Леонид Куликовский – Из кладовой памяти… (страница 13)
На площадке становится тихо, только слышно, как лают собаки в посёлке, не злобно, для необходимости собачьей, да на луну ещё – славно так тявкнуть и прислушаться, откликнется ли кто? Откликаются… За шумом игры, за криками пацанов, их не было и вот проступили в зимнем пространстве, зазвучали, загавкали… Перестали играть, прошёл азарт… И ворвалась жизнь посёлка, не громкая, не суетливая, как летняя, а зимняя…
Далеко шумит удаляющийся поезд, зимой, при морозе, звук идущего поезда слышен отчётливо и мнится, что рядом проходит железнодорожный путь, за огородами. «Стук-стук, стук-стук!», – переговариваясь между собой, отстукивают колёса… Светит огромная луна, да незабываемый скрип снега под ногами… Дым от труб свечкой вздымается в небо. Звёзды блёклые при полной луне проступают на небе, а в месте, обратной от луны они пышут ярко, сверкают радужно, там небо темнее. Виден Большой ковш, Малый ковш, Полярная звезда и пояс Ориона. На крыльце останавливаюсь, прислушиваюсь, всматриваюсь в ночь…
Она прекрасна!
Пишу эти строки, закрываю глаза, и из далёкого прошлого ко мне хором врываются отзвуки детства, не один, не два, а целый сонм их, так явно выступают из глубины времени до щемления внутри, до почти тоскливого состояния невозвратимости тех дней…
Уже почти ночь.
– И бог знает, что ты там находишь, до такой темени гулять? – тихо ворчит Мама…
Находил, Мама, представь себе, что находил, много чего – разве опишешь?
Быстро поужинав, прослушав нотацию родителей (как без неё?), ложусь спать. Засыпая, думаю; странное дело, недоумеваю я, когда Отец поручит какое-либо дело, то вскоре чувствуешь усталость, вялость. Играя со своими друзьями, можешь от зари до зари гонять по снегу мяч, кататься на лыжах, крутить педали на велосипеде десятки километров и не вспомнить о еде, о холоде, о болезнях. Последние, завидев разгорячённых ребят, драпают от них к другим, укутанным в тёплые пальто, вялым и скучным… Почему? А потому, что пребывали мы в радости и счастье, ими было насыщено всё пространство, которое пело и звучало детской радостью на ключе детского счастья.
Внутри нас создавались волны торжественности, её вибрации служили своего рода кольчугой, обороняющей от посягательства многих болезней. Мы жили, мы горели нашими интересами, нашими играми, отдавая себя полностью во власть движению их, и ничто не могло поколебать или сбить. Мы были целеустремлёнными, не было ни тени зависти, ни злобы, этих разрушителей защитной оболочки. После игры, не выходя внутренне из неё, делились и радостью и огорчениями, анализировали, почему проиграла та или иная команда. Причины находили разные от подбора игроков, до стороны, где солнце светило и слепила глаза… Но всегда и везде нас соединяла дружба и всякие недоразумения забывались напрочь.
Быстро поужинав, прослушав нотацию родителей (как без неё?), ложусь спать. Засыпая, думаю; странное дело, недоумеваю я, когда Отец поручит какое-либо дело, то вскоре чувствуешь усталость, вялость. Играя со своими друзьями, можешь от зари до зари гонять по снегу мяч, кататься на лыжах, крутить педали на велосипеде десятки километров и не вспомнить о еде, о холоде, о болезнях. Последние, завидев разгорячённых ребят, драпают от них к другим, укутанным в тёплые пальто, вялым и скучным… Почему? А потому, что пребывали мы в радости и счастье, ими было насыщено всё пространство, которое пело и звучало детской радостью на ключе детского счастья.
Внутри нас создавались волны торжественности, её вибрации служили своего рода кольчугой, обороняющей от посягательства многих болезней. Мы жили, мы горели нашими интересами, нашими играми, отдавая себя полностью во власть движению их, и ничто не могло поколебать или сбить. Мы были целеустремлёнными, не было ни тени зависти, ни злобы, этих разрушителей защитной оболочки. После игры, не выходя внутренне из неё, делились и радостью и огорчениями, анализировали, почему проиграла та или иная команда. Причины находили разные от подбора игроков, до стороны, где солнце светило и слепила глаза… Но всегда и везде нас соединяла дружба и всякие недоразумения забывались напрочь.
Друзья мои! Незабываемые друзья мои, не один год мы шли бок обок… По каким-то причинно-следственным связям нас бросило в одну точку детства и в течение ряда лет мы были вместе. Со временем только крепла наша дружеская связь. Сколько игр прошло через наши «руки» и «ноги», сколько эмоций и восторгов выплеснули вместе в пространство… Занимали себя всегда, не было кислых, скучающих физиономий. Мы знали, как и где на данный момент, будем себя занимать. Находили немало интересных игр и приключений. Кроме общеизвестных таких, как лапта, городки, «выжигалка», чижик мы с удовольствием окунались в эмоции игр «верю – не верю», гоняли по близлежащим лескам в «казаки – разбойники», играли в войнушку, в догонялки по разрушенным и заброшенным строениям и, конечно же, рыбалка. Мы были радостные всегда, редко ссорились (не без этого). Нам некогда было скучать… В начале июня, когда расцветала черёмуха, всё пространство плавало в медовом запахе, когда огороды были посажены, мы уходили в леса, далеко, а возвращались, накачанные энергией первозданной тайги, голодные, неунывающие, полные впечатлений и приятных эмоций и чувств… Где здесь было гнездиться болезням? мы жили!.. Пробежали десятки лет с тех давних пор нашего босоногого детства, а память о Вас и благодарность Вам, живёт во мне и крепнет. «Иных уж нет, а те далече…». Ушли иные за черту этой жизни, другие рассеялись по полям разных стран. Вспоминаю Вас, не седыми, а озорными сорванцами, с заломаными ушами на шапках… Звучит и свистит клич Ваш в моих ушах и, кажется, вот сейчас выгляну в окно, а Вы все стоите и машете руками: «Кули-и-ик, выходи!»
____________________
КАК МЫ ИГРАЛИ…
Где-то совсем рядом, по данным нашей разведки находился противник. Мы частью наших бойцов выдвинулись на край леска, что раскинулся вдоль дороги на Горчаки и Крутой, напротив работающих локаторов «Ромашка», для уничтожения всяких вражьих попыток продвинуться в нашу сторону, с целью захвата штаба нашего летучего, быстро реагируемого подразделения. А тем временем природа вокруг ликовала… Ничего не предвещало грозные дни и будущие битвы…
Всё также заходились в пении птицы, светило солнце. Ветер лёгкий шелестел листьями, двигал по небу облачками. Они надвигались на солнышко, временно закрывая его от нас, становилось менее душно, а когда открывали его, то вновь воцарялся зной и изнуряющая духота. Пот лил градом, хотелось пить…
Мы пробирались сквозь чащу и были мужественны, выносливы, продирались сквозь заросли кустарника, осторожно раздвигали ветви, крадучись, пригибаясь, шли… Надо было скрываться и быть крайне осторожными. Отовсюду можно было ожидать нападения, словом были начеку!.. Вся обстановка требовала тайного, тихого подхода к месту возможного нападения противника. Мы и крались… Мы, это отважные бойцы того воинского подразделения, на участь которого выпала честь защищать свою землю от нашествия покорителей самого лучшего из народа. На нашу честь выпала доля защитников отечества и нашего края!.. А вы как думали? только так… Великая честь!..
Осторожно выглянув, мы увидели «врагов земли родной», они тесными колоннами надвигались на нас, и нам срочно надо было предпринимать что-то такое, граничащее с подвигом и геройством. Да! надо было приниматься за дело… И мы взялись за дело так, что всех, всех победили!.. Тяжёлыми усилиями досталась нам победа. С триумфом и торжеством возвращались мы в штаб-землянку. Уже на подходе к месту своей постоянной дислокации мы встретили другое наше подразделение во главе с Сашей Артюховым. И они всех на свете победили, врагов конечно…
* * *
Мы играли, играли в «войнушку», тогда многие мальчишки старались быть только бойцами героической Красной армии и никто не хотел играть фашистов… Мы не были дети послевоенных лет, но начало шестидесятых. Однако были живы непосредственные участники боёв на фронтах Отечественной, что пронеслась над страной. Их рассказами, романами о войне, повестями об отважных партизанах, разведчиках были буквально наполнены наши совсем юные головы. Начитавшись, наслушавшись, мы тоже желали участвовать в защите своей отчизны, а как? Играми!
Враги были воображаемые, числом неперечесть, упорно и лавинами накатывающие на горстку отважных бойцов, то есть нас.
Мы играли…
Это было такое время, когда наши старшие товарищи, которые оторвались от нас года на два, полтора по возрасту резко ушли от нас своими уже совсем другими интересами, наши же увлечения существенно отстали от них. Им надо было думать о тонких девичьих талиях, о том, как нежно и томно обнимают их неумелыми руками, о загорелых ножках, о смехе звонком, девичьем, что струился вроде независимо от мальчиков, но тем самым привлекая их. Да! они, старшие товарищи, уже совсем думали о другом… О вечном, почти мистическом увлечении, красивом, чувственном, окутывающем человеческую сексуальность. Но мы этого конечно ещё не испытывали, а они не обо всём ещё догадывались. Возрастом, природой им прозвучал зов, и им не интересно было с нами, то есть мелюзгой. В представлении, сознании наших друзей – мы были мелюзгой, но не нашем… В наших же головах крутилось вообще нормальное к себе отношение, сообразно нашему возрасту. Это потом в будущих годах мы догоним увлечения старших и сами ринемся навстречу своим мыслям о девочках, и нас коснётся романтика, цветы, музыка, лунный свет, а это по сути, лишь способ, применяемый природой, чтобы сблизиться с девушками, жизнь как не крути, всё вокруг них крутится. «