Леонид Куликовский – Центры притяжения (страница 9)
Ровесник века? значит, лет на десять старик был старше, чем я предполагал.
– Ну! тебе, служивый, ещё не понять такое, а я весь затылок исчесал, в голове дыры проделал, как и что, загадка ей Богу…
Разговор наш прервали на самом интересном месте, меня позвали. Дела «служивые» требовали к себе… Встал с неохотою, мне хотелось рядом посидеть со стариком, да послушать его жизнь… Наверное, и он хотел с кем-нибудь поделиться ею, рассказать благодарному слушателю, наболело за всю его жизнь… Много ли надо старому? внимание и участливость… «Ах ты ж негоразд какой! Делать нечего…».
Осмотрел ещё раз окрестность. Она вся светилась и переливалась в тёплых перетоках воздуха, в зыбких вибрациях. Даль светлая терялась в мареве…
– До свиданья, отец!
– Да пабачэння, служивый, да пабачэння…
* * *
В последний момент я оглянулся на место где сидел, старик был на месте, хорошо виднелась его белая голова, сидел согбенно, непосильной ношей прожитых лет придавленный, опирался на свою клюку, что держал между ног и глядел… Куда глядел? Только не в местность пред собою, в пространство всматривался пробежавшей жизни и вслушивался и, я убеждён, что-то слышал он там. Не устаю удивляться судьбам людей, как они сердечные выдержали всё… Где силы брали, терпеньем запасались, в каких местах черпали силы жить после стольких испытаний? А мне? мне надо было ещё остаться, дела подождали бы, я услышал бы повесть о жизни простого человека, самого главного на земле, на котором и строится всё, на плечах которых покоятся века седые и стоит заглянуть в них пытливым взглядом, то и увидим, и услышим их, века и людей…
Всё записывается материей предметов, всё отражение явлений окружающих и сберегается для будущего пытливого ума. Наверное, чуткому уху ещё слышны в этом месте голоса и писки детей, разгорячённый шёпот влюблённых, молитвы старушек, да шумные песни хмельных людей. Многое может сохранять пространство, записывая в свои информационные блоки пробежавшую жизнь. И будет такое время, найдутся способы регистрации той энергии, той информации, что конденсирует всё живое и всякая материя. Это пока недоступно для исследования, но «…
Неважно, какой национальности здесь проживали люди. Главное они радовались жизни, небу, цветам, пению птиц по утрам и вообще всей жизни, всему широкому её объёму с севера на юг и с запада на восток. Всей гамме звуков и палитре красок, всему спектру эмоций и чувств.
И вот всё ушло, погрузилось в небытие во времени и остались лишь следы их пребывания на этой земле, но пройдёт какой-то отрезок времени, сотрутся и они. Вот как! устроено… Волной смывает одних, им на смену приходят другие, а у других будет по-другому многое, не такое как было до… Но и они уйдут, так как «всему своё время и время всякой вещи под небом…». [4]
А нам, что делать, живым?..
А нам жить!..
– – – – – – – – – – – – – – – – – – —
[1]
[2] Изречение древнегреческого политика и поэта
[3]
[4] Из
МОМЕНТ ОТКРЕПЛЕНИЯ
Порою, сама жизнь задаёт темы, которые заставляют крепко задумываться над ними и затем максимально точно описывать их. Писался этот очерк несколько месяцев, не на бумаге, а мыслью, в размышлениях. Остро встала дилемма, как поступить, какое решение оставить правильным, сниматься с места или оставаться в городе, где прожил около четырёх десятков лет… Кто в недоумении задаст вопрос «что тут сложного?», кому покажется такой вывод простеньким, пусть пройдёт сам такой путь, тогда многое «почему?» и «как?» станет ясным. По стечению обстоятельств, буквально перед таким крутым поворотом моей жизни, я написал рассказ, [2] где и рассматривал вопрос принятия русским писателем решения, навсегда покинуть свою родину. Ситуация была похожа, годы наши схожие, с той лишь разницей, что моего героя ждала безрадостная чужбина, а меня на чужбине ждала семья, жена и дети… Словно предварял теоретически, ещё не зная, что попаду, как в сказке на перекрёсток дорог, где каждый помнит: «пойдёшь налево, направо, прямо…», то обязательно попадёшь в нежелательное место и так далее…
Я не любитель пускать в поля моих рассказов много умствований, знаю, не любит и большей частью читатель, но здесь в этом пространстве очерка малой долью не обойтись. Это не развлекательная юмореска, не воспоминания, приятные для земляков и друзей, это не эпизод детства, способный вызвать свои ассоциации у других людей, моих читателей. Это то, что мною выстрадано, прочувствовано и оно естественным образом «попросило» описать ситуацию. Не любители продумывания над прочитанным и серьёзного анализа не трудитесь читать… Просто отложите в сторону и займитесь нужным для вас делом.
Жизнь состоит из многих составляющих, в том числе желания и умения читать не развлекательные вещи…
* * *
Лето набежало как обычно, с дождями и грозами, с цветами и шелестом листвы. Оно раскрашивалось роскошными восходами и такими же невероятно красивыми закатами, оно пахло цветущими липами и акациями… В общем, как всегда, как уже много раз в моей жизни… Лето! может ли быть что желанней для детей, когда бегай по улице, катайся на самокате и тебе не надо идти в школу. Проснулся, потянулся, выглянул в окно, там солнце сияет, птицы поют и голоса сверстников, манящие, зовущие к себе своим гомоном, крикливые, задорные… Таким и должно лето быть, всё в цвете, зелени и щебете. И взрослому радостно, выглянул в окно, прислушался к звукам и ему хорошо, почти, как детям… Петух голосит ли в частных домах?.. Голосит! О-о-о, хорошо!.. Как отправная точка нормальности… Просто хорошо, что встало солнце, ходят люди, что день занимается жаркий – это ничего. Пусть будет знойный, зато такой, как положено!.. Но…
В жизни случаются «но», что-то вроде исключения, это лето выло душераздирающими сиренами… Приходилось спускаться в необорудованный подвал, серый вонючий, кое-как приведённый в состояние для временного пребывания. «Быть бы живу», всё остальное вторично. Конечно, привыкаешь ко многому, привыкли и к вою сирен. Благо сам город не обстреливали, взрывы слышны были где-то за городом, в районе военного аэродрома, но сигнал тревоги разрывал атмосферу улиц тревожно, заставляя спешить в бомбоубежище. Со временем на гудки тревоги люди стали спокойнее реагировать, и подвал был забыт, как лишнее… Беспечность – худшая из качеств человека. «Ведь, если что случится, то конечно не со мною, не меня!», – так срабатывает психология у большинства, оно и понятно, как можно «меня?», нет-нет, такое немыслимо!..
Многие люди в такие времена снимаются с мест насиженных и отправляются в путь, порою совсем неизвестный, не зная, что ждёт их в местах чужих… Они с болью и тоской покидают нажитые места и, отрываясь от дома своего, испытывают боль. Кто из них знал, какая участь предостерегает в новых местах, никто! но открепляются и едут в стороны чужие. Зовутся они беженцами. Думалось ли, что когда-нибудь такая участь выпадет мне… Да жизнь полна сюрпризов, пришлось испытать.
Художник Винтенко Борис Михайлович (1927—2002). Весна на Ингуле
Долгими часами бродил улицами, бывал в разных парках и скверах мною любимых, сидел на берегу реки Ингул, посещал уголки, где хорошо думалось, где никто не мешал и везде вставал вопрос – как поступить?.. Оставаться или уезжать… Окончательный вывод дался не сразу. Думалось, размышлялось и часто отбрасывалось, как окончательное решение? Мои родные методично уговаривали на скорый отъезд, ими убеждалось, доводилось аргументами мол, года-то какие, кто может позаботиться обо мне, если заболею… Железная логика! Понимая это как неоспоримый факт, любой человек соглашается с великим трудом. Его держат в обжитых местах множество связей, крепко, надёжно… Однако ежедневная настойчивость и убедительность сделали своё дело, пришлось согласиться. В увещеваниях моих родных была своя правда. Такая, какая есть…
Вспомнились слова Мамы. После переезда с Дальнего востока в центр Сибири, на вопрос: «А ты скучаешь?» К слову, прожила она в Амурской области более пятидесяти лет, Мама ответила:
– «Нет, мне здесь хорошо! Как будто там и не жила. Только одно тревожит, могила Отца вашего, кто навестит?.. Об ней, одной грусть накатывает, а остальное…? Все здесь, дети, внуки!.. Что мне ещё надо?..»
Точно! Что мне ещё надо?.. Здесь был один, дети разъехались, кто где. К ним родным и пролегала дорожка, а куда ещё, кто меня ждал, кому я в свои годы был нужен? Только родным!..
Осталось совсем немного, упаковать последний багаж и окинуть взглядом на всё оставшееся, что приходиться покидать под этим небом этого города и отправляться в путь. Куда? К кому? И зачем? Это вопросы если и не вслух всё равно задаются тем, кто стоит на пороге пути. Даётся такое решение мучительно, до чувства страха и боли сквозь слёзы. Оставлялось всё, что накопилось за годы и десятилетия, да что там материальное – мишура! это проходящее… Оставалась здесь память о счастье, о горе, о днях падений и мучительных поисков. В этих местах я был, с какой силой счастливый, с такой же силой и несчастный. Здесь оставалась связь со всеми, кого знал. Расставание с улицами, где гулял, где весной утопало всё в цветущих деревьях черешен и вишен, я с маленьким сыном и его мамой выходили к частному сектору и не спеша шли, любуясь белым их цветом и вдыхая густой, как нектар аромат. Здесь летние месяцы заполнялись липовым цветением и его медовым запахом. Голова кружилась!.. Где-то здесь оставалась тень моих хождений, на многое она бросала своё затемнение, возле многого стояла, пока её хозяин любовался, либо грустил… И всё это надо было оставить и не просто оставить, а навсегда покинуть!.. От этого плавилось сознание и, что греха таить часто шли слёзы, короткие, но горькие и солёные…