Леонид Левин – Искушение (страница 44)

Сразу после посадки к борту подкатили заправщик, следом взвигнув протектором подскочила волжанка. То, что машину решили сразу заправить меня особенно не удивило. Вертолет должен быть готов к вылету в любую минуту. Таково правило руководства фирмы. То, что за нами прислали машину вообще-то необычно, но довольно приятно. Экипаж комфортно расположился в легковушке, рассчитывая провести несколько дней в Москве перед очередным вылетом. Ничего срочного, судя по всему не предполагалось. Однако тут мы здорово ошиблись. Водитель подкатил к особнячку администрации. Возле дома стоял мерседес главы фирмы и несколько иномарок руководителей рангом пониже.

— Начальство ждет. — Разъяснил недоумение экипажа водитель. — Срочное задание.

— Погуляли по столице. — Почесал затылок второй пилот.

— Прилетим, наверстаем. — Пообещал я. — Если что-то срочное, могут подкинуть премиальные.

— Это всегда пожалуйста. — Согласился второй.

Мистер Пол ждал нас в кабинете.

— Садитесь, господа авиаторы. Надеюсь, с техникой и экипажем все в порядке? — В его вопросе подразумевался однозначно утвердительный ответ.

— Так точно. Вертолет к полету готов. Экипажу требуется кратковременный отдых. — Доложил я. — Но, если дело срочное, то можем и полететь.

— Дело срочное, но на отдых, — он поднял указающий перст, — именно на отдых, время есть. Его хватит принять душ, выспаться, и поесть перед полетом. Восемь часов на все про все. Задание ответственное, полет не близкий.

Мистер Пол вышел из-за стола и стал прогуливаться по кабинету, заложив руки за спину. Ему трубку и вылитый Йосиф Виссарионыч, пришло на ум сравнение.

— Вы знаете, что сейчас происходит в Чечне. — Продолжил между тем хозяин. — Война. Разрушения. Кто-то должен все навороченное военными восстанавливать. Мы — фирма строительная. Солидная. С хорошей репутацией. Правительство поручило нам восстановление и ремонт жилых и производственных зданий в Грозном, в других городах Чечни. Дело это государственное. Платит Правительство России. Надо срочно перебросить в Грозный передовую группу строителей, для определения объема работ, рассчета необходимого оборудования, инструмента, материалов и рабочей силы.

— Поезда в Чечню не идут, дороги… скажем так, опасны для движения. Мины… Засады…. Да и состояние дорожного покрытия внушает опасение. Связываться с военной авиацией… дорого и ненадежно. Я не привык зависеть от кого-либо постороннего. Поэтому решил послать вас. Естественно, учитывая специфику командировки начнете с сегодняшнего дня получать кроме суточных, дополнительный оклад… в полуторном размере. Окончательный рассчет — по возвращению. Основная ставка за вами сохраняется. Все деньги будут откладываться на личные счета в нашем банке.

Согласием экипажа босс не поинтересовался даже ради проформы.

— В Грозном — подчиняться только руководителю группы. Лично! И, естественно, мне. Ясно? Вылет завтра утром. Маршрут полета и все прочее согласованны с военными и диспетчерами гражданской авиации. Автоответчик уже устанавливают на борт. Карты и все документы на полет получите у референта. Желаю удачи. Свободны.

Босс направился к столу, а мы не очень бодро потянулись к двери. Радость от полета в мятежную Чечню мог испытывать только садомазохист или просто умалишенный. Но выбора у нас не было. Приказ босса не оставлял возможностей для отказа, а лишаться работы никто из экипажа не желал.

Вот и шипел теперь бортмеханик. Только делу этим никак не поможешь.

Согласно полетному заданию одну из промежуточных посадок совершили в Ростове. Переночевали, а утром приняли на борт опечатанный контейнер и группу строителей из шести мужчин и женщины. Судя по их угрюмому виду, полет в Чечню не доставлял строителям особой радости. Кроме руководителя группы все пассажиры оказались незнакомыми, не встречались раньше ни в офисах, ни на стройплощадках. Груз закрепили в хвостовом отсеке, люди расположились в салоне, и машина взяла курс на Грозный.

Промелькнул Дон, пролетели степи ставрополья, Терек, потянулась равнинная полоса Чечни, оттяпанная в свое время от казацких земель волюнтаристом Хрущевым. На горизонте, на фоне предгорий Кавказа вставали черные силуэты Грозного. Мрачные, частично обгорелые здания, лишенные электричества и тепла. Полюбовались на унылый пейзаж и совершили посадку на аэродроме Северный.

На обочине летного поля валялись обгорелые остатки авиации независимой Ичкерии, как результат пожалуй единственного по-настоящему эффективного налета российских самолетов. Зарулили вертолет на указанную солдатом флажками стоянку, заглушили движки и вместе с пассажирами собрались на выход. Но солдатик остановил нас.

— Подождите, за вами приедут. Не стоит разгуливать пешочком, это — Чечня. Да и оставлять без охраны вертолет не годится. Оружие-то у вас есть?

Экипаж недоуменно переглянулся. Из оружия имелась только ракетница в аварийном наборе.

— Ладно, пока я здесь с вами побуду.

— Как же ты один ходишь? Не боишься?

— Кто Вам сказал, что один? — Удивился солдатик. — Вон меня ребята страхуют. — Парень указал на стоящую неподалеко БРДМ с задранным стволом крупнокалиберного пулемета.

— Чечены, они гады хитрые. Если чуют, что могут получить по зубам, то не задирают. А вот если наоборот…. украдут или зарежут. Как пить дать. Солдат окинул нашу пеструю группу оценивающим взглядом. Успокоил, — Вас скорее всего резать не будут — украдут.

Второй пилот выразительно посмотрел на меня и подмигнул. Пройдя Афган мы думали, что познали войну с лица и изнанки в полной мере. Сегодняшний Грозный напоминал Кабул. Но даже в Кабуле с аэродрома душманы никого не умыкали. Стрелять, да, обстреливали, но залазить не решались… Дела.

Со стороны здания аэровокзала подскочил штабной уазик с офицерами, за ним еще один с солдатами в бронежилетах, касках, с автоматами.

— Здравствуйте, дама и господа! С благополучным приземлением на горячую землю Грозного. — Витьевато приветствовал залетных москвичей, выпрыгнувший из первой машины полковник в темном, новеньком камуфляже и афганке.

— Рад принимать посланцев господина Пола у себя в Чечне. Все уже организованно. Жилье, питание, охрана. Все путем. Я, полковник Зимин, ваш Виргилий в чеченском аду. Прошу все действия согласовывать со мной, ничего самостоятельно не предпринимать, без сопровождающих и охраны по городу не передвигаться, ни в какие посторонние контакты с местным населением не вступать. Сейчас подойдет микроавтобус для людей и грузовик под контейнер.

Действительно. Через пару минут подкатил грузовой ЗИЛок, за ним — автокран, чуть позже — зеленый военный рафик.

— О грузе позаботятся мои солдаты. Вертолет закройте, я опечатаю своей печатью и сдам под охрану. Так надежнее. Грузитесь в автобус и езжайте отдыхать.

Автобус тронулся следом за открытым уазиком с охраной. Машины побежали сначала вдоль поля аэродрома, потом перепрыгнули по мостику ручей и по разбитому гусеницами бронетехники шоссе, объезжая дыры в асфальте и обгорелые остовы танков и бронемашин покатили по городским улицам. Лежащий еще кое где серый ноздреватый снег как мог стремился прикрыть следы прокатившихся по городу боев. Расщепленные стволы деревьев. Разбитые фасады домов. Выбитые окна. Следы копоти на стенах. Поваленные заборы…

— Крепенько усмиряли. Еще немного и можно снимать новую версию В окопах Сталинграда на натуре. — Пробормотал один из строителей.

— Лицо войны. Словно на гравюрах. Черный оскал зубьев сгоревших домов и белый снег. Сюрреализм. Бред. Сон разума. — Женщина, техник-геодезист, вздохнула.

Остальные присутствующие не отреагировали на реплику. Старший группы, несколько ошарашенный монологом полковника, мрачно уткнув подбородок в воротник меховой куртки, неотрывно смотрел в окно, словно выбирал стройплощадки по-лучше. Выбора хватало. Нашелся повод и призадуматься. Судя по инструктажу Пола, предполагалась независимость от армейского командывания. А тут на тебе, ни шагу без приказу.

Пока машины пробирались по разбитым улицам Грозного, наступил вечер. В темном, угрюмом городе мелькали в зашторенных окнах язычки свечей, блики от карманных фонариков. Иногда глубина дворов оглашалась трескотней автоматных очередей, хлопками пистолетных выстрелов. Небо прорезывали огни осветительных и сигнальных ракет. На перекрестках наш конвой освешали прожекторами блокпосты внутренних войск — здоровенные парни-контрактники в камуфляже, с десантными автоматами, в масках, скрывающих лица. Сидящие в переднем уазике офицеры обменивались с постовыми короткими фразами и автомашины двигались дальше, до следующего блокпоста.

Наконец, фары высветили высокий, на удивление целый и крепкий забор, затянутый поверху колючей проволокой, крепкие ворота с телекамерой на кронштейне. Створки ворот распахнулись и автомобили вьехали во двор. Изнутри деревянный забор оказался выложен мешками с песком. По углам доходя до уровня высоты забора устроены смотровые площадки с пулеметными гнездами. Двор пересекали выкопанные по всем правилам фортификационного искусства изломанные щели и хода сообщения. Для проезда транспорта через разрезы земли перекинуты армейские дюраллевые мостки с колесоотбоями. В глубине двора стоял одноэтажный, приземистый, длинный дом. Под навесом тарахтел дизель-генератор электростанции. Вдоль забора прохаживались часовые.