Леонид Могилев – Созвездие мертвеца (страница 41)

— Скажем так: в ближайшее время.

— Часы, дни?

— Смотря по обстоятельствам.

— А если раньше будут другие?

— Другие — это, к твоему сведению, и американцы, и немцы. Но сейчас мы находимся на территории третьей республики. Значит, появление хозяев территории более вероятно. Но не страшно. Я с тобой.

— Я рад.

— Ты напрасно радуешься. Французская модель считается самой удачной во всем мире. Самая гибкая, самая эффективная.

Георгий лежал на своей койке на спине, заложив руки за голову, глядел сквозь потолок. Не пролетает ли какой-нибудь летательный аппарат, не подслушивает ли нас сидящая на ветке птица, не сгущаются ли над домом облака? Я поверил в родную спецслужбу окончательно и бесповоротно. Тем временем Георгий продолжал свою импровизированную лекцию. Говорил он ровным, спокойным, хорошо поставленным голосом:

— Французская полиция отнюдь не ограничивается классическим уличным «ажаном», в высоком кепи, в черной накидке. Впрочем, янки и здесь всех обштопали. И фуражка американская, и гимнастерка с погонами. А вообще у них полдюжины служб: муниципалы, государственная полиция, республиканская безопасность, внутренние войска МВД, жандармерия, действующая вне городов, под нее вы и попали; у них самая большая сеть осведомителей, добропорядочных граждан, кстати, эта служба подчиняется министру обороны, разведка…

— Как разведка?

— А вот так. Это у нас все искореняется. А здесь у полиции разведка. Главное управление национальной безопасности, контрразведка, или, правильно, — Управление по наблюдению за территорией, военная служба безопасности. Секретные структуры. С этим сейчас нет полной ясности. При большевиках была, теперь нет. Агентура порушена, явки сданы, люди или законсервированы, или «зачищены». Потом лет десять все это снова ставить. Некоторые еще с белого движения работали на Россию. Наши люди в трех поколениях. И представь себе — сданы.

— Страшные сказки рассказываешь ты мне, Жора.

— Я вот не люблю фамильярного обращения. Георгий. Георгий Ильич.

— Слушаю и повинуюсь. А звезды на погонах?

— А вот этого я вам, господин хороший, не скажу, как и своего настоящего имени.

— Хорошо, Жоржик.

— Не нарывайтесь, господин… Дядя Ваня.

— Игорь Михайлович.

— В вашем финском паспорте другое имя. Лихо. Очень лихо.

— Это Серега Желнин.

— С него спрос особый. Однако давайте продолжим. Это чтобы вы ясней представляли, кто сейчас работает для вашей поимки. Меня им не видать, и судьба моя ясна. А вот с вами позабавятся. Но вы не бойтесь. Я с вами. Впрочем, пора мне подниматься.

— Это зачем еще?

— Это затем, что к дому приближаются заинтересованные лица.

— А их принадлежность?

— Попробуем определить на расстоянии. А вас прошу сохранять спокойствие. Лягте на пол. Лицом к окну, вот сюда, под защиту коечки. И как там, жилеты в порядке? Не приспускали, не расстегивали? Проверьте.

Но все обошлось. Фигуры вдалеке остановились, потом вовсе повернули назад. Ложная оказалась тревога.

— Ну что, прорицатель, говори.

— Вы же меня слушать не хотите.

— Нет, говори-говори. Ты мог радио послушать. В газетке прочесть.

— Шутите?

— Не выходил за газеткой? А, да ну ладно. Так что будет восемнадцатого августа?

— То, что было в девяносто первом году, с точностью до наоборот.

— То есть?

— Переворот состоится, комитет общественного спасения не будет жевать сопли, а президент…

— Да, вот что президент?

— Будет по состоянию здоровья освобожден от занимаемой должности. Комитет общественного спасения объявит о введении чрезвычайного положения, и границы страны окажутся на замке. Только подождите немного. Спорим? На двадцать долларов?

— А у тебя есть?

— Есть.

— Покажи?

— Бумажник возьмите и посмотрите.

— Уже посмотрели. Значит, двадцатку я перекладываю к себе. Вот и славно.

— Отдать не забудьте. У вас-то как с финансами?

— У меня франки. И я должен за них отчитаться.

Георгий рюкзачок свой развязал и вынул завернутый в свитер телевизор-крошку.

— Я футбол хотел посмотреть. А с тобой тут ничего не посмотришь. Включаем новости. Ты во французском силен? Ах да… Я-то вот на бытовом уровне.

— Новостной канал включайте.

— Зачем?

— Сегодня должны потерпеть катастрофу два самолета. Один полетел в Казахстан, другой — в Киев. Оба будут сбиты.

— Кем?

— Следствие покажет.

— А в самолетах кто?

— Это вот не написано. Люди президента.

— Давай посмотрим.

— Так рано еще. Наверное, к вечеру.

Шум моря, ворочавшегося совсем недалеко, успокаивал. Пройти бы сейчас по берегу, воздуха вдохнуть чистого и холодного. Больше такого не доведется никогда.

В восемь вечера Георгий поперхнулся минеральной водой «Виши», которой выпил за день литра три. Третий баллончик литровый и добивал, когда ведущая новостного канала Софи Бертран, слегка выпучив глаза и спеша, но все же тщательно выговаривая слова, выдала следующее: «Только что наш специальный корреспондент передал из России следующее сообщение. Два часа назад самолет с секретарем Совета безопасности России и несколькими губернаторами пропрезидентской ориентации потерпел катастрофу при подлете к Киеву. По имеющимся, но непроверенным пока данным, он был сбит неопознанным истребителем МИГ, со второй попытки. Ждите дальнейших сообщений. Официальный Кремль хранит молчание».

— А ты не прост, Игорь Михайлович.

— Я просто цитирую классиков. Это тебе не супруги Глоба. Не Джуна с Борисом Моисеевым.

— Ты хочешь сказать, что я педик?

— Боже упаси.

— А почему так?

— Ну ты же им служишь?

— Кому?

— Тому, для кого педики национальное достояние.

— Я всего лишь сотрудник Главного разведывательного управления.