Леонид Кудрявцев – Закон оборотня (страница 53)

— Ладно, я наблюдал за тобой почти все время пока ты находился в этом кибере. Может быть, стоит поговорить начистоту?

Вот это мне подходило более. Я понимал, что согласившись на этот разговор, вступаю на чрезвычайно зыбкую почву. Однако, убедиться в том, в чем я хотел убедиться, можно было только таким образом.

— Хорошо, давай поговорим начистоту, — сказал я, бросая в пепельницу окурок сигареты.

— В таком случае, я могу сразу тебе сказать, что творца в моем кибере нет. А голограмма, которую ты мне показал, не имеет к нему никакого отношения.

Я разочарованно вздохнул.

И это называется разговор начистоту? Полноте, да за кого он меня принимает?

— Не веришь? — спросил староста.

— Не-а, — сказал я. — Ни на грош не верю. Неужели я произвожу впечатление такого болвана?

— Вообще-то производишь, — промолвил староста. — Хотя бы потому, что докопавшись до кое-каких фактов, сделал из них совершенно неверные предположения. Наверное, это произошло потому, что твой клиент не дал тебе всей необходимой информации. Это было глупо.

— Возможно и так, — спросил я. — Однако, у меня есть своя трактовка событий. И я буду ее придерживаться, пока не удостоверюсь в обратном.

— Стало быть, ты мне все-таки не доверяешь?

— С чего бы это мне тебе доверять, — промолвил я. — Если ты не сказал мне до сих пор ни слова правды?

— Угу, — кивнул староста. — К счастью, у меня есть одно доказательство.

— Какое?

— Неопровержимое. И оно тебя наконец-то должно убедить. Собственно, то о чем я хотел с тобой поговорить, вовсе не имело никакого отношения к творцу. Я хотел с тобой поговорить совсем о другом.

— Может быть, прежде предъявишь свое доказательство? — спросил я.

Вспыхнувшая было у меня надежда, быстро гасла. Я уже почти знал чем закончиться наш разговор. Вот сейчас староста предпримет еще одну попытку меня обмануть. Это, конечно, не удастся. После этого меня вытурят из китайского кибера и я смогу отчитаться перед Шеттером в проделанной работе, рассказать ему к каким выводам пришел. А там — будь что будет.

— Знаешь кто находится на этой голограмме? — спросил староста.

— Ну, говори, — мне с трудом удалось скрыть иронию.

— Я, — промолвил староста.

20

Я не увидел как он изменялся. Как раз в этот момент мне вздумалось нашарить в кармане очередную сигарету. Нашаривая ее, я посмотрел на пепельницу, машинально проверяя стоит ли она в пределах моей досягаемости.

Естественно, она стояла в пределах досягаемости моей руки. Иначе и быть не могло, поскольку, прежде чем закурить предыдущую сигарету, я ее туда придвинул.

Оторвав от пепельницы взгляд, я посмотрел на старосту. Только, это был уже не староста. Напротив меня сидел тот, чья голограмма все еще стояла в центре стола.

Выпустив из пальцев сигарету, я нащупал рукоять пистолета. Вот только у старосты в руках теперь был корвектор и ствол его смотрел на меня.

В большом мире я мог, по крайней мере, попытаться выстрелить через карман. Пуля выпущенная из моего пистолета могла прошить крышку стола и все-таки попасть в старосту. В мире киберов подобный фокус был невозможен.

И получалось, для того чтобы выстрелить мне нужно привстать, вытащить пистолет, прицелиться... Нет, за это время староста успеет сжечь меня хоть десять раз.

Староста? Какой к черту староста?

Несколько мгновений я все еще пытался уверить себя, что передо мной староста, которого творец зачем-то наделил подпрограммой, позволяющей изменять личину.

Как же! Если бы все было так просто. А корвектор?

Передо мной сидел оборотень и это было не так уж сложно объяснить.

Акелла все-таки промахнулся. Причем, самым позорным образом.

Оборотень сообразил то, что не пришло в голову его преследователю. Единственным способом избавиться от погони, будет убить того, кто отдает приказы. Наверняка, оборотень бегал от помощников до тех пор, пока у него не восстановилась способность проходить сквозь стены. После этого он подобрался к резиденции, прошел через ее стену и ухлопал старосту.

Одно только непонятно. Каким образом ему удалось ввести в заблуждение помощников? Почему они, безошибочно определявшие его местонахождение, не узнали, что вместо старосты, ими теперь командует тот, кого они совсем недавно так рьяно пытались убить?

— Не надо оружия, — сказал оборотень. — Положи руки на край стола, так чтобы я их видел.

Кажется, вот сейчас я и в самом деле проиграл окончательно. Хотя, почему именно сейчас? Я был проигравшим, уже входя в резиденцию. Возможно — даже раньше.

— Сигарету закурить можно? — спросил я.

— Может быть немного погодя... — сказал оборотень. — А сейчас ты должен аккуратно положить руки на край стола. Понимаешь?

Еще бы!

Выполнив приказание оборотня, я сказал:

— Раньше был такой обычай: перед смертью...

— Перед какой смертью? — хихикнул оборотень. — Я не могу убить того, кого защищает пластинка безопасности.

— Раньше ты не обращал на нее никакого внимания, — сказал я.

— Раньше я был никем. Теперь — я староста, — промолвил оборотень. — Помощники о том, что старый староста умер знают, и новым меня признали. В кибере эта новость еще не распространилась, и я принял кое-какие меры чтобы она как можно дольше оставалась тайной.

Ах, вот как. Стало быть, здесь, в китайском кибере, одним из способов стать старостой, является убийство того, кто занимает этот пост в данный момент. Кстати, это вполне объяснимо. Побеждает, как правило сильнейший, более хитрый, ловкий, умный.

Старый, давно открытый Дарвином закон естественного отбора, примененный к неживой среде. Хотя, можно ли назвать Мелкого Беса или вот этого оборотня неживым? Кто же они тогда, если не живые?

— Почему? — спросил я. — Зачем это должно оставаться тайной, если ты стал старостой законным образом?

— Предыдущий староста умер слишком быстро, — усмехнулся оборотень. — Так получилось. Он не успел поведать мне о некоторых своих делах, о некоторых источниках дохода. Узнать о них я смогу лишь при условии, что гости из других киберов будут думать будто разговаривают с прежним старостой, по крайней мере, еще некоторое время.

Я кивнул.

Все правильно. Каждый староста китайского кибера должен иметь какие-то свои тайны: перекупщиков, работающих только с ним, может быть соглядатаев сообщавших сведенья только ему, и не желающих работать на кого-то другого, благожелательно настроенных именно к нему мусорщиков, в свое время облагодетельствованных именно им и ждущих благодеяний именно от него, поскольку кто-то другой не вызывает у них такого доверия.

Чем дольше оборотень будет в личине убитого им старосты, тем больше выявит этих знакомств, связей, возможностей получать доходы. Со временем, конечно, о смерти предыдущего старосты станет известно. Такие происшествия слишком долго в тайне сохранять не удается. Но до этого оборотень сумеет ухватить что-то из наследства предшественника, снимет кое-какие сливки с его работы.

Любопытно.

Получается, оборотень стал старостой не только для того чтобы избавиться от преследования, а потом, при первой же подвернувшейся возможности, смыться. Он в самом деле рассчитывает остаться в этом кибере, в этой должности надолго.

— И что от этого изменилось для меня? — спросил я.

— Каким я буду старостой, если первым начну нарушать законы? Вероятно, тебя и в самом деле лучше было бы убить. Но Пластинка... Впрочем, возможно, ты пожелаешь напасть первым? И вот тогда у меня появятся основания ее проигнорировать.

— Стало быть, для того чтобы умереть, мне нужно всего лишь вытащить пистолет и прицелиться в тебя?

— Вполне достаточно его просто вытащить.

— Угу... понятно. Приму это к сведенью.

— Однако, вытаскивать оружие прямо сейчас ты не будешь?

— Пока не вижу причины. Ты кажется хотел со мной о чем-то поговорить?

— Да, хотел. И для начала можешь закурить. Только, не надо вытаскивать из кармана по одной сигарете. Медленно, спокойно, вытащи из кармана пачку, и положи ее на край стола. Потом можешь закурить.

— Хорошо.

Я так и сделал. Вытащил пачку сигарет. Закурил. Положил пачку на край стола.

— Ну вот. Теперь спрашивай. Думаю, у тебя остались кое-какие вопросы, ответы на которые тебе хотелось бы получить.

Интересно, что ему от меня надо? Такой паинька. Дарит жизнь, разрешает курить, собирается отвечать на любые вопросы. Странно все это...