Леонид Куликовский – Контуры памяти (страница 18)
– Припоминаешь, как посмеивался ты над нами, будучи на полтора года старше всех остальных и называл нас зелёными, совсем салагами… Ты уже был студентом, но что-то пошло не так, где-то во что-то «влип» и тебя отчислили, однако, сдав вступительные экзамены, ты вновь стал студентом. Мы все были разными, по внешности, по характеру, по привычкам и даже учились на различных специальностях. Руководство факультета тусовало нас, исходя по первому году обучения, а не по группам и специальностям… Наши с тобою соседи были прекрасными ребятами, каждый являл собою личность, талантлив в какой-то области, но не без своих «тараканов» в голове.
Лешка, увлекающийся музыкальными группами, и он, где только мог, доставал пласты, пластинки, кто не понимает о чём речь, с зарубежными исполнителями популярного на то время рока. Благодаря его хобби мы знали многое о таких вокалистах в популярных группах, как Ян Гиллан, Кен Хенсли, Дэвид Байрон, я не говорю уже о известных «Битлах» и «Ролингах». Славка, второй сосед, медленный неповоротливый, предмет для многих твоих насмешек… Третий, твой земляк из Кожевниково, спокойный, уравновешенный, казалось, ничто на земле не может его вывести из себя – завидное качество человека. И здесь не могу не сказать, что никто из нас не прошёл всю дистанцию учёбы с первого курса и по пятый. Кто бросил и уехал домой, кто поступил в военное училище, а кто ушёл трудиться для хлеба насущного. Мы с тобой прочно записались в «вечные студенты», таких в общаге было немало…
Подшучивая над Славкой, доставалось и мне… Ты подходил и говорил, немного заикаясь, твоя манера говорить:
– Ль-ль-лёнь, слушай сюда…, – я превращался в ухо, ожидая очередной подвох, так и случалось, – Вот Славка не может так сделать, ты тоже увалень и салага, попробуй-ка подпрыгнуть и достать потолок…
После слов, ты ловко вскидывал своё тело вверх, и спокойно доставал пальцами потолок комнаты, а он не низкий был. Поддразнивая меня, уничтожая словами Славку ты заводил меня до «каления белого» и я, сколь не прыгал, достать потолок не мог, а ведь был выше тебя. Только спустя какое-то время, наблюдая твою технику, а она была великолепна, что и говорить, я добился своего – потолок стал для меня «низковатым». В очередной раз, когда ты поддразнивал, я ловко продемонстрировал свой прыжок. От меня ты отстал, но было другое не менее «доставучее» то, что ты умел, а я всё не мог одолеть и научиться. Ты ложился на пол, потом поднимал ноги вверх, ловко кидал их вверх и вперёд – становился на ноги. Такой ловкий трюк я ещё мальчишкой видел в фильмах про индейцев и как! мне хотелось научиться… Но увы, такое мне не удалось…
– Ты свои мослы неправильно раскидываешь! – посмеивался надо мною и, думаю, ты был прав…
Я же говорил, что своим телом ты владел отменно. Всё что касается отжиманий, подтягивания, хождения на руках, кто мог с тобою сравниться, разве что мастер по гимнастике, а ты был от природы таким. Стоп пока не забыл!.. У тебя было заведено, когда уходил в «отрыв» и где-то пропадал, а мы знали это, что «Гешка загулял», ты возвращался среди ночи пьяный, отодвигал стол в сторону, становился на руки и ходил, если падал, то ложился спать, а если нет?.. Тогда следовала фраза:
– Не в кондиции! – и исчезал вновь, в ночь…
Приходил под утро весь в «хламе», частенько побитый, ложился спать. Где ты бродил, в какие приключения влипал, то только история ведает, не мы, жившие с тобой… Однако тебя старались не будить, пока сам не проснёшься. Очнувшись, шёл умываться, бриться и уже совсем приходил в себя, становился бодрым, свежим и принимался за учёбу. Учился хорошо, быстро схватывал суть дисциплины, задачи, и подтрунивание над другими, например мною, продолжалось.
Сам процесс учебный я не буду описывать, это долго и нудно, там всё понятно и он вне сомнения влиял на нашу огранку, но в меньшей степени… Основным воздействием всё-таки было окружение и быт, то с чем сразу сталкивается вновь прибывший в круг студенчества. После отчего дома это совсем другое, здесь обнажаются многие достоинства и недостатки. Здесь в общежитии, в обществе таких как ты, в полной мере на тебя накатывает вольница… Ах! эта вольница…
Первый курс мы прошли хорошо, видимо шла инерция со школьной скамьи, где мы получили хорошую основательную базу знания. В институте долго не продержишься на ней, здесь нужны занятия и регулярные выполнения заданий, в противном случае скатишься в отчисление из ВУЗа, что и произошло впоследствии с нами, с тобой и мной. Бросив однажды институт, трудно вернуться на тропку учёбы. Повторы, лично мне ничего не дали, только отслужив в армии, будучи семейным, я вернулся, восстановился в институт и закончил его, но до этого ещё так долго мытарило по земле, бросало из стороны в сторону, в общем лихорадило основательно… И здесь не могу не сказать странную для меня вещь. Все эти броски в сторону, всякие мытарства, лично меня не только расслабляли, но и закаляли, видимо готовили к будущим ещё большим штормам моей жизни. Вроде, на первый взгляд, парадокс, но так есть и, думая о своей жизни, могу смело утверждать такое.
3
Было обязательным после первого и второго курсов проходить трудовой семестр. Работали в стройотрядах, колхозах, проводниками поездов дальнего следования, до Москвы… Мы с тобой записались в стройотряд, нам расписали, что денег заработаем!? не потратим… Мы и поверили! Почему бы нет? Стройотряд, дай Бог памяти, «Полюсом» назывался… Нас укатали на север Томской области, на реку Кеть. Сложным тогда оказался наш маршрут.
От Томска, на пароходе, мы плыли по Томи вниз по течению, здесь возможно моряки не согласятся на слово «плыли», скажут с уверенностью, что «шли»… Нас, пассажиров, было много, а посему спускаться в пассажирские палубы, где и яблоку было трудно упасть, не хотелось. Было жарко и душно… Много было попутчиков, пассажиров, что следовали до пунктов своего назначения, да и стройотрядов было немало. Все куда-то стремились, что-то куда-то звало людей… Всегда удивляло свойство людей перемещаться из одного пункта в другой, причём постоянно, как во времена великих переселений, что известны истории. [5]
Сна не было, и виды ночной реки, и усыпанное звёздами ночное небо будоражили меня. Всё просилось в жизнь, в приключения. Момент мне был нов, интересен, до сих пор не был прожит так, а значит, хотелось как можно больше увидеть, запомнить, вкусить каким-то шестым чувством, вобрать в себя… Всё было необычно, романтично, надвигающее впереди виделось загадочным приключением. Плескалась за бортом вода, доносились с берегов крики ночных птиц, на фоне ночного неба контуры прибрежных лесов казались страшновато-загадочными, вдобавок к этому всегда присутствуют звуки, происхождение которых непонятно… За спиной пароходика встал ненадолго рогатый месяц, покрасовался собою, полюбовался пейзажами реки, тайги и скрылся. Но звёзды нас сопровождали до самого утра, яркие, мерцающие, переливающиеся цветами радуги… Только рассвет смог пригасить их переливы, потом и вовсе притушить.
Под утро мы подплывали в устье реки Томь, где она попадает в широкую реку Обь. Мы из ночной мглы подкрались к рассвету и, когда он наступил, а в Томской области как долго задерживается день, так и стремительно наступает рассвет… И надо же было так совпасть, что как раз в момент нашего переселения из Томи в Обь, вышло навстречу нам солнце, большое, багровое. Оно ярко отразилось в водном пространстве слияния двух рек, ослепило глаза, потом расцветило облака по горизонту в немыслимые пурпурные краски, переходившие местами в золотистые и далее в жёлтые. Шар выкатился, отражением пробежался по водной глади и обдал округу таким светом, что всё потонуло в радужном блеске. Длилось совсем недолго, потом осветилось мощным солнечным светом, и день заголосил, закричал своими естественными голосами, забегали люди, очарование покоя ночи и рассвета закончилось… Пронзительным гудком парохода огласилась вся окрестность, и мы вплыли, то есть вошли в воды Оби. Молодёжь высыпала на верхнюю палубу, с криками «ура», любовалась видом… И было на что посмотреть!
– Не знаю, не помню, ты был тогда рядом со мною на палубе, смотрел на набегающий день? Или отходил от выпитого вина, каким обильно заправлялся с вечера? Кроме ночи, рассвета и полного парохода людей ты, Гешка, выпал из памяти… Как и почему, видимо отличное на тот момент нас интересовало. Вскоре мы подходили к пристани Колпашево, а там после переклички пересели на маленькое судёнышко…
Поначалу от Колпашево, мы на тихоходном катерке плыли по реке Чая. Название было оправдано цветом воды, я не видел такой бурой воды нигде… Медленно пыхтя по реке, наше судёнышко пробиралось по излучинам этой речки, а мы отдыхали после серьёзной ночной бессонницы… Нас десантировали в леспромхозе, что и название стёрлось из памяти. Работа в леспромхозе на лесопилке, где мы из кругляка, так брёвна обзываются, выпиливали на пилораме строительный брус. Север области тогда стремительно развивался и остро нуждался в таком стройматериале.