Леонид Могилев – Клон (страница 20)

— В них слишком много дерьма. Как в свиньях.

— Дай я тебя поцелую, брат. Ты умный. Ты не трусливый. А зачем тебе в Грозный?

— Там женщина у меня.

— Вай. Валла-билла. Ты как всегда прав. Там больше нет девочек. Только женщины. А те, что не женщины, уже не живут. Ну ладно. На этой оптимистической ноте и закончим. Приберешься тут. А я в соседней комнате лягу. Хочешь — поешь. Вода в графине. А коньяк я заберу.

И он забрал бутыль, где осталось меньше половины.

— А чай?

— Вай! Чая не будет. И много воды не пей. Жир схватится. Умрешь от заворота кишок. А я деньги взял. Должен тебя довести до места.

Через пятнадцать минут пришел Магомед и принес горячий чайник, чашку и два пакетика «Липтона». Еще через пятнадцать минут я спал как убитый.

«— Вы прописаны в Алма-Ате?

— Да.

— Откуда попали в Чечню?

— Из Самары.

— Что так?

— Я там работал.

— Где и кем?

— В фирме одной. Сахар возил из Воронежа.

— Сам?

— Нет. Водила. А я как экспедитор.

— Как вообще мысль такая пришла?

— У меня там друг с армии.

— Кто такой?

— А вам зачем? Он же просто работяга. Предприниматель.

— Служили вместе где?

— В Эстонии. В Тартуском гарнизоне.

— Род войск?

— Авиационные техники. Хвосты самолетам разворачивали.

— Там вы, по вашим словам, познакомились лично с Дудаевым.

— Я такого не говорил.

— А вот протокол допроса позавчерашний.

— Значит, говорил.

— А какое дело у вас было до генерала? Или у него до вас?

— Я рекорд поставил. По „губе“.

— Часто сидел?

— Беспрерывно.

— Почему?

— Характер вздорный и взрывной.

— Сам придумал?

— Начальники.

— Как вас еще характеризовали?

— Как хорошего и грамотного специалиста.

— Как долго и часто общались с генералом?

— После того как он узнал, что я чеченец наполовину, смеялся надо мной, потом домой пригласил. А потом я часто у него бывал.

— Почему смеялся?

— Он меня язык заставлял учить чеченский и смеялся.

— Можете рассказать, что случилось в Куйбышеве?

— В Самаре я фуру сахара загнал и потерял деньги.

— Украл, что ли?

— Инициативу проявил, а меня кинули. Хотел заработать.

— По какому адресу жили?

— В пятнадцатом микрорайоне. Карла Маркса, четыреста восемьдесят четыре, квартира пятьдесят три. Трамвай „пятерка“, автобус сорок один, из окон видны лесопосадки, с другой стороны квартиры ТЭЦ. Фирма „Сигма“. Директор Мякишев Дмитрий Абрамович. Телефона не помню, располагались на Лизы Чайкиной, двадцать один.

— С Аллой Дудаевой встречались когда?

— Я с ней не мог не встретиться. Она меня пирожками и борщами кормила год.

— В Чечне сразу к Дудаевым отправился?

— Нет. Вольным стрелком был. В банде.

— Фамилии. Имена, факты…

— Можно в письменном виде?

— Хорошо. Расскажите про семью генерала. И, кстати, как вы в Чечне встретились?

— Меня чечены прихватили и хотели расстрелять. Пришлось требовать генерала и пугать их.

— За что расстрелять?

— За характер.

— Хорошо. Это тоже в письменном виде, к утру. Вернемся в Тарту. Все что помните».

Старков начал говорить, горел глазок диктофона, менялись кассеты, а он все говорил, и становилось как бы легче…

«— Джохар часто повторял, что ему достаточно получаса личной встречи с президентом России, чтобы все проблемы были решены, прошение о встрече с Ельциным не связано с тем, чтобы передать какую-то информацию.

— Это он в Тарту говорил?

— Нет. В Чечне. Я буду перескакивать туда и обратно. У меня так все запомнилось, и мне так легче говорить.