Леонид Куликовский – Контуры памяти (страница 2)

Хорошо кругом!..

Отец отдыхает, Шарик мирно посапывает рядом, а мне так хочется в лес, я уже совсем отдохнул, однако робость охватывает, вдруг заблужусь или какой-то злой зверь рядом. Правда Шарик какой-то смирный, нет в нём тревоги, значит спокойно всё, нет никакого злодея, да и ружьё рядом – его опять понесу, отдохнул… Я вроде с ним как бы взрослее становлюсь… Ага!..

Через полчаса мы были на Гороховском. Собою оно представляло марь, просто марь кругом и не более… Километра на два, три раскинулась вширь и в стороны до горизонта, а что за марью дальше? Дальше ещё более дремучая тайга, Отец бывал, но мне не приходилось. По всему видно было, что во множестве росли кустарники голубицы…, вот видите? опять слово из прошлого, означающее голубику. Мы и шли, чтобы разведать, приходить ли сюда за ягодой чуть позднее. Отец знающе оглядывал кусты, принюхивался, смотрел на соцветия или ещё на какие-то признаки будущего урожая и с удовольствием заключил, что:

– Кусты будут синими от ягод! Придём…

Знаю, домой придёт и скажет:

– Ну, мать, будет урожай на Гороховском, а вот под леском, где в прошлое лето собирали плоховатенький, ну да ничего, сходим…

Вся природа Гроховского в эту летнюю пору цвела в своё удовольствие. В небе висело горячее солнышко, облачка лёгкие пушистые, но редкие, то закрывали его, то открывали на значительное время. Здесь и там горели оранжевым цветом огоньки, а в иных местах и синели полянки васильками, да цветами, что в народе звались «кукушкиной слёзкой» саранки во множестве краснели яркими контрастными пятнышками. Всюду раскинулась красота в виде цветов, травы и мелких невысоких кустарников голубики. Марь, как я уже сказал, простиралась и влево по пойме небольшой речушки далеко, пока не скрывалась на горизонте и так же вправо убегала, прячась за кустарниками ив и тальника. Покосов здесь не было в отличие от мари Крутого, но всё ж напоминало её. Кочки, пырей вдоль реки, да разбросанные повсюду большие муравьиные кучки… Жизнь! всюду жизнь во всём своём многообразии. По нерадивости своей нарушал домик муравьиный, не сильно, садился и наблюдал, как слажено и толково, без суеты, мураши начинали заделывать рушение. Проходило незначительное время, и брешь заделывалась. По давно услышанной легенде, а где слышал и не упомню, что муравьи и пчёлы были завезены нам на планету из глубинных космических далей, для чего? кто знает…, наверное, чтобы научить человека разумного работать.

Дальше, через марь, мы не пошли, надо было километров десять назад шагать, поэтому Отец, глядя на меня, не решился. Мы забрали вправо, чтобы найти сквозную дорогу, что резала тайгу до Крутого, и мы нашли её. Идти был легче, но расстоянием значительно дальше.

Пройдя по тропке уже домой, нам необходимо было завернуть в березняк, а там посмотреть брусничник. Мы всегда в этом месте собирали ягоду. Урожай хороший был почти каждый год, но убедиться надо, чтобы зря не «убивать ноги» потом, выражение моего Отца, а возможно и бывалых людей означающее много ходить и без пользы… Вновь надо было побираться в некоторых местах через чащу. Я храбро нёс ружьё, не жаловался, даже в собственных глазах виделся почти взрослым и уже совсем охотником…

И тут мне надо же было сотворить такое…

Внезапно, как гром среди ясного неба, прогремел у меня за спиной оглушающий выстрел, такой силы, что я присел и оглох… В голове зазвенело, окружающее стало немым… Был ли я жив какое-то время от страха, не знаю, но подбежавший Отец долго приводил меня в состояние реального жития на этой планете. Он тряс меня, спрашивал что, где и почему, а я всё показывал куда-то рукой, ещё оглоушенный и почти не соображающий, мол, где то там, в какой-то стороне в нас стреляли. Сняли ружьё с плеча, Отец понюхал ствол, заглянул в патронник – всё стало ясно, кто на кого напал и открыл стрельбу… Задал пару вопросов и, если бы не мой сильный испуг, трёпки бы не миновать, ему всё стало понятно, что случилось…

Когда я нёс ружьё, то взял дурную привычку, а иначе и не назовёшь, нажимать на спусковой крючок. Откуда взялась она, как родилась, но уж точно не в умной голове. Тем более, что Отцом рассказывалось десятки раз, что и как надо носить. Я пренебрёг полностью его советом. Он шёл впереди метров в пяти, и был сосредоточен на ориентировке по местности, куда идти, в какую сторону. На меня мало обращал внимание, главное, что я иду недалеко… Продираясь сквозь дикие заросли молодых деревцев, я шёл поодаль от Отца, чтоб не получить хлёсткой веткой по лицу, кто ходил по лесу знает такое правило. И здесь, после очередного подныривания под кустами, непостижимым образом взвёлся курок, уж как получилось? не знаю, но случилось именно так… Курок взвёлся о какую-то ветвь, а я, следуя своему дурному, халатному желанию нажать на спусковой, нажимаю – жахает выстрел! Подобно новому светопреставлению, словно разверзлись небеса…

Понятно, что меня после не подпустили и близко к ружью пару троек лет, пока не поумнел и не стал взрослее…

Я совсем забыл про это приключение, но чтение Аксакова напомнило живо, ярко и даже запахло дымком выстрела. Живой, образный язык Сергея Тимофеевича достал из моей кладовой памяти случай, и мне захотелось записать его. Всякий раз убеждаюсь в том, что живёт в нас много чего погребённого под разным хламом воспоминаний такого, что само просится – запиши!.. Записываю, вспоминаю, вот и Отца помянул таким, каким он был, мужиком прямым, крутым, но одновременно добрым и заботливым… Низкий тебе поклон, мой Родитель!

январь 2022 года

На рыбалку

Я наживляю мой крючок

Трепещущей звездой

Луна – мой белый поплавок

Над чёрною водой.

Сижу, старик, у тихих вод

И тихо так пою,

И солнце каждый день клюёт

На удочку мою.

Владислав Ходасевич

* * *

В записных книжках, роясь, нашёл запись: «Детству следует оказывать величайшее уважение» ^[1]. Задумался… Оказал ли я своё уважение ему?.. Смог всё сказать о нём, и возможно ли это? наверное, нет… Это такая веха в жизни каждого человека, где формируется целый мир и отправляется во взрослую жизнь. О детстве своём я немало написал в первой своей книге, ^[2] и мне поначалу показалось достаточно… Однако частенько меня что-то беспокоит, тревожит, усовестляет… Что?.. Наверное, то, что я как-то старался упустить напоминания о друзьях, что бок обок провели со мною это увлекательнейшее время. Да! я это делал умышленно, есть причина… Слово сказать надо!.. А как сказать?.. Упоминал, в общем, не касаясь кого-то конкретно. Если описать каждого, если обрисовать какими мы были, можно впасть в ошибку и неправильно дать чей-то облик, характер… Значит, выглядеть в чьих-то глазах неблагодарным, не достойным нашего бесшабашного времени детства… Поэтому я не намерен описывать, какими были, а хочу поведать, что мы делали и как мы делали, ведь были не просто мальчишками, мы были друзьями…

С ними, великолепными ребятами, пробегало время в бесконечных играх и походах. Проводились часы, не замечая их, время сворачивалось в тугой сгусток, не по линии своего хода, а по особому плану, вернее нашему плану, проскакивая мигом. Миги детства потому и запоминаются на всю жизнь, в них сконцентрированы впечатления, эмоции без всяких взрослых примесей… Создавалось своё пространство, свой космос, где понятие времени относительно… При этом мы не только всегда уживались миром, но и ссорились, потом мирились, сплачиваясь ещё крепче между собой… Мы дружили! Тогда мы умели дружить, считаться с особенностями рядом находящегося, с его странностями, чертами, которые не всегда были идеальными. Мы и сами были далеки от совершенства, впрочем, об этом мало задумывались… Для нас главное было, что Колька, это Колька, Сашка это Сашка, и они рядом… Свистни и где-то покажется рожица, довольная и тихо прошипит: «Щас-с, тихо, а то родители заметут…».

Через годы и годы, когда многому можно подбить итоги, я благодарно склоняюсь всему процессу детства, куда входят не только родители и сёстры, но и друзья… Есть среди них те, что уже Ушли от нас. Я не люблю слово «умерли», так как смерти нет, есть переход в другую форму жизни, говорил об этом ^[3] и буду повторять. Им ушедшим особый поклон и молитвенное слово, чтобы шли они по Небесным тропам, а возможно когда-нибудь через какие-то миллионы лет, мы встретимся опять на тропах другого не менее бесшабашного детства… Кто знает?.. Форма нашей жизни так сложна и нами, человечеством, катастрофически не изучена, но придёт и этому время. А пока о дружбе пару строк, не утомились?..

Дружба это особая сторона жизни нашей и не каждый, не всякий может похвастаться, что он может дружить… Дружба это труд, жертва, самоанализ действий своих… Дружба это ноша и порою нелёгкая через годы, но приятная, радостная. Дружба это смирение, понимание, соболезнование, чувствование рядом и далеко живущего… Дружба это общие интересы, взаимная симпатия и привязанность, духовная близость, это помощь в любой момент, быстрый отклик на горе… Повторю – дружба это труд! Могут ли многие сказать, что владеют набором качеств, описанных выше…

Как иногда необходимо знать, И как порой необходимо верить, Что людям этим можно всё доверить… ^[4]

* * *

Мы, как могли, так и «трудились» на почве дружбы, товарищества. Разнообразные были стороны такой «работы»: футбол, хоккей дворовый, лапта, «выжигалка», «чижик», городки, казаки-разбойники и это далеко не все области нашей «многопрофильной деятельности». Забыл упомянуть лыжи и коньки, как видите, не скучали, а жили и дружили… В круг наших интересов бесцеремонно вторгалась и рыбалка, не как смысл жизни, а как повод выброса за пределы посёлка, где отсутствует глаз взрослых, но присутствует движение в природу, в естественную неомрачённую ничем среду…