли тут какой каверзы.
— На вопросы, понятное дело, отвечать не будешь?
— Понятное.
— Пытать тебя мы тоже не станем. Просто вот корочки позаимствуем и то, что у тебя в папке. Например, то, что изъято из дела об убийстве Чапаса.
— Вот за это мне «спасибо» не скажут.
— Скажут. Да еще какое. Ты только приметы наши хорошенько опиши. Запомни и опиши. И тебе «спасибо» скажут.
Зворыкин так и сделал.
Зверев сидел подле него несколько часов. Потом на хутор прошли какие-то люди, потом Бухтояров появился на дороге, и они ушли, так его и не развязав. Документы и оружие положили метрах в трех от него, на пенек. Прошло с момента пленения часов двенадцать.
Еще через несколько часов он освободился от шнура, размял затекшие члены и побежал по тропе к Большаково. Он торопился, а потому трижды терял тропу и проваливался в болото, один раз основательно. На станции телефон-автомат не работал. Он вошел в каморку дежурного и, не спрашивая разрешения, позвонил. По пояс в грязи, не выполнивший задания и противный сам себе.
В планах немецких реваншистов произошли в это время перемены, и значительные. Они стали форсировать события. Зворыкину следовало придать подкрепление. И в любом случае брать всю группу должны мы были не на хуторе, а по выходе с тропы. И в Большаково и в Полесске, если они разделятся. Потом, если ничего достойного внимания при них не найдем, надо ставить их на конвейер и допрашивать. Кенигсбергских лабиринтов со входами и выходами, и зоной «ПСИ». Что в этой зоне, мы не знали, но на ней была завязана вся операция «Регтайм».
Зворыкин был жив и здоров. Его Юрий Иванович Зверев стерег на одной лесной делянке, когда тот оклемался. Зверева он потом опознал по фотографиям. Затем Юрий Иванович поговорил с кем-то по телефону и оставил Александра Сергеевича одного. Тот часа через два освободился и добрел до ближайшей телефонной будки.
Теперь по всем законам жанра Бухтояров должен был уложить Пирогова вместе с его подружкой в штабель тел под брезент. Но тот провел душещипательную беседу с господином Пироговым, объяснил ему всю прелесть его положения и предложил некоторое время пожить в своем флотском экипаже, а госпожу Печенкину на остаток жалованья отправить куда-нибудь в Крым. Там сейчас тепло и недорого. И тот согласился с доводами. А вы бы не согласились? Затем они с помощью ручной дрели, зубила и ломика вскрыли сейф. Бухтояров забрал все бумаги. Кроме того, там находилось с десяток золотых монет, старых и безумно дорогих сейчас. Целое состояние. Монеты Пирогов брать отказался, справедливо полагая, что от этого забот ему только прибавится, зарой он их в лесу или займи ячейку в банке с громким именем. Бухтояров это решение одобрил, обещал не забывать нового товарища, и все. Ушел по тропе на Полесск, забрав, впрочем, свой арсенал. Не спеша разобрал и сложил винтовку, автомат завернул в свитерок, рацию в рубашку — и ушел.
Когда мы добрались до хутора, все было кончено. Пирогов совершенно обалдел от новых гостей, сломался, все рассказал, ничего не отрицал. С него и дамы взяли подписку о неразглашении и отпустили, хотя требовалось случайных свидетелей устранять, какими бы симпатичными они ни были. Теперь они превратились в секретоносителей. Но настолько дико все прозвучало бы из их уст, что никто бы не поверил. Разборка бандитская из-за недвижимости. Отто Генрихович Лемке напрасно ждал своих людей. Они не вернулись. Никто. Четыре литовца и два немца. Диаспора понесла первые потери. Война была объявлена — и не нами, а Охотоведом и Юрием Ивановичем Зверевым. Беглым милиционером из Питера. Героем пустынных горизонтов.
«Находящиеся у власти литовские лидеры и ранее пытались оказать политическое влияние на область, используя фактор исторических связей и проживания на ее территории около двадцати тысяч литовцев. Калининградская область наряду с Клайпедским краем рассматривалась литовской стороной как неотъемлемая часть так называемой Малой Литвы, что уже отражается в современном картографическом материале, распространяемом в республике.
В исторической литературе можно найти еще одно название этого региона — Прусская Литва — историческая область Пруссии, образованная из завоеванных в древности Тевтонским орденом балтийских земель.