Леонид Могилев – Век Зверева (страница 10)

Вся операция была признана неудачной. А на поиски двух главных кротов брошено все возможное. Самое интересное, что в бункере обнаружена книга. Какое-то руководство по магии. Книга древняя и серьезная. В свое время выдвигалась версия, что кротами используются паранормальные технологии, эзотерические знания. Колдовство, короче. Этим у нас занимался представитель соответствующих структур. Он лично принял книгу. Она должна была сгореть, растаять, раствориться. Ни один листик не пострадал. Этот спец, когда увидел книгу, весь расцвел. Вызвали бронеавтомобиль с эскортом, и книгу повезли по им одним известному адресу. Но вот какая штука. По дороге, откуда ни возьмись, КРАЗ. Вылетел с боковой ремонтируемой дороги. Броневик этот колесами вверх. Загорелся. Когда потушили и вскрыли, внутри трупы. И никакой книги нет. То есть она исчезла. Составили акт, взяли показания, подписки.

Где находится сейчас Бухтояров и находится ли он вообще где нибудь, — никому не ведомо. А вот со Зверевым вышла совсем смешная история.

По всей видимости, он скрывался автономно. Где-то они с Бухтояровым потеряли друг друга. А может, так и было у них задумано. Так вот, вначале Зверев сам подставился. Один из сотрудников его конторы увидел его в метро. Зверев уже значился в черном списке Интерпола. Предполагалось, что они с Бухтояровым ушли за границу. И тут его видят в метро. Выезды из города перекрыты полностью. Ему нужен был отвлекающий маневр. И он удался блестяще. Из метро он вышел на «Василеостровской». Тот, кто вел его, звонить никуда, понятное дело, не успевал. Все ждал момента. Только милиционеру на станции успел сунуть записку с текстом и номером телефона. Зверев же вошел в парадную аварийного дома, поднялся в одну из квартир. Парень этот, что его вел, бросился к телефону-автомату в прямой видимости — трубка обрезана. От подъезда отходить нельзя. Он ловит какого-то работягу, стращает его удостоверением, велит бежать к ближайшему телефону, говорить, где он. Через некоторое время приезжает группа. Зверев должен быть в этой квартире. Он никуда не выходил. Решаем не штурмовать квартиру, а как-нибудь войти хитро или дождаться, когда он сам выйдет. Квартиру же занимает некто художник Птица. Личность легендарная. Он проходил по делу фирмы «Цель» свидетелем. Дело было крутчайшее. Птица этот в живых остался по недоразумению. Зверев с материалами дела, пока оно еще не ушло к ФСБ, знакомился. Был там какой-то интерес. И вот опять. Этот богомаз, личность безалаберная и незаурядная, снова на перекрестие интересов спецслужб. Мы лихорадочно пересматриваем его роль в прошлом деле и строим разнообразнейшие версии. Ажиотаж фантастический. Наконец удается выманить Птицу из квартиры, из мастерской, которую он снимает незаконно, но дело, в общем-то, обычное. Художник отлучился, дерется с бомжами, которых мы попросили войти внутрь, приплатив им несколько. Они, естественно, не знали, кто заказчик, но дело сделали. Художника не было дома минут пять. Группа вошла в квартиру. Никого там не обнаружила. Получалось, что Зверев ушел через черный ход. Птица — сообщник. Парень из милиции припоминает, что из соседнего подъезда выносили картину, в рост человека. Он помнил, какая обувь была на Звереве — замшевые туфли коричневые, новые. Под картиной были кроссовки, старые, разношенные. Их-то мы и нашли на ближайшей помойке, как и картину. Стояла прислоненной к баку. Черное и красное. Червяки какие-то или змеи. Провел Зверев парня. Ладно. Остается Птица. Ставим его под наружку. Отслеживаем контакты. Утром он выходит из дома, в руках картонка в газете, едет в метро. Дважды меняет маршрут. Наконец, выходит на «Пионерской» и начинает пить в кафе, прямо у станции. Пьет яростно и долго и жрет также. Потом начинает бессистемно перемещаться по городу. Решаем, что он заметил «ноги» и хочет оторваться. Несколько раз в забегаловках наши люди подходят к нему, видя, что он совершенно пьян, пытаются разговорить. Говорит он много и интересно. Результат для нас нулевой. Потом ближе к ночи садится на электричку и едет в направлении Малой Вишеры, Выходит в Чудово, потом хочет вернуться, видимо, в город, но опаздывает на электричку. Полная фантасмагория. Все это время вокруг художника наши люди, группа захвата готова, горизонт отслеживается. Ждем Зверева. За ночь готовим операцию — «Контакт». Из его мастерской забираем, видимо, настольную книгу. Китайскую средневековую поэзию. Один из сотрудников читает полночи ее. Готовится. Готовим комнату с декорациями. Главное — доверие. Решаем работать на парадоксе. Контактер в милицейской форме. Общность душ и интересов. Утренняя станция. Время идет, результата нет. Утром выстраиваем декорации уже в городе. Вводим женщину. Птица у нее оставаться не хочет. Идет домой. Начинаем догадываться, что Зверев просто подставил Птицу, просчитав несколько ходов вперед. Наконец, когда ситуация становится просто анекдотической, в мастерскую Птицы — а мы снова там — всей компанией входят специалисты по допросам. По глубокому проникновению в сознание. Начинаем ломать художника. Выясняется доподлинно, что Зверев с художником ранее знаком не был, утром вчерашнего дня вошел в мастерскую, купил одну из работ, дал за нее триста долларов в рублевом эквиваленте, потом попросил открыть черный выход, и, хотя тот был заставлен разным художническим хламом, Птица просьбу выполнил. Адрес художника можно было узнать где угодно. Он человек известный. В любой артгалерее. Если не в одной, то в другой или третьей. Зверев понимал, какие у нас в головах возникнут предположения и ассоциации. Дело, по которому проходил Птица, несло в себе один из больших секретов государства. А тут опять не маленький секрет. Придумано было блестяще. Все главные силы, весь штаб работал на направлении Птица — Зверев. А он тем временем ушел из города. Просочился. Учел психологию подставки, характер человека искусства, получившего после некоторого поста деньги. Тот просто стал болтаться по городу и гулять. Тем более приключение с бомжами.

По окончании допроса встал вопрос о том, что делать с художником. Я уже почти решился. Слишком мы наследили здесь. Но в последний миг отправил парня в спецприемник, в одиночку на неопределенное время. Мне какой-то внутренний голос подсказывал, что он нам еще пригодится.

Теперь следовало ждать сигнала о Звереве. Руководство пришло в полную ярость. Я не знал всех подробностей дела, по которому он проходил. Мне их просто не давали, но я понимал, что затронуты интересы тех, кто на самом верху. Начал Юрий Иванович с дела попсы. Тогда их выкосили изрядное количество. Он и вел дело. Объединенные в одно производство крутейшие факты; вышел в конце концов на Бухтоярова, организатора убийств, на их мозговой центр, а потом что-то произошло, и он перешел на сторону противника. Сам стал исполнителем их приговоров и, по слухам, лично устранил телеведущего программы «Знаменатель» Кислякова. Это уже в Москве. По делу красной нитью проходили колдуны. Я в них никогда не верил, но материалы дела убеждали. Колдун Телепин. Книга какая-то магическая. Ее-то, по всей видимости, и нашли в бункере, а потом опять потеряли.

Зверева приказано было найти и взять живым и невредимым. Бухтоярова разрешено было уничтожить. Второй раз он получил приговор. Вначале, еще при Горбачеве, в Японии. Тогда-то он и ушел в подполье. Сдавалась твердая агентура, потенциально опасная в период приближавшегося переворота. Бухтояров выжил и натворил потом много бед для нынешней власти. И еще натворит. Я не сомневаюсь.

Зверев не был в Воронеже лет восемь. А может быть, и восемнадцать. Прошлая мирная жизнь слилась сейчас для него в один какой-то несуразно-великолепный год. В котором уместилось совершенно все. Универсальный хрустальный шарик. Верти его и наблюдай течение судеб и перемещение шпал и станций. Поезда остаются на месте. Мы побрели неведомо куда…

Поезд был забит под завязку. Время требовало перемещения людей с баулами и сумками. Зверев перемещал свою постылую оболочку. Душа же его давно болталась на ниточке, подобно воздушному шару на ярмарке.

Он подождал, пока последний пассажир покинет свое плацкартное логово, спустил ноги со второй полки, спрыгнул, долго завязывал шнурки замшевых туфель, купленных накануне в вокзальном ларьке. Потом снял футболку, в которой спал, вынул из сумки рубашку, надел. Взял сумку, пошел к выходу. «Вагонные» хлопотали в тамбуре, вытаскивали узлы с простынями, мешок с пустыми бутылками. Пил весь вагон и пил сильно.

— Спасибо, товарищи проводники.

— Служим Советскому Союзу! — ответили веселые тетки.

Зверев шел по пустеющему перрону. Он не хотел больше проверяться и отрываться. Он хотел выйти из войны.

На вокзале отыскался ресторан. Там он заказал салат из помидоров, курицу, минеральную воду и бутылку красного сухого вина местного разлива. Понаблюдав течение ресторанной жизни, совершенно в благодушном настроении вышел на привокзальную площадь.

Ехать следовало на Чижовку. Там, в доме с садом, огородом и погребом, проживала женщина Варвара Львовна. Он совершенно забыл номера и маршруты общественного транспорта, а потому вышел из трамвая на Кольцовской, предполагая, что автобус номер восемь — константа незыблемая. И действительно, остановка была на прежнем месте, напротив букинистического магазина. Зверев подождал минут двадцать, ушел с остановки, в магазине долго рылся в книгах, ничего не купил, вышел и обнаружил, что «восьмерка» прошла минуту назад. Тогда он двинул пешком и через две остановки, возле цирка, другая «восьмерка» догнала его, впустила сквозь шипящие двери внутрь.